А звёзды сверкали так ярко

Бал продолжался больше двух часов. Под постоянно меняющуюся музыку подростки всё водили со своей половинкой «благородные» танцы, иногда отходя к столам с алкогольными напитками или же уходя в сторону, наблюдая за плавными движениями своих однокурсников. Луз и Эмити, если и кружились в бальном танце, то недолго — отходили в уголок, шушукались о своём и наслаждались компанией друг друга. Так сказать радовались тому, что они могли провести такой день вместе, да ещё и вспомнив старые времена, тогда же любимые и оставившие воспоминания на всю жизнь. Смотреть на этих голубков было очень мило и завидно, даже самые «крутые» парни и девушки в школе не могли просто так смотреть на эту милую парочку. Кто-то хотел, мечтал и благословлял Луз, поклоняясь её физической форме, телу и даже обычной улыбке, показывая свои немного острые клыки, что всегда доводили до кровоизлияния из носа. Эти сексуальные плечи, торс, накаченные руки — этого хотели многие, но получить никак не могли. У них просто не было позволения даже взглянуть в её сторону. Мало ли, что придёт в её бандитскую голову. А счастливый билетик достался зеленоволосой бестии. Кто-то мечтал об Эмити, об этой неприступной, едкой на слова девчонке. Грациозная как кошка, в мечтах мальчиков помладше и даже старшекурсников она выступала в роли девушки, что подчиняла себе, либо же привлекала внимание, вызывая твёрдые стояки при одном её виде. А то, с какой гибкостью она выполняла упражнения на физкультуре, от одного наблюдения этих изгибов и возможностей молодого тела у пацанов голова кругом шла, все мечтали хотя бы раз прикоснуться или же заняться любовью со звездой курса, так сказать, получив заветный трофей и вечную славу. Но как только они подходили к ней, как только преподносили цветы, пошло шутили, предлагая свои услуги, как из-под земли являлась Луз, что всегда тащила за собой свою заветную биту тёмно-алого цвета. И никогда нельзя было узнать, была на ней кровь или же нет. Карие глаза начинали отливать красным светом, а клыкастая улыбка очищала пространство вокруг спокойной Эмити как минимум на пару метров. Гости, что с балконов как ястребы следили за движением молодняка снизу, не сводили глаз с фигурок вне центра зала. Люди старой закалки, они с неодобрением замечали однополые пары, которые, на их удивление, вели себя прилично, но открыто, не скрывая своих чувств по отношению друг к другу. Что-то невнятно шептали друг другу, перекидываясь взглядами с людьми через балконы, почти звучно для всех замечая испорченность будущего поколения учеников. Но их танцами они были более-ли-менее удовлетворены, директор сдержал обещание, устроив показ молодых людей — будущего их мира. Они с молчаливым осуждением в последний раз бросили взгляды с балкона и начали покидать их охотничьи позиции, насмотревшись на вид. Старые дамы, их кавалеры и слуги скрылись за атласными красными тканями штор, а директор, вздохнув с успокоением, дождался их ухода и вышел на сцену — Ребятки, наши дорогие гости ушли. У вас есть ровно 4 часа до полного закрытия университета. Кабинет с музыкальной аппаратурой открыт для вас. Микрофоны там же, алкоголь в кладовке. Веселитесь! — и с каким удовольствием он сошёл со сцены, когда ученики разразились победными воплями и свистом

***

Луз взяла стаканчик какого-то алкогольного коктейля, отпила и со сморщенным лицом чуть-ли не поперхнулась, удерживая маску на лице. Эмити, стоявшая рядом захихикала, прикрывая рот рукой и мягко погладила девушку по спине, предложив ей закусить клубничкой со стола — На, вот, держи. А то, бедная, наверное, не ожидала крепкого алкоголя на «какой-то дискотеке» — Сама попробуй! Как эту муть пить вообще можно? Эмити приняла из грубых рук человека хрустальный стакан, в котором плескалась едва прозрачная белая жидкость. Мутный осадок оставался, крупный, комками собирался на самом стеклянном дне, будто бы это был не напиток, а разбавленная водой белая гуашь. Ведьма с неодобрением смотрела на сие преступление, переведя взгляд с напитка на Луз — Ты уверена, что он не испорченный? — Не знаю я. Но всё же попробовать стоит. У меня аж голова, кажется, потяжелела Блайт фыркнула. Она ещё никогда не решалась пить на таких мероприятиях. Когда сидела в баре с Луз, то, бывало, закажет сладкий коктейль или же что-то похожее, безалкогольное. Она знала, что человеческий алкоголь сушит язык, от него горло начинает неистово гореть, и при плохом смешивании голова будет болеть знатно на утро. Ну, делать нечего, отпила немного, пробуя на вкус. Сначала зажмурилась, будто ожидая толчка или удара, игралась с жидкостью на языке, но никакой горькости не было. Оно было почти безвкусным — Вообще вкуса нет, о чём ты? — Да ты, должно быть, шутишь надо мной! Он горький как кожица лимона! Луз скорчила рожицу в своём старом репертуаре, вызвав равноценный смех. Эмити оставила стакан на столе, впихнув в рот маленькую вишенку. Но на самом деле ей самой стало интересно, что же с этим человеческим алкоголем — Может ведьмы не ощущают вкус алкогольных напитков? — Это довольно интересно, а напиться вы можете? Тогда опробуем сегодня~ — Мне… Не нравится твой заговорческий взгляд… Особенно понимая, к чему это может привести — Неужто боишься, а? Мисс Блайт. Всего-то вызов слабого человека — Ловишь меня на слабо, Носеда… Но это не честно, если я буду пить одна — Ради бога, любовь моя. Я буду пить с тобой — Ладно, давай свои стаканы. Но если что-то произойдёт — отвечаешь за это ты В руки почти впихнули новый стакан. Эмити скривила мину, но всё же отпила немного, после опустошив стакан с немым лицом. Луз ожидала каких-то эмоций, как Эмити начнёт робеть, как руки затрясутся и глазки заблестят. Почему то отчаянно хотелось увидеть такие пьяные, развязные движения, о которых она мечтала и тайно вздыхала во снах, когда решила познакомить её с таким интересным человеческим изобретением. И ожидания были оправданы, хотя-бы на какую-то малость. С каждым подаваемым стаканом Эмити всё легче и легче выпивала его содержимое, уже не думая о том, что же может произойти дальше, если она продолжит эту глупую игру. А Луз оставалось лишь для вида аккуратно выпивать по малому стакану, спивая лучшую ученицу аж двух измерений до неузнаваемости. Блестящие глаза, заговорческая улыбка. Луз осознаёт, что на первое время хватит, отнимая недопитый стакан из слегка дрожащих рук. — Полно тебе, Эмити. А то ведь уснёшь прямо тут, не успею довести до дома Луз целует слегка обиженную ведьму, заговорчески прижимает её к себе, через ткань платья ощущая рельефы тела. Разум Эмити бьёт тревогу, пытается достучаться до обладательницы этого тела, кричит о рамках приличия, что всегда соблюдала и блюдила молодая Блайт, но при этом он настолько занесён дымкой, что казалось, Эмити осталась один на один со своими инстинктами. Быть разорванной самой собой… Это было действительно странно в её понимании, если конечно происходящее не сыграет в лучшую сторону. Луз подмечает все различия поведения между трезвой и опьянённой частью, отрывается от губ и смотрит на эту клыкастую лыбу, чьи глаза занесены белым дымом. Кошачья маска сейчас показывает иную сторону сей породы — игривая, ласковая, дикая, ненасытная. От сего вида хочется рычать. Развязно, громко рычать. Снова целует, снова отрывается от припухших губ, глядя на настойчивые попытки ведьмы вжаться в предмет её нынешнего внимания. Как кошка во время течки, она тяжело дышит, почти сопит. Но Луз хочет больше подразнить, либо подождать совсем немного, самую малость, пока остатки алкоголя разольются по телу и мозгу, накрывая полотном и открывая клетку внутри, освобождая действительно жадного монстра — Подожди немного, совсем чуть-чуть. Хочу, пока нет этого старика, вспомнить старые времена. Не хочешь потанцевать со мной, cariño? Луз тянет податливую девушку в центр толпы. Мальчишки в кабинете подключили всю популярную музыку из клубов, как-то сумевши отыскать кнопку для выдвижения дискового шара. Теперь это и вправду напоминало клуб, заполненный до остатка пьяными и счастливыми людьми. Луз двигается мягко, алкоголь почти не действуют на её движения из-за большого опыта, набранного за все те вечера, что она пропадала в клубах. Лишь лёгкое головокружение захватывает голову, что никак не мешает ей веселиться. Под биты и звон музыки, движения сплетаются плавно, она знает своё дело, и даже тело. Взгляд не отступает от Блайт. Разнеженная, открывшаяся, как бутон цветка, что скрывал свою внутреннюю обитель от прочих глаз. Эмити пьяна, и да, оказывается ведьмы напиваются так же, как и люди, различия во вкусах, да и только. Но… Может и не только в этом, ведь иногда мерцающий золотой взгляд вводит Луз в немую дрожь. Девушка безмолвно подчиняется, когда Луз решает закружить её в порыве танца, играется, смотрит с утехой и забавой на шуточные движения лицевых нервов Луз. Магия её маскировки начинает ослабевать. И благо, на радость Луз только зрачки и свечение глаз освободилось от оков контроля. Вертикальный зрачок расползается по радужке глаза, давая Луз понять — сегодня они обе настроены серьёзно. Но… Что так тянет в сердце? Она нашла ту, с которой сердце бьётся унисон, нашла ту, чей свет глаз заполнял ту тьму, что царилась в душе. Но правильно ли это? Два мира схлопнулись, без согласия друг друга, судьбы переплелись, заставив их встретиться друг с другом. Правильно ли это? Имеет ли это смысл? Эти ли золотые глаза, что сияют ярче солнца, проводят её в сладкий мёртвый сон? Сможет ли Эмити пережить то, что встретится ей в будущем, в жизни людей? Луз отходит на пару шагов. Эмити пугается, мрак на секунду заставил мутность уйти с глаз, но Луз улыбается, чисто, открыто, что позволяет ведьме не начать паниковать, лишь тихо кивнув и проследовав взглядом за доминиканкой. — Джек, подключи микрофоны. Я давно мечтала об этом — Ооо, возвращение нашей Луз? Включить ту самую песню? — Ты знаешь о том, чего я хочу. Зачем спрашивать? Парни, стоявшие