Поварешка

К плавучему ресторану «Барати», гостепреимно распахнувшему двери, вплотную подошел потрепанный галеон с надломленной мачтой и драными парусами. Ему требовалась помощь, срочный ремонт. Вернувшись с Гранд Лайна судно пережило не мало проблем. И сперва по трапу сошли пару человек, осмотрелись, спросили что-то у официанта в ресторане, а после разговора спешно вернулись на судно. Они не заказали ни одного блюда, не попросили связаться по ден-ден муши с морским дозором или ремонтными службами. Зефф — главный повар и владелец ресторана, покачал головой, предчувствуя неприятности. Одного взгляда на галеон хватало понять, что он получил ранения в пылу схватки. Гранд Лайн таил в себе множество опасностей, унести ноги от которых зачастую попросту невозможно, но этим счастливчикам повезло хоть как-то спасти свои жизни. Прогонять причаливших моряков мужчина не стал. Жаркий день медленно перетекал в теплый вечер, затянувшийся штиль кончился, подул соленый морской ветер. Солнце лениво всплыло над облаками, раскрасило их в розовато-желтый, коснулось лучами спокойных вод моря. Прекрасная картина, которую наблюдать было одно только удовольствие. В ресторане, в зале, тихо играла музыка, не спешно и тихо шли разговоры на самые разные темы. Зажглись яркие лампы, которые прогоняли вечернюю хмарь подбирающуюся с горизонта. На кухне во всю шло приготовление вкуснейших блюд. Грязные, дикие, вопящие не то от радости, не то от боли и мучений, приносимых едва начавшими заживать ранами, пираты ворвались в тишину и спокойствие. Гости испуганно повскакивали со своих мест, бросились на выход, но там их уже поджидали. Нижняя палуба оказалась в осаде. А затем началась битва. Старик Зефф и другие набросились на пиратов с тем, что имелось под рукой: с ножами, длинными и острыми вилками и шампурами для мяса, топорами для разрубания костей и даже с тяжелыми чугунными сковородками. Некоторые достали из заначек свое личное оружие. Оружие всегда следует держать рядышком. На всякий случай. Бравые морские волки пускай и пожертвовали морскими просторами, поиском сокровищ и приключений в угоду кулинарии, но в душе оставались готовыми к тому, что в любой момент их настигнет прошлая жизнь. Вот только что могли сделать усталые повара и всего один единственный официант, вслух проклинавший дерьмовый ресторан, против свирепых разбойников превосходящих их в численности? Они размахивали саблями и мечами, орудовали клинками и пистолетами, свирепо крича. Пираты весело, глумливо смеялись наслаждаясь устроенной бойней. Бой велся быстро и нечестно. Десяток гостей, пытавшихся спастись, потерялся в творившемся хаосе. Взамен ушедшего солнца появились всполохи огня. Крыша ресторана загорелась после того, как кто-то из разбойников метко бросил несколько бутылок с горючей смесью. Затерявшись в толпе могучих, храбрых поваров и диких кровожадных пиратов, превратившихся в зверей, Санджи делал то, что мог. Он не гнушался вцепляться изо всех сил зубами в руки, ноги и лица пиратов, налетая с размаху, размахивая острым, но коротковатым ножом для чистки картофеля. Мальчишке не хватало сил глубоко вонзать лезвие, но он решительно продолжал отстаивать «Барати» наравне с другими его обитателями, опрокидывая мерзавцев на спину. И вдруг его самого схватили за шкирку.  — Маленький крысеныш, — брезгливо морщась, при этом обдавая Санджи омерзительным гнилым душком и перегаром, выплюнул разбойник, так не кстати отличавшийся чуть большим умишкой чем его сокомандники.  — Ублюдок! Кусок дерьма! — не остался в долгу храбрый парнишка, пинаясь, но едва задевая пирата. Нож этот урод попытался выхватить, по-дурацки лыбясь, больно выворачивая запястье Санджи. Длинные грязные пальцы вцепились с такой силой, что мальчишка сам того не желая, скрипнул зубами от подобной пытки.  — Мелкая морская шваль, — растягивая губы, сжимая тонкое запястье, не обращая внимания на творящийся вокруг бедлам веселился урод. — Таких только на вертел — зажарить и сожрать, наверняка получше крыс, — он сипло рассмеялся с собственной грязной и тупой шутки. Сердце в груди Санджи билось и без того быстро, бешено, он совсем забыл насколько страшно может быть в большой заварушке устроенной подлыми пиратами. Но теперь пришло время еще раз прочувствовать все на своей шкуре. И он чувствовал. Странное упорство, волнение и боль, которые выбивались на передний план служили отличными пособниками дерзости и резкости. Омерзительная хамская морда получила носком ботинка — точнехонько в самый нос, а маленькая детская рука, получившая мгновенное освобождение, тут же всадила в негодяя нож. Острое лезвие с трудом погрузилось в плечо грубо разрезая мясо.  — Убирайтесь! Не смейте трогать наш ресторан! — оказавшись отброшенным на пол, Санджи храбро встал на ноги выставляя окровавленный нож как свое самое грозное оружие. Он был готов до последнего стоять на защите своего дома. Пират ругнулся, пыжась от боли и злости, а после ринулся вперед, намереваясь разорвать малявку на клочки. Санджи весь сжался, стал еще меньше посреди всей творящейся бойни, но не выпустил из рук ножа, перехватил еще крепче, чувствуя быстро остывающие капли чужой крови на пальцах, зная, что рукоятка и лезвие испачканы и на их чистку уйдет уйма времени. Зефф не обрадуется если узнает, что Санджи испортил отличный инструмент. Но он ведь и не собирался готовить этим прекрасным вечером мясо, на очереди стояла лишь чистка картофеля. Но что об этом могли знать грязные оборванцы, самые низшие из пиратов, не гнушающиеся грабежом в нейтральных водах? За «Барати» и за поваров нашедших свое призвание и новую обитель, за исполненную мечту старикана Зеффа и проведенные несколько лет в сытости и веселье — за все это Санджи был готов рискнуть жизнью. Не так страшно умирать, когда ясно, какая же причина этому, когда есть что и кого защищать. Как и полагается мужчине, Санджи встретит свою последнюю минуту в бою, сражаясь как и другие. Вот только жаль, что… Широко распахнутыми глазами мальчишка смотрел на пирата, на то, как резко он выхватывает абордажную саблю и оказывается совсем близко за пару коротких быстрых шагов. Занеся саблю для удара, готовясь отрубить одну хорошенькую детскую голову, пират вскрикнул, а после пошатнулся, падая на колени. Что уж поделать, его желаниям было не суждено сбыться. Временами случается такое, карма настигает в самый неожиданный момент. Он совершал не самые хорошие вещи при жизни. И за это рано или поздно следовало расплатиться. Располосованное грязное тело глухо упало на палубу заливая ее кровью. А самого Санджи подхватили сильные руки, забросили на могучее плечо, словно какую-то освежеванную тушку. Мимоходом неизвестный резко, быстро и четко разбирался с нападавшими на «Барати» разбойниками. Мужчина помогал, безмолвно, грубо, своенравно и не обращая внимания на вскрики боли и недопонимания со стороны поваров.  — Быстрее! — только и крикнул зачем-то неизвестный. — Заканчиваем! И все закончилось. Стоило прозвучать последнему стону грязного пирата схватившегося за живот и вторившему удару мечей.

***

 — Как он?  — Нормально все. Жить будет, не денется никуда.  — Это еще как посмотреть.  — Теперь никуда не денется. Санджи тихонько приоткрыл один глаз из любопытства, но к горлу подступила тошнота, а следом невообразимо мучительной болью прошило голову.  — О-ох, — застонал он вслух, обхватывая голову руками и неловко переворачиваясь со спины на бок. Пустота и звон казались такими реальными. Как тот самый звон мечей незнакомца. Но чужой голос не давал сосредоточиться, понять что происходит. Где-то рядом был Зефф, Санджи знал это и был готов позвать его, показать, что он тоже совсем рядом. Нужно только встать, подняться с удобной кушетки на ноги и перехватить нож в ладони.  — Э! Поварешка! Заботливые руки вновь подхватили Санджи у которого перед глазами стояла туманная пелена. Ему мерещилось что-то зеленое, словно водоросль в Ист Блю прибившаяся к берегам.  — Тебе нужно поспать. Ну-ка, Завитушка, давай, спи, — очень тихо произнес голос. Санджи не разобрал ничего из сказанного кроме «спи». Покривившись, покачав головой, все еще пытаясь нащупать в ладони нож, он закрыл глаза, унесенный обратно в мир сновидений.