на сцене подали Луз руку, помогая забраться на вершину. Кинули в привычной мере микрофон, скорчив кривую рожицу. Эмити внимательнее наблюдает за Луз, что резко спохватилась на какой-то странный шаг, пытается пробиться сквозь наплывающую толпу, чтобы видеть доминиканку перед собой. Это пугало, но как ни странно, очень привлекло внимание людей со стороны танспола. Как акулы, привлечённые запахом крови, они сплылись к предполагаемой добыче, скаля свои зубы и во все глаза смотря на собравшихся, что вызвали какой то, да интерес. (Подрубите музыку вот эту: Maitre Gims — Est-ce que tu m'aimes. Песня очень старая, но на неё подсел прям жутко) Из колонок раздалась музыка, что давно была полюбившейся в душе бунтарки. Не только из-за смысла, всего того напыщенного и освещённого, что бывает почти в каждой встречной песне. Больше в голосе и эмоциях, что передаётся в эту же секунду. В один миг парни за её спиной начали настукивать залакированными ботинками ритм, отбивая бесконечную колыбель — J'ai retrouvé le sourire Quand j'ai vu le bout du tunnel Où nous mènera ce jeu Du mâle et de la femelle? Du mâle et de la femelle (Я вновь научился улыбаться, Когда увидел свет в конце тоннеля. Куда нас приведет эта игра, В которую играют мужчины и женщины? В которую играют мужчины и женщины.) — Луз протянула слова из песни, отведя свободную руку в сторону, будто открываясь для зрителей. Парни так же подпевали, набивали ритм, что не мог передаться через колонки в зале — On était tellement complices On a brisé nos complexes Pour te faire comprendre T'avais juste à lever le cil T'avais juste à lever le cil (Мы так хорошо понимали друг друга. Мы избавились от своих комплексов. Один лишь взмах твоих ресниц, И я бы сумел тебя понять. Один лишь взмах твоих ресниц.) — J'étais prêt à graver ton image à l'encre noire Sous mes paupières Afin de te voir même dans un sommeil éternel Même dans un sommeil éternel Même dans un sommeil éternel (Я был готов запечатлеть твой образ черной тушью В своих глазах, Чтобы видеть тебя, даже уснув вечным сном, Даже уснув вечным сном, Даже уснув вечным сном.) — Луз заметила свет золотых глазах в толпе, замечая, с каким восхищением сейчас смотрит на неё младшая Блайт. Луз хмыкнула, игриво показав язык и совершила поворот вокруг своей оси, начиная следовать образцовой походкой к парням — J'étais censé t'aimer mais j'ai vu l'averse J'ai cligné des yeux tu n'étais plus la même Est-ce que je t'aime? J'sais pas si je t'aime Est-ce que tu m'aimes? J'sais pas si je t'aime (Считалось, что я люблю тебя, но тут пошел ливень. Не успел я и глазом моргнуть, как ты стала уже не та. Люблю ли я тебя? Не знаю, люблю ли я тебя. Любишь ли ты меня? Не знаю, люблю ли я тебя.) — пела открыто, ярко жестикулируя руками и телом — Pour t’éviter de souffrir Je n'avais plus qu'à te dire je t'aime Ça me fait mal de te faire mal Je n'ai jamais autant souffert Je n'ai jamais autant souffert Quand je t'ai mis la bague au doigt Je me suis passé les bracelets Pendant ce temps le temps passe, et je subis tes balivernes Et je subis tes balivernes (Чтобы избавить тебя от страданий, Мне оставалось лишь твердить тебе признания в любви. Мне становится больно, когда я делаю тебе больно. Я никогда еще так не страдал. Я никогда еще так не страдал. Когда я надел тебе кольцо на палец, На моих руках оказались наручники. И пока время идет, я терплю твою дурацкую болтовню, Я терплю твою дурацкую болтовню.) — Je m' suis fait mal en m'envolant Je n'avais pas vu le plafond de verre Tu me trouvais ennuyeux Si je t'aimais à ta manière Si je t'aimais à ta manière. Si je t'aimais à ta manière… (Я ударился, когда решил улететь, Не заметив стеклянный потолок. Я наводил на тебя скуку, Если в любви исполнял твои желания. Если в любви исполнял твои желания. Если в любви исполнял твои желания…) — J'étais censé t'aimer mais j'ai vu l'averse J'ai cligné des yeux tu n'étais plus la même Est-ce que je t'aime? J'sais pas si je t'aime Est-ce que tu m'aimes? J'sais pas si je t'aime J'étais censé t'aimer mais j'ai vu l'averse J'ai cligné des yeux tu n'étais plus la même Est-ce que je t'aime? J'sais pas si je t'aime Est-ce que tu m'aimes? J'sais pas si je t'aime… (Считалось, что я люблю тебя, но тут пошел ливень. Не успел я и глазом моргнуть, как ты стала уже не та. Люблю ли я тебя? Не знаю, люблю ли я тебя. Любишь ли ты меня? Считалось, что я люблю тебя, но тут пошел ливень. Не успел я и глазом моргнуть, как ты стала уже не та. Люблю ли я тебя? Не знаю, люблю ли я тебя…) Восторженные вопли раздались с толпы. Луз соскочила со сцены, змеёй проскользнув сквозь толпу в поисках девушки. А когда она сама поймала её за руку, прижалась бёдрами к её бёдрам, Носеда утробно зарычала. В песне, что она сейчас исполнила на сцене говорилось про потерю любви к предмету своего обожания, но свою то она не разлюбит. И доказательством той исповеди являлся жадный мокрый поцелуй, что оставила Луз на шее девчонки.

***

Дверь в туалет с треском захлопнулась, а за ним последовал оглушающий стук затвора. Луз жадно вцепилась в поддатливые женские губы, до сих пор сохранившие терпкий вкус выпитого девой алкоголя. Эмити мычит, ласкается, трётся своим телом о тело Носеды, возбуждает уже давно заведённую до отказа грубиянку. Руками проводит по телу через тёмную ткань водолазки, хочет снять пиджак Носеды, что мешает поддатливой девушке касаться тела перед ней. Она сама уже сходит с ума, ей самой хочется прикосновений к себе, нежный, грубых — не важно. Да пусть хоть платье порвёт, пусть оставит заметные царапины и синяки. Просто хочется, чтобы её прибили к стенке и отымели до тряски в коленях. Её лопатки встречаются с плиткой, которой обложены всегда ванные и туалеты. Луз вжимает своим крепким телом её к стенке, ставит руки по обе стороны бёдер и вновь целует, просто не позволяет от себя оторваться. Эмити хнычет, губы колет от частых поцелуев и укусов, оставляемых на них, но с каким наслаждением встречается языком с языком Луз, начиная страстный танец. Дышать тяжко, из лёгкий весь воздух вышибает и просто невозможно отдышаться. Стенка обжигающе холодная, но с каким наслаждением холод пространства смешивается с огнём и упёртостью доминиканки, что сейчас, находясь под градусом, просто не может остановиться от ласк. Эмити хочет стоять плотнее, хочется стать единым целым, прижимается бёдрами к бёдрам Луз, что сейчас не может даже взглянуть на её ведьму. Она ждали слишком долго, ОНИ ВМЕСТЕ ждали слишком долго. Почти два месяца без секса. Луз, всё же вступившая во взрослую жизнь и, так сказать, опробовав на себе все прелести секса и доставлений удовольствий для своей второй половинки, просто не могла так долго ждать. Тело ломило, горело, хотелось не просто взять ведьму, что сейчас так прижимается к ней, её хотелось, жёстко, сильно и грязно трахать. Она предпринимает меры, поднимает Эмити руками, чтобы у неё была возможность обхватить её ногами. А они дрожат, уже не держат их обладательницу, просто не могут удержать от такого накала температур. На миг отстраняется, смотрит жадно, почти по звериному рычит при виде смазанного макияжа Эмити. Это выглядит так… Горячо, просто при виде этих пухлых губ, покусанных и мокрых от слюны Дрожащими ладонями находит застёжку платья, спускает его края и иступлённо целует миниатюрные плечи, обсыпанные спутанными волосами цвета изумрудов. Эмити отдаётся без остатка, прижимается плечами к холодной плитке и сильнее обхватывает ногами бёдра, вжимаясь уже влажным, горящим без должного внимания местом через тонкую ткань платья к бёдрам в брюках. А Луз привыкла проводить обряды с её телом, чисто по инстинкту оставляет горячие пятна на белой коже и всё тянется к низу, просто мечтая наконец прикоснуться — Мы не в том месте, чтобы так разогреваться… — Я просто хочу провести всё правильно — Мне не нужно правильно. Я хочу грязно, я хочу сейчас Луз прислушивается. Эмити опускают на ноги и бесцеремонно поворачивают к стенке лицом. Ткань платья, спавшая с плеч, падает на пол и отшвыривается в сторону ногой, большие пальцы проводят по половым губам через тонкую ткань кружевного белья. Эмити мокрая, она уже не может здраво мыслить, почти толкается и трётся о пальцы, что сейчас слишком нежно проводят по коже. Она хочет грубее, хочет, чтобы её взяли как последнюю течную суку, хочет, чтобы она не могла ничего вымолвить, кроме имени её партнёрши. А Луз улыбается, хищно, скалится и всё ещё одетая в костюм прижимается к наклонённой Эмити, к её голой спине, наконец снимая мешающую ткань. Она в чувствах почти прокусывает плечо ведьмы, когда грязный стон срывается с обветренных губ. Пальцы, что сейчас внутри ведьмы разводятся в стороны ножницами, давят на точки, что выучены Луз наизусть. Она толкается сначала медленно, как бы разогревая, пальцы с громким, жарким хлюпом входят в мокрое лоно. Но такие жалобные глаза Эмити, её тихий скулёж и покачивание бёдрами вводят Луз в некое иступление. Она толкается почти полной кистью, другой рукой зажимая Эмити рот, настолько громко сейчас были её стоны. Глаза у ведьмы закатываются, перед глазами плывёт, огни вспыхивают, она сама уже поддаётся назад, плача от сумбурных и таких желаемых ощущений. Её имеют, её просто имеют, она стонет так громко, что возможно, даже через оглушающую музыку в зале кто-то рядом с дверью мог услышать, чем же занимаются девушки в женском туалете. Но было плевать, настолько плевать, что просто невыносимо. — Пожалуйста, ещё… Грубее, грубее — она в беспамянстве, даже уже не стоит, а облокачивается об стенку, горячей щекой вжимаясь в холодный кафель — Луз… Луз, Луз, Луз… Да, пожалуйста, да! Минута таких игр кажется часом. Эмити кончает. Стонет, почти ударяется коленками о стену. Ноги подгибаются, но Луз её удерживает, всё ещё прижимаясь к ней бёдрами. Она понимает, что сейчас человек на взводе, что только она получила разрядку, которой, как минимум одной ей мало. — Луз, ах, Боже… — Всегда удивляло, почему ты используешь в своём лексиконе и нашего Бога и вашего Титана — Луз, позволив её малышке облокотиться на стенку, взглянула на свою руку. Все пальцы были в смазке, липкой и вязкой. Бунтарка чуть ли не замурлыкала, языком проведя по пальцам, чем вызвала нужную для неё реакцию. Эмити снова покраснела, следя за её пальцами и нервно сглатывала, поджимая губки — Неужто мало, принцесса? Хочешь… Поменять позиции? — Тогда мы не сможем остановиться, я не смогу дойти до дома в таком случае. По крайней мере ТЫ не сможешь остановить в себе гон — Принцесса, я остановлюсь, если ты пожелаешь, слышишь меня? — но доминиканка знала. Если они продолжат, то сама Эмити не захочет заканчивать сие шоу. Тогда они снова будут в беспамянстве как минимум на час — Но… Для начала, сделай и мне приятно. Я тоже имею предел Эмити видит. Луз медленно растёгивает застёжку брюк, откидывает в сторону ремень, что с громким стуком ударяется об пол. Ведьма понимает, что от неё хотят. И как же ей отказать, когда она знает, насколько тяжело приносить другому удовольствия, не доставляя его себе. Внизу вновь становится жарко от вида натренированных спортивных бёдер и слегка приподнятой водолазки, под которой выглядывает пресс. Встаёт на колени перед Луз, пальцами цепляется за брюки и края нижнего белья. Смотрит неуверенно, боязливо, но проведя языком по уже мокрой ткани и услышав приглушённый рокот с губ её человека, уверенность вновь заиграла у неё в голове. Эмити стягивает бельё. Дразнит, кусает бёдра рядом с истекающим лоном, вызывает у Луз тихое шипение. Пальцы бунтарки впутываются в волосы Эмити, она давит ей на голову ладонью, как бы просит наконец прикоснуться. А ведьма не против, с оглушающим мурлыканьем разводит половые губы пальцами, проводя языком по разбухшему клитору. Первый несдержанный рык, Эмити вводит два пальца в истекающую дырочку, всё ещё дразня языком. Луз рычит, сжимает и тянет зелёные волосы, как бы подчиняя пьяную натуру себе. Эмити сама уже разгорелась, но прикасаться к себе не смеет, играя языком с чувствительным комком нервов. Пальцы двигаются ритмично, язык как змей искуситель двигается внутри, заставляет доминиканку сжиматься и томно клокотать, рукой оперевшись на ту же стенку. Предчувствуя разрядку, Эмити довела доминиканку до желанного конца. Луз кончила с томным рычанием и тихим воем, лбом упёршись в плитку на стене. Ладонь, державшая изумрудные волосы, сжалась, оттянув слегка назад. Доминиканка устало оглаживает Эмити по испачканным от её смазки щекам, улыбаясь своей коронной улыбкой. Глаза ведьмы всё так же горели золотым сиянием, но алкогольная дымка прошла, оставив лишь лёгкое головокружение. — Хорошая… Работа — с отдышкой хихикает Луз, приходя в себя — Хорошая… — Эй, здесь есть кто нибудь? Разочарованный рокот сорвался с губ Луз, когда в дверь начали агрессивно стучать. Дверная ручка истерически крутилась, в любой момент могла просто отлететь от напора человека со стороны двери. Однозначно, кто-то тоже хотел воспользоваться туалетом, но приметив закрытую дверь не нашёл ничего лучше - как начать вламываться — Прекрати орать, щас выйдем! — рявкнула Луз на человека за дверью, один раз хорошенько стуканув по двери. Человек замолчал, девушка затянула скинутый с бёдер ремень, подавая Эмити её платье с пола, что лежало кучкой ткани в уголке комнаты — В любом случае мы провели хорошую разрядку, не правда ли, мисс идеал?~ — добавила она шёпотом Эмити на ухо — Вполне, мой принц. Не удостоите ли меня чести проследовать с вами в общежитие? — С радостью, принцесса

***

Эмити и Луз покинули территорию университета до окончания сего торжества. Им просто не хотелось ещё ни на секунду оставаться в этом шумном месте. Резко захотелось тишины, тёплой, родной и спокойно тишины. Эмити накинула на себя пиджак Луз, ведь холод начинает продирать свои острые когти. Луз идёт рядом, прижимает ведьму к себе, почему-то ощущая себя героем каких то комиксов. Вот так провожать свою девушку. Это и приятно, и как то тешит личное самолюбие. Но… Неизвестный, липкий страх начинает пробираться к ней в душу. Бита в корпусе общежития, она была оставлена только по одной причине — бал. Её бы ни за что не впустили в здание с оружием, даже с таким примитивным. Ведь от Носеды можно ожидать чего угодно, не так ли? По крайней мере сейчас бита бы как раз пригодилась — Тучи надвигаются — подвела итог своим наблюдениям Эмити, обнимая себя за плечи. Её резкий монолог ввёл доминиканку в лёгкий ступор — Надеюсь успеем вернуться до дождя. Не хочу мокнуть Луз невольно обращает внимание на поджатые губы, метающиеся из стороны в сторону глаза и прирывистое дыхание. Эмити будто чего-то боится, она волнуется и опасается, вздрагивает от каждого шороха, что разносится по улицам из её закоулков. А ведьма и объяснить то не может. Да, эта ночь прошла просто великолепно, они замечательно провели время и отметили окончание первого года в университете. Но что за предчувствие… Почему кажется, что в любую минуту что-то выпрыгнет из темноты, что то наскочит, вонзит свои зубы в плоть и разжуёт, оставив лишь кости. — Всё слишком хорошо — неожиданно для самой себя произнесла Эмити, глянув в сторону Луз — Так не бывает. Так может быть в фанфиках, фильмах, но точно не в реальной жизни. Что-то не так, что то явно не так — Не нагнетай обстановку, Блайт — протянула с негодованием Носеда, поцеловав девушку в лоб и проведя ладонью по волосам. Но коленки невольно затряслись — Мы вернёмся домой, посмотрим фильм и будем спать вместе, зная, что месяц нас трогать не будут. Всё будет хорошо Всё будет хорошо. Всё. Будет. Хорошо. Эмити повторяет про себя эти слова как заклинание, всё высматривает заветный поворот, где находится их общежитие. А они будто не приближаются, неведомая сила отдаляет всё дальше и дальше. — Будет, будет хорошо — с дрожью шепчет Эмити, тянет Луз за руку и чуть-ли не бежит по дороге. Паника возвращается. Сколько лет не мучила, а тут снова она. Что-то в душе колышится, воспоминания, что заперты были на замок - отворяются. Она начинает задыхаться — Хорошо, всё будет отлично. Просто успокойся, просто нужно дойти до комнаты — Эмити? Что с тобой? Ты… *ХРЯСЬ* Эмити замирает, безумный выдох срывается с губ. Она оборачивается, язык прилип к нёбу, ромбовидные зрачки сузились. Перед глазами лицо Луз, с губ которой стекает кровь. Кап, кап, кап. Из груди торчит лиана, что пробивает доминиканку насквозь. *ШВЫРЬ* Тело человека подбрасывается в воздух, пронизывается шипами и отбрасывается в стену. Эмити не может двинуться, мышцы будто замерзают, оставляя после себя невозможность передвижения. Она смотрит, смотрит безумно на кровавые подтёки на совершенно белой стенке *ХРУСТ* Человек пытается встать, но сломанная кость ребра хрустит в ней и выбивает из груди сдавленный выдох. Эмити наконец просыпается и с немым воплем бежит к своей девушке. Тяжёлые сети падают ей на плечи как лапы того зверя, что она представляла в темноте. Сетка невероятна горяча, она обжигает, выжигает на коже непонятные узоры, заставляет Эмити вопить от боли. — ЛУУУУУУУУЗ! — вопль отчаянный, Эмити смотрит безумно на неподвижную фигуру, а после на две тени, что выскользнули из-за двора. Один высокий, сгорбленный, на лице сияет маска совы, другой же низенький, будто высушенный, на лице красуется золотая маска. Высокий мужчина идёт к Эмити, тянет за сеть, ветви сильнее стягивают тело девчонки. Боль усилилась, горючие слёзы покатились по щекам, падая на асфальт — Нам приказали, чтобы никто из гражданский не пострадал. У нас не было приказа кого-то убивать — прорычал высокий, без удовольствия наблюдая за попытками Эмити вырваться — Смотри, как бы тебе потом голову не отрубили — У меня… Личные счёты на неё, окей? Эмити узнаёт этот голос. И как же жутко становится на душе, когда маска с мелкого человека спадает — Хан… Хантер?.. Мальчишка остановился, обернувшись к Эмити с презритильным взглядом. — Смеешь говорить? Посади её в клетку, Брон. Я закончу с обузой — мальчишка небрежно машет высокому мужчине, натягивает перчатки на ладони и вызывает посох в руке — Нет… НЕТ. НЕТ, НЕ ПОДХОДИ, НЕТ! — клетка вырастает из земли, закрывает и так связанную ведьму, выбивает её из покоя. Она боится, она плачет, она кричит, она полностью неуровновешенна — НЕ ТРОГАЙ, НЕ СМЕЙ. ОТПУСТИ, ОТПУСТИ. НЕ ХОЧУ В КЛЕТКУ, НЕ ХОЧУ. ОТПУСТИ! ЛУУУУУЗ! Сердце как в припадке. Эмити боялась замкнутого пространства. Эмити ненавидит, как её стягивает эта сеть. Эмити боится клеток. Эмити не хочет вспоминать о прошлом. « — Думай о своём поведении, дочь моя — Мам! Мамочка, мама, выпусти, умоляю! Я буду хорошей, я буду самой лучшей! — Ты не должна была общаться с Уиллоу. Ты потерпишь наказание, как твой брат и сестра. За то, что ты ослушалась они тоже потерпят наказание. Из-за тебя…» « — Ты опозорилась перед Королевским ковином. Ты проиграла человеку. — Мне жаль, мне так жаль… Я не хотела, это вышло случайно. Простите меня, простите… — Наказание должно быть, получено, не смотря ни на что» « — Ты отстала по школьной программе. Тебе