***

 — Отпусти! Гад! Сволочь! Светловолосый, похожий на солнышко мальчишка бил точно в те места, которые не следовало бы травмировать. Даже будучи маленьким Поварешкой Санджи оставался собой и безумно стремился к свободе, пинаясь, кусаясь и крича.  — Успокойся! Не сожру я тебя! — мужчина и сам был не в восторге от мальчишки, который после спасения изо всех сил пытался убежать. И ему, казалось, было все равно, что вокруг одна сплошная неизвестность и десяток борзых вооруженных охотников за головами. Едва придя в себя, открыв глаза, Санджи подскочил и бросился наутек. Мелкий, довольно верткий и хитрый, он успел навести шороху добравшись из медицинского отсека на верхнюю палубу. И вот тут-то его и удалось схватить.  — Ты! Дерьмовое маримо! — закинутый на плечо, с крепко перехваченными чужой грубой ладонью ногами, Санджи продолжал всем телом стремиться к свободе. Не забывал он и про ругательства. — Травоголовый упырь! Отпусти! Надрываясь криком, Санджи старательно дергался, крепко вцеплялся зубами в похитителя, но все без толку. Этому человеку было плевать на выходки мальчишки.  — Т-ш-ш, не кричи так, Поварешка, — хмуро, чуть морщась от громких выкриков, сказал мечник. Он не был рад тому, что кто-то пронзительно кричит ему в самое ухо. Таким образом и вовсе без слуха остаться можно. Санджи замолчал, но не потому что послушался эту гориллу, а потому что устал кричать. Пара близнецов, таких же травоголовых, не отличить одного от другого, прошли мимо, криво улыбаясь. Они, безусловно, были весьма рады и довольны спасению еще одного Санджи, но его поведение и возраст несколько смущали. Этот спасенный Завитушка — еще совсем ребенок — далек от образа всем им знакомого и горячо любимого Завитушки.  — Я Зоро, кстати. Ророноа Зоро, — даже не думая отпускать свою добычу представился мужчина. Вот так и познакомились, односторонне, потому что Санджи продолжил молчаливо сопеть. У него кружилась голова и болело горло от крика. Да и в любом другом случае рассказывать кто он и как зовут мальчишка едва ли собирался. Зоро, спасший этого Санджи, понятливо покивал. Его выбрали ответственным за этого поваренка, поскольку именно ему и выпала честь утащить его с горящего ресторана посреди битвы. И воспитательный процесс Поварешки начался с догонялок.  — Ты не голодный? — чуть встряхивая подуставшего, набегавшегося и накричавшегося мальчишку, спросил Зоро. А в ответ получил только подозрительное громкое сопение. Но Санджи уже столько пробыл на корабле, к тому же он еще и очень быстро бегал, стараясь сбежать, поэтому вполне мог здорово так проголодаться. — Значит голоден, — немного подумав вынес вердикт Зоро. — Идем на камбуз. И только уже на кухне этот травоголовый отпустил Санджи — усадил на стул за столом вместе со своими копиями. Десяток точно таких же зеленоволосых чудаков, у каждого из которых по три катаны на поясе. Кто-то выглядел молодо, кто-то старше. Извернувшись, Санджи заметил совсем уж старикана в углу. Он был почти таким же, но гораздо жутче. От него становилось неприятно. Но копии Зоро спокойно набивали свои животы, запивая солидным количеством эля, бодрящего тело и душу. Порыскав взглядом, Зоро отыскал чистую миску и ложку, подошел к закопченной, словно сгоревшей кастрюле дожидавшейся на плите своего часа. Старательно перемешав плюхнул в миску чуть теплой каши и поставил на стол перед мальчишкой, вручая ложку. Поварешка, в изумлении распахнувший глаза, приоткрывший от удивления рот, разглядывая обустройство кухни, тут же сморщился, скривился весь.  — Это… что? — кашлянув, чувствуя как в горле встал противный ком, на всякий случай тихо спросил он.  — Рисовая каша, — любезно ответил рядом сидящий. И тот Зоро который подал порцию кивнул, усаживаясь напротив. Клейкая суховато-водянистая субстанция в тарелке не вызывала ни капельки аппетита. Санджи действительно чувствовал себя голодным, противно, тревожно, ужасающе сосало под ложечкой. Он подумал немного, поковырялся ложкой, понюхал сперва, не понимая почему пахнет горелым. Попробовал немного, заглотив ложку и постаравшись не жевать, но не смог пересилить собственную брезгливость. Подобное готовили со всей ненавистью к еде, видимо. Или полнейшим отсутствием понимания того, как готовится рис. И даже просто проглотить это оказалось трудно. Санджи с трудом, но оттолкнул от себя поданную тарелку, что заслужило несколько тихих смешков со стороны. Рискнуть и попробовать клейкую рисовую массу — не лучший выбор в жизни. Она выглядела настолько несъедобно, что становилось страшно. Зоро на это спокойно пожал плечами. Уверенности в собственном мастерстве кулинарного дела у него точно не имелось. Для него чистка и нарезание овощей, варка супов и разных каш не стояли как самые важные дела в жизни. Если потребуется, то можно сожрать чего-нибудь и в сыром виде. Сдохнуть раньше времени все равно не выйдет.  — Можно воды? — попросил Санджи с тоской, чуть не плача смотря на отвергнутую пищу.  — Держи, — кто-то подал кружку полную до краев чистой прохладной водой.  — Значит приготовишь что-нибудь сам. Все что нужно в кладовой и в холодильнике, — Зоро взялся за оставленную в миске ложку, не желая оставлять у Поварешки сожаления об отвергнутой еде. Мечник прекрасно помнил насколько трепетно Санджи относился к каждому кусочку, к каждой крошке. Голод оставил слишком глубокий след на коке, а для Поварешки эти воспоминания еще более свежи, не успели затереться. Зоро проглатывал клейкую сыроватую кашу быстро, почти не жуя, не думая о том насколько противна и безвкусна она. Любая еда вкусная с элем. В конце концов он, как и другие Ророноа, не был наделен от природы тонким вкусом и способностью к приготовлению божественной пищи. За всем этим к кое-кому другому. Поварешка глянул на мужчину исподлобья. Можно было бы отыскать нож и воспользовавшись им убежать. Вот только что он мог сделать обычным ножом для резки овощей или даже мяса против нескольких катан? А ведь звон этих самых катан, разрубавших негодяев, грязных пиратов, так и стоял в ушах. Справиться-то с одним таким монстром будет проблемно, а их гораздо больше! Подумать страшно, на что способно такое количество маримоголовых монстров! Кидаясь с ножом на пирата посмевшего вторгнуться на «Барати» Санджи хотел лишь защитить свой дом. Но теперь он даже до конца не понимал что происходит и почему находится все еще здесь. Пускай он и пытался убежать, дома уже не осталось.  — Почему я здесь? — отпив немного воды, промочив горло, все еще подозрительно косясь на травоголового по имени Зоро, спросил Санджи.  — Знаешь, все не так просто объяснить…  — Он ребенок! — вдруг вскочил с места Зоро, который с самого начала был рядом с Санджи. Его Зоро.  — Он — Завитушка! И вот он как раз должен знать и понимать почему здесь сейчас находится, — с силой поставил бутылку с выпивкой тот, который до этого сидел молча в углу. — И кто-то должен быть в ответе за него. Целиком и полностью. Санджи вжал голову в плечи, потупил взгляд, решив что столешницу, пол и ботинки уж очень хороши и их следует как можно тщательней, до мельчайших подробностей, рассмотреть в эту минуту.  — Мы знаем, — чуть спокойнее рыкнул в ответ Зоро и сел на место.  — Вот и хорошо, — мрачно кивнул злой мечник и вернулся к поглощению пойла из бутылки, словно и не вставлял своего мнения в спор.  — Я не ребенок, — краем глаза косясь на ворчуна буркнул Поварешка.  — Еще какой. Мелюзга!  — Но твой возраст не станет причиной нашего затруднения, — один из Зоро тщательно подбирал слова. — Будет очень сложно пояснить то, почему ты сейчас здесь. Главное будь спокоен. Когда говорят «будь спокоен», то становится еще страшнее, еще нервозней. Ну никак подобное не подготавливает к дальнейшему.  — Знаешь, существуют параллельные миры. И каждый из нас — доказательство этих слов. Мы — Ророноа Зоро, но из совершенно разных реальностей, — очень спокойно начал один из мечников. — Наши накама построили этот корабль для того, чтобы один из первых Зоро смог…  — Мы не можем взять на борт того, с кем не знакомы, — перехватил слово другой и Санджи перевел взгляд на него. — Ты был знаком со всеми нами. Твои версии из наших миров. И прямо сейчас для своего мира ты мертв. На лицах собравшихся отразилась смесь неподдельной боли, тоски и вины. Но они все не могли быть виновны в смерти Санджи. Не они атаковали «Барати» с поднятым мирным флагом. Не они набросились на гостей ресторана и поваров.  — Что? Вытаращившись на травоголовых, мельком глянув на Зоро, который притащил его на плече в это место собрания сумасшедших, он увидел те же самые эмоции, плохо скрытые, понятные даже ребенку. Неожиданно в животе стало куда неприятнее чем до этого, а в голове вновь промелькнула белая пелена. Губы пересохли и Санджи облизнул их, громко сглатывая слюну.  — В своем мире ты мертв. По определенной причине. Но мы спасли тебя и теперь ты можешь уйти в другой.  — С одним из нас.  — Да. Ты не встретил пиратов Соломенной шляпы и не стал их накама, но это не значит, что ты чужой. Для всех нас ты дорог, — горячо закивал молодой Зоро и попытался улыбнуться. Ладонь Зоро крепко сжала плечо Санджи при последних словах.  — Санджи Блеклег. Санджи Винсмоук. Третий принц Джермы. В своих мирах мы знали того, кого могли назвать особенным человеком.  — И мы понимаем, что того, кто умер не воскресить.  — Но и знать, что в других мирах Завитушке грозит опасность — очень больно. Санджи переводил взгляд с одного мужчины на другого, хмурясь, слушал слова, которые казались правдой. Складно, очень складно, но в тоже время чересчур заученно. А старикан в углу молчал, кривясь. А стоило прозвучать о Джерме дернулся, неприятно зыркнул и приложился к бутылке, жадно глотая пойло.  — Наши накама в одной из реальностей соорудили этот корабль для такого же Зоро, как все мы, чтобы спасти его от одиночества после потери наших Санджи, — повторил Зоро. — Мы следуем тропам Пилигримов и одна из троп привела меня и всех нас к тебе. Санджи понял. Он смотрел на мрачные лица, чувствовал молчаливую просьбу о помощи. Но уйти с одним — означало бросить других. И просто так уйти, не проверив Зеффа и «Барати», не сказав, что все в порядке, всего-то очередная передряга, нужно только уйти в другой мир с неизвестным человеком. Санджи замотал головой, отгоняя дикие мысли.  — Кем я был? — глотнув воды спросил мальчишка.  — Коком на судне.  — Бесящим чертом.  — Лучшей меллорин.  — Любовником. Знаешь, человеком, который спит с…  — Не смей! — тяжелая ладонь вновь сжалась на плече и Зоро привлек Санджи к себе, не позволяя двинуться. — Все? Объяснение сделано. Можно и расходиться. Бесцеремонно схватив Санджи, привычно, в неком роде, закинув на плечо, мечник широким шагом вышел, от досады сжимая челюсть, злясь на установленные правила, на порядок. И особенно сильную волну ярости вызывал старший Зоро. Он издевался как над своими копиями, так и над спасенными Завитушками. Возможно он в конец отчаялся и уже не верит, что способен найти того, кто будет нуждаться в нем, кого получится полюбить по-новому. А может всего лишь тронулся умом от горя и непомерного количества выпивки.

***

 — Как думаешь, сколько мы еще таких с «Барати» вытащим? — угрюмо жуя кусок хлеба прорычал один из травоголовых.  — Сколько потребуется, — незамедлительно прозвучал ответ от его собрата. — Каждого кто дождется помощи. Для собравшихся на корабле Ророноа было не в первой обсуждать спасенных Санджи и тех, кто успел выбрать своего провожатого в новый мир. Везунчиков Зоро также обсуждали, кто с некой завистью, кто с радостью. Сколько миров есть, вот столько же самых разных Зоро потерявших своего истинного, настоящего Завитушку и искавших утешения и еще один шанс. Поварешка глянул на собравшихся, но не стал вставлять слово. Он молча раскладывал по тарелкам питательную и вкусную кашу. То невероятное варево из риса кончилось к вечеру. Мальчишка, проскользнув на камбуз, зная что за ним следует его неприятно молчаливый надсмотрщик, попытался приготовить хоть что-то. В животе урчало от голода, а во рту скопился неприятный вкус горьковатой желчи. Слегка подташнивало, словно от качки. Руки тряслись и никак не слушались. Промывая найденную в кладовой крупу, Санджи все думал и думал. Думал и думал. Увидев собственными глазами тропы Пилиграмов, пространство вокруг необъятного корабля, он понял, что не сможет сбежать. Санджи находился совершенно один с множеством копий одного и того же маримо. Перед глазами стоял «Барати» в пламени, все еще доносились крики персонала и дерьмовых пиратов, решивших уничтожить его. А следом шли слова сказанные Зоро: «В своем мире ты мертв». Занимая трясущиеся руки готовкой, зная что за любым движением идет слежка, мальчишка старательно успокаивал себя. Представить, что все происходящее — дурной сон, вот и все. Замачивая рис, тщательно проваривая его, Санджи повторял это как мантру. И, честно говоря, Санджи сам себе не мог пояснить, он пытается напакостить или в самом деле позаботиться о тупых мечниках, которые были не в состоянии приготовить даже простейшее блюдо. Они все выглядели словно оголодавшие варвары, когда оказались на кухне едва почуяв аромат сливочного масла и риса.  — Садись, — нагло заявил Зоро и отобрал у мальчишки лопатку. — Ты тоже должен поесть. Мелкий настолько, что под ногами едва виден. А эти сами пожрут.  — Ты дылда, вот и не замечаешь ничего вокруг себя, — высунув язык скорчил рожицу он, но под грозным взглядом мечника присел за стол вместе с другими и тут же получил порцию. Зоро лично позаботился о том, чтобы она у Санджи была внушительной. Он был таким худосочным, что загадкой оставалось откуда в таком теле силы находились для разных свершений.  — И чтобы все съел, Поварешка. Мужчины, быстро молотившие ложками в своих тарелках, переглянулись, забавляясь, неуловимо одинаково кривя губы в усмешке. Уж этот-то Завитушка такой мелкий, а все туда же. Не по годам развит и уже способен трепать нервы без зазрения совести. Около дня всего лишь на борту, а истерику всего раз закатил.  — Поменьше сюсюкайся, — рыкнул из своего угла старикан. Он пришел вместе со всеми на ужин, но опять отсел подальше. — Ты не мамочка для этого пацана.  — Тебя спросить забыл, — не остался в долгу мечник. Санджи скукожился до размеров изюма, не понимая почему этот дерьмовый старикан был так зол.  — Ешь, — довольно резко сказал Зоро, но вместе с тем мягко погладил по голове. — Не обращай внимания, — он заботливо пододвинул тарелку поближе. Злобно зыркнув на Зоро, старик на раз-два расправился со своей порцией. За столом повисла неуютная тишина. И никто не притронулся ни к кружкам с налитым элем, ни к еде до тех пор пока старикан не взял пару кусков свежего хлеба и, наложив в свою тарелку еще порцию, ушел с камбуза. А вот стоило его кислой хмурой роже исчезнуть, как резко стало легче дышать и думать. Еда в тарелке по какой-то странной причине стала в десятки раз аппетитней. И не одному только Санджи было тяжело находиться в присутствии этого Зоро. Все тут же начали переговариваться.  — Пошел кормить Джерму, — кривясь, тут же протянул один.  — Ешь, — повторил Зоро. Санджи вынужденно ответил кивком и приступил к еде.  — Пускай-пускай. Сейчас только он и кормит. Я заставить себя спуститься на нижнюю палубу иной раз не могу.  — Убить нужно было, чтобы сейчас не дергаться. Мальчишка помалкивал и слушал, старательно пережевывая кашу.

***

 — Я не могу уснуть, — пожаловался мальчишка. Он оставался в выделенной каюте совсем один. В свете яркой лампы все продолжали и продолжали мерещиться фигуры тех пиратов на «Барати» и объятая пламенем крыша ресторана. Безумная бойня стояла перед глазами, пускай и не вытеснила тех ужасов, что ранее появлялись в темноте и в ночных кошмарах. В углах корабля, там, где пряталась особенная Темнота, притаились самые главные страхи Санджи, но он старательно избегал их, не слушая искушавших его голосов. Но сейчас этот голос принадлежал не тому человеку, которого Санджи раньше называл отцом, не тюремщику в темнице и ни одному из братьев. Голос исказился, перенял устрашающее безумство пирата, который схватил Санджи в битве. Мальчишка, оставленный в каюте, выкручивал лампу на максимум, накрывшись одеялом с головой, закрывал глаза и прикрывал уши ладонями, думая о разных рецептах. В первую ночь вспомнились способы пассеровки мяса и овощей. А затем рецепт копчения свинины. Это Зефф научил этим рецептам. Старик Зефф многое умел. Поблуждав по кораблю Санджи набрел на место обитание травоголовых и без ошибок определил место, где спал его Зоро.  — Да? Ну, в таком случае, — Зоро сонно приоткрыл один глаз, коротко глянул на Санджи, стоящего в темноте и прижимающего подушку к груди, — выхода у меня нет, — он пододвинулся, освобождая место на гамаке. Вначале мальчишка уложил притащенную подушку, а уже потом сам, переваливаясь, залез к Зоро, тут же вытягиваясь во весь свой рост, прикрывая глаза и утомленно выдыхая. Поварешка устал. Но уже через минуту ему стало неудобно и он перевернулся на бок. А затем на другой, вошкаясь, пытаясь устроиться комфортней, пускай и было тесновато вдвоем в гамаке. Зоро, нисколько этим не удивленный, сперва лежал смирно, позволяя мальчишке ворочаться столько, сколько пожелает. Но затем не выдержал и подтянул его поближе к себе, приобнял, заставляя уткнуться аккуратным носиком в свою грудь.  — Спи. А то покусаю, — шепотом рыкнул Ророноа, а после широко зевнул и зарылся носом в чужую мягкую макушку. Этот мальчишка был теплым и пах солнцем. В груди мужчины, там, где разлилось море тоски по потерянному Завитушке, распускалось необъятное желание заботиться. Поварешка шумно выдохнул, не зная что лучше — разразиться словесной тирадой или как следует ударить извращенца в самое драгоценное для каждого мужчины место. И он думал довольно долго — целый десяток секунд. Но вместо всего этого прикрыл глаза, зная, что никакая Темнота не доберется до него своими лапами. А все потому что рядом был Зоро. И еще десяток ему подобных, конечно, не стоило забывать и про них.

***

Зоро день за днем следовал по пятам за Санджи, волком глядя на остальных обитателей корабля. Поварешка кашеварил на в миг ставшей обожаемой кухне — мечник следом, помогал в простейших вещах, лишь бы быть рядом — промыть и почистить овощи и зелень, достать продукты с верхних полок. Стоило мальчишке отправиться на верхнюю палубу, тайком умыкнув сигаретку из кем-то начатой пачки, которая нашлась на кухне, и Зоро тут же, рядышком. Он тайком внимательно следил за тем, как Санджи быстро тайком выкуривает сигарету, неуклюже держа ее двумя пальцами и как прячет зажигалку в кармане. Поварешка был таким мелким, а все равно оставался любителем подымить такой гадостью как сигареты. И уже затем, когда сигаретный дым рассеивался, а Санджи тоскливо вздыхал, тер глаза, прогоняя слезы, думал о не самых веселых вещах. Зоро оказывался рядышком, позволял облокотиться на себя, забраться в объятия, которые совсем немного, но отрезвляли от подбирающейся к сердцу боли. Зоро приобнимал Поварешку одной рукой, а сам прикрывал глаза, проваливаясь в неглубокую дрему. А ночью Поварешка сам приходил к Зоро, притаскивал свою подушку и подолгу вошкался прежде чем заснуть. Очень быстро пришло понимание того, что маленький Завитушка, вот такой, нагловатый, хамоватый, полный мечтаний о будущем и таящий сожаления о прошлом, об уже произошедшем в своем сердце — несет как погибель, так и излечение для Зоро.  — Попробуй, — подозвал Поварешка, аккуратно помешивая суп, а после немного зачерпывая. Зоро, подойдя, наклонился, снимая пробу. Кивнул, довольно хмурясь.  — Пойдет, — облизнувшись довольно кивнул и, не способный отказать самому себе, погладил Санджи по голове.  — Отстань! — залился краской мальчишка, скалясь и отбрасывая тяжелую чужую ладонь. — И почему именно мужчина? Почему не девушка? — бубня, заканчивал приготовления обеда Санджи. — Кормить такую свору троглодитов… Зоро заулыбался, вновь устроившись за столом и с удовольствием слушая недовольный бубнеж. Прямо как раньше. Не хватало голосистого и вечно голодного Луффи, Брука и Френки, ведущего, как обычно, совершенно странные разговоры, Чоппера с Усоппом, обсуждающих очередную научную и не совсем научную чушь, а еще Нами, этой ведьмы, со спокойной, загадочно глядящей на всех Робин. Зоро, как ни странно, не часто, но вспоминал о своих накама. Ему было сложно признать, что путешествовать в компании одного только себя, то еще удовольствие. С одной стороны было понятно чего ожидать, поскольку каждый шел с одной единственной целью. И не важно кому сколько лет и как далеко в своих приключениях с Луффи и другими они дошли. Кто-то состоял в команде лишь будущего Короля Пиратов, а кто-то уже состоявшегося Короля Пиратов. Зоро, которые едва-едва прошли обучение у Михоука и те, кому еще далеко до этого. Зоро вместе со своими копиями тренировался, пил ром, саке и эль, слушал свой собственный голос, который в тоже самое время был чужим, совершенно другим, не похожим. И ждал когда придет его очередь. Каждый ждал и надеялся, что повезет, что вот совсем скоро найдется Завитушка, которого можно украсть у остальных, защитить. Появление Санджи на корабле — это праздник, который был одновременно для всех и вместе с тем только для избранного.  — Скоро придется поставить его перед фактом выбора, — немного тушуясь, крепко сжимая рукоятку одной из катан сказал еще совсем молодой Зоро. Ему не хватало смелости перед самим собой говорить открыто. — Мы не можем держать его дольше других, просто потому что он — ребенок.  — Рано или поздно спасение потребуется другому Завитушке, — все были с этим согласны.  — Да, понятно, — едва не рыча от досады ответил Зоро. Он боялся. Он ужасно боялся того, что Поварешка уйдет с другим Зоро. — Я сам скажу ему, — грубо ответил он своим копиям.

***

 — Хей, Поварешка. Знаешь, нужно серьезно поговорить, — звуча совсем неестественно сказал Зоро. Он набрался сил для этого разговора только к вечеру. Санджи дернулся, поднял взгляд. Ровные дольки яблока идеально вошли на противень и он как раз собирался залить все подготовленным тестом. Найденные в кладовой яблоки так и просились для шарлотки и вот, найдя минутку, мальчишка решил ими заняться. Но, видимо, немного зря.  — Да?  — Ты же знаешь, что рано или поздно придется сделать выбор и уйти в мир выбранного тобой Зоро? — очень осторожно, как казалось мечнику, начал он разговор.  — Да, — довольно сухо ответил Санджи. Он запомнил это на зубок. Его может и преследовали кошмары, но голова все еще оставалась ясной. И он как сейчас помнил путанные объяснения на камбузе. — Я совсем никак не смогу вернуться обратно? Пускай Санджи и задал вопрос Зоро, но не ждал ответа, потому что уже знал и понимал его. Собравшиеся на корабле мечники пускай и в своем ужасном стиле, но объяснили, что однажды спасенного не вернуть в тоже самое место. Как и другие спасенные Санджи, Поварешка раз и навсегда потерял привычный и родной мир, друзей и близких. И даже проблемы потерялись, которые не то, чтобы тогда, раньше, хотелось решать. Но мальчишка внезапно стал готов ко всем этим проблемам. В приоритете стояло перебить оставшихся негодяев, отремонтировать «Барати» и по-настоящему честно признаться старикану Зеффу в том, насколько Санджи благодарен ему за спасение. Зефф не должен потерять мечту, к которой так долго стремился. У него ведь только-только все получилось. Мечник подошел ближе, опустился на колено рядом с мальчишкой, поправил непослушную челку, заправив за ухо. В больших голубых глазах плавала невероятная грусть и боль. Зоро не мог выносить этой боли, не мог ни секунды смотреть в эту невинную голубизну. И он не мог позволить этому маленькому Завитушке переживать утрату в одиночку. Нежа этого Поваренка каждую ночь в объятих Зоро не мог позволить отобрать его ни одному существу. И даже другому себе.  — Это я виноват, — плечи Санджи подрагивали от сдерживаемых слез, от глубокой обиды и сердечной боли, которая отравляла невинную душу. Он так и не смог смириться с тем, что тропы Пилигримов относили его все дальше и дальше от родного мира. Днем Санджи не мог пролить ни слезинки и только ночью, прижимаясь к Зоро, давил в себе горькие неприятные слезы. Зоро, не думая ни о чем, поднял Поварешку, крепко обнял, а тот тут же ухватился за его шею, скукожился, стал совсем крохотным, уткнулся лбом в чужое плечо, позволяя слезам тихо скользить по щекам.  — Ничего подобного. Это не так, — заставил шевелиться свой язык мужчина. — В этом виноват кто угодно, но только не ты. Корабль притянуло, а я вместе с другими бросился сломя голову. Кто виноват, так это мы. Но не ты, — утешая, Зоро хаотично думал что именно следует сказать. Поварешка, не отрываясь от чужого плеча, помотал головой, не согласный.  — Это не так! — приглушенно, словно бы эхом отозвался он.  — Я не могу… вернуть тебя. Для того мира ты уже не существуешь. Для людей той реальности ты бесследно исчез, — четко, не громко, слегка пояснительно продолжил Зоро. Но говорил он это скорее для себя, чем для Поварешки. — Но ты прямо сейчас можешь выбрать любого Зоро на этом корабле, — злясь, но заталкивая резко поднявшуюся ревность, мечник ласково погладил по спине мальчишку, — и увидеть мир подобно своему. Там будет все точно такое же что и в твоем. Почти такое же. Зоро ни на мгновение не отпускал Поварешку из объятий, гладил по спине, по голове. Уткнувшийся в его плечо Санджи лил слезы как самый настоящий ребенок. Гудел корабль на полном ходу, отзвуком шли чужие шаги по палубе и почти одинаковые голоса. Для Санджи все звуки смешались, превратились в гулкий шум.  — И тебя? — тихо-тихо, бледным шепотом спросил он, судорожно глотая горькие слезы, которые никак не удавалось сдержать.  — Что?.. — Зоро замер, кажется, даже прекратив дышать.  — Я могу выбрать тебя?  — Да, — горячо, обескураженно кивнул Зоро. Поварешка всхлипнул, прижался теснее, глубоко вздыхая. Он был еще совсем маленьким Завитушкой, невинным, видевшим еще не все ужасы и несправедливости жизни. Одновременно привычный для Зоро Санджи, наглый, бессовестный, дерзкий и смелый, но в тоже самое время совершенно не такой.  — Я боюсь других Зоро. А того, который старый — больше всего, — немного успокоившись, прижимаясь к мечнику, тихо икая признался мальчишка. — Он страшный. Этот травоголовый самый злой! Мужчина чуть улыбнулся, прекрасно понимая почему Поварешка считает одного из старших Зоро сущим злом. Он действительно выглядел так, словно представляет собой наибольшую опасность во всем мире. Грубый настолько, что становилось тошно. А то, как нагло и оскорбительно он относился почти к каждому из спасенный Завитушек — выводило из себя. Этот Зоро постоянно был угрюм, ворчлив и ему, наверное, казалось правильным пугать спасенных Завитушек. Еще ни один из Санджи не ответил ему хоть какой-то симпатией. И спасенный им самим Завитушка был неправильным, совсем поломанным. И даже называть его Завитушкой было противно. Джерму следовало сразу же уничтожить. Но вместо этого он продолжал жить. При голосовании каждый Зоро сомневался, боялся причинять боль Санджи. И даже такому — совершенно не настоящему и неправильному. В нем виделось лишь разочарование. И Зоро, хмурясь, злясь, ненавидя все вокруг, стал единственным, кто спускался на нижнюю палубу в каюту, в которой был заключен Джерма. Этот Зоро знал обо всем и про всех и стоял на своем. И только морской черт знает сколько на самом деле он провел времени на корабле еще