должно быть стыдно, младшая Блайт. Сломала ногу в самый ответственный момент. Наказание… В прочем, повторять я это не намерена –.....» Душа рвётся, разум плавится, зубы стучат, болят, хочется вырваться, хочется убежать. Выпустите, выпустите, выпустите, выпустите, выпустите!!! Страж подходит к человеку, смотрит на окровавленное тело, на дыры в нём и на всё ещё живые глаза. Она гневается, но с ужасом смотрит на бьющуюся в агонии в клетке Эмити. У неё паническая атака, она задыхается, ей нужен её ингалятор. Сколько она работала с ней, скрывая ото всех. Сколько слёз было пролито и сколько бессонных ночей Луз провела, вслушиваясь в тяжёлое от слёз дыхание Эмити. И сейчас ей снова нужно лекарство, ей нужна её помощь. — Что, не будешь на меня нападать? — Отпусти её, она сейчас задохнётся! Ей нужна моя помощь! — А мне нужна была помощь от тебя Бьёт ботинком по лицу, распоров щёку из-за застрявшего камня в подошве. Эмити за этим наблюдает, как Золотой страж избивает еле живую Луз. Ударил в челюсть, в живот, пнул ногу и зажал голову ботинком. Гнев просыпается, смешивается с ужасом, что испытывает в этот момент. Её трясёт, Эмити бьётся, пальцами цепляется за железные прутья, с силой сжимает в своих руках. Огромные мерзости, что явились перед ней, разорвали клетку на кусочки, выпустив наконец вопившую Блайт. Чудовище хватает стража, отбрасывает в сторону, позволяя Эмити приблизиться к человеку. Большие грязевые монстры отвлекают нарушителей покоя, пока Эмити пытается докричаться до человека — Нет, нет, нет! Пожалуйста, открой глаза! Смотри, я здесь, Луз! — но человек на грани сознания. Карие кристалы тухнут прямо на глазах, губы холодные, белые, еле двигаются в попытках вздохнуть полной грудью — Ты мне обещала, ты мне обещала, что всё будет хорошо! Ты не можешь так поступить со мной! Эмити рыдает, вопит в голос. Этот вопль издаётся из груди диким плачем, полным сожаления и боли. Она жмётся к телу как ребёнок, холод чувствуется под кончиками пальцев. Когда же она опускает человека, видит, что все руки облиты кровью крови. Золотые глаза резко тухнут. Что то внутри разбивается, сыпется, разламывается на кусочки, умирает. Эмити в недоумении понимает, что сейчас перед глазами резко всё сереет, краска сползает с вида, как вода, что стекает на пол. Ярость. Из рта вырывается вязкий, тягучий пар. Клыки выглядывают из-за губ, глаза, всего то час назад горевшие пламенем, сейчас потухли. За место золотых глаз - болотного цвета два хрусталика, что сейчас напоминают глаза мертвеца. Эмити отключается, ярость, что столько лет глоталась, милой девочкой забывалось, поедалось насильно из-за родителей — всё заполнилось в хрустальном бокале души. Он треснул, рассыпался на кусочки, вылив всю ту муть и грязь, что была в сердце ей в разум. Тьма разливается в жилах, тьма наполняет её душу, тьма заставляет забыться. Золотой страж справился с огромным монстром, подбежал к Эмити и высвободил искры света. Они пролетели рядом с лицом, зацепили край щеки, оставив заметную царапину. Но Эмити молчит. Перед её лицом вырастают мерзопакостные лианы, что хватают приступников и подвешивают в воздухе, как мясо на разделке. Всё серое. Что-то в груди болит, всё ещё пытается вырваться, но пальцы безмолвно щёлкают и два тела обхватывает яркое розовое пламя. Вопли. Оры. Крики. Кто-то тянет за плечи, но Эмити не видит. Она слепа. Мир ослеп и стал бесцветным. Тошнота накатывает на зеленоволосую, она качается, как на корабле. «Эмити…» Блайт не издаёт ни звука. Кровь из прокусанной губы капает на платье, что порвано из-за сетей. Она сжимает кулаки, делает пламя ярче, делает всё, чтобы было жарко, как в самом аду. Сами черты бы выли от жары «Эмити, очнись» Она как то нервно дёргается, замечает, что перед ней уже не ведьмы, а угли. Сами же лозы из грязи уже не выдерживают. Кусочки одежды, что успели оторваться от ещё живых тел уже догорают до тла. Но пламя не прекращается, она всё смотрит на розовый огонь, что в её глазах выглядит как чёрно белое кино «Эмити!» Безумные глаза оборачиваются и видят Луз, что сейчас стоит в неком дыму. Эмити не понимает, чего видит, расфокусированный взгляд едва цепляется за образ. Где-то сломанный разум едва трепещется, пытается откликнуться. Девушка перед ней тянется к ней, кричит, взывает к ведьме, мир на секунду возвращает краски и она видит полицию и скорую помощь, что пытается затушить пожар распространившийся на несколько деревьев. Но она не отвечает, её тело ослабевает, покачивается от изнеможения и резко падает в объятья человека. Мир снова теряет раскраску, становится тёмным и тухнет, а Эмити забывается в бескрайнем сне, что наполнен безумными картинками и голосами.

***

— У неё снова температура. Горячка продолжается, боюсь, что ей всё же нужно лечь в больницу — Она останется здесь. Я ни за что вам её не отдам. Я о ней позабочусь — Просто звоните, если всё станет хуже. Иначе… — Уходите, прошу вас… Оставьте нас одних Луз выпроваживает доктора из комнаты, захлопывая за ним дверь. Эмити в беспамянстве стонет, приоткрывает красные воспалённые глаза, спихивает одеяло со своего тела. Доминиканка подбегает к её кровати, трогает лицо рукой, смачивает тряпку и вновь укладывает на горячий лоб. После того случая с нападением прошло около двух недель. Соседями были вызваны пожарные и милиция, что нашли девочек в усугублённом состоянии. Луз каким-то странным образом исцелила часть своих ран, но это особо её не радовало. Она пыталась докричаться до Эмити, что потеряла контроль. И эти безумные глаза цвета болотной воды запомнились ей если не на всю жизнь, то на многие годы. Когда ведьма всё же очнулась от аффекта, она выглядела больной и чуть живой. Её тело сразу же отрубилось и впало в некую кому на целую неделю. Луз всеми силами держала её у них в комнате, не позволяла другим смотреть на неё и лично следила за её здоровьем. После пробуждения она была в полном безмолвии, не отвечала ни на какие вопросы, почти не ела, только благодаря силе и попытках Луз, Эмити иногда проглатывала пару кусочков еды и немного пила воду. Остальное же время температура, невменяемое состояние и припадки. Луз не спит уже несколько дней. Она сидит рядом с кроватью ведьмы, следит за малейшим изменением состояния девушки. Тёмные мешки под глазами говорят сами за себя - она держится лишь на выпитом кофе, что было привезено её матерью недавно. Укрывает вновь открывшуюся деву, устраивается головой рядом с лежащей ведьмой и просто неотрывно смотрит в её лицо, что постоянно кривится. Она видит кошмары, видения приходят к ней в сознание, иногда она кричит, иногда бьётся на кровати, из-за чего Луз приходится её привязывать верёвками. Как такое могло случиться? Шатенка задаётся этим вопросом, когда в свободную минутку просматривает телефонную галерею. Столько радостных фотографий, столько моментов, когда они были счастливы. И всё это резко обрывается. Как будто кто-то извне изменил пару строк в их с Эмити будущем. Или всё так и было запланировано… В любом случае, Луз не выдержит, если ведьма умрёт или останется сумасшедшей. — Я снова здесь, с тобой… — Луз целует горячую ладонь Эмити, прижимает руку к своей голове. Одинокая слеза катится и падает на наволочку постели — Мы переборем это. Если ты выздоровеешь, мы посетим Кипящие острова. Навестим Иду и Короля, твою сестру и брата… Только прийди в себя, пожалуйста… Глаза закрываются. Бунтарка борется, старается сосредоточиться на лице Эмити, но тьма настигает и закрывает глаза, позволив провалится в пустой сон. Луз спит покойно, как мертвец. Не двигается, едва дышит, не издаёт каких-то звуков. И за это время она набирается новой энергией для борьбы за жизнь её девушки. Когда она просыпается - оказывается в своей кровати. Как в припадке вскакивает, бросается к больной, но замирает в середине комнаты. Эмити выглядит лучше, кажется, даже привычная бледность вернулась на лицо. Рядом с ведьмой сидит Камилла, держа в руках какие то лекарства — Тс… — шёпотом прошипела женщина, успокаивая вскочившую дочь — Я дала ей лекарства. Кажется сейчас она выглядит лучше, чем было до… Поспи ещё немного, Луз — Мам, мама… — дрожащий голос срывается с уст Луз, она почти на колени встаёт перед матерью, голову положив на её коленки. Такая слабая и беспомощная. Нет и следа от дезкой и живой Носеды, нет той ухмылки и задора. Осталось только немая тоска — Я так боюсь, мам… Я так хочу, чтобы было всё, как раньше Камилла лишь гладит Луз по голове, как когда-то в детстве, когда у бунтарки были кошмары и она плохо спала. — Она просыпалась один раз — тихо прошептала женщина, показывая на Эмити — Звала тебя. Когда я сказала, что ты всё это время была рядом и только отлучилась для отдыха - успокоилась, приняла лекарство и улеглась на кровать. Вы обе действительно любите друг друга, раз её состояние меняется при осознавании, что с тобой всё хорошо. Приляг рядом, может от этого ей станет немного лучше Луз послушно прилегла на краю кровати, почти лбом прикасаясь ко лбу Блайт. Камилла хмыкнула, что-то бормотала себе под нос, сложив руки в замок. Успокаивающий голос облаками вьётся вокруг уставшей девушки, глаза снова закрываются, а какая-то призрачная надежда на светлое будущее проскальзывает в последней мысли, что проваливается с разумом в сон. Ещё неделю Луз проворачивает совет Камиллы. Когда Эмити просыпается, включает мультфильм, сидя с ней рядом. Иногда, когда ведьма отвлечётся, Луз её кормила с ложечки, снова выдавала лекарства и так же сидела рядом до самой ночи, убаюкивая на своём плече. И как же счастлива была Носеда, когда однажды утром температура полностью спала, а Эмити со слабой улыбкой повстречала свой первый здоровый рассвет за окном. Ведь сейчас могли попасть на кипящие острова, где Эмити наверняка успокоится и восстановит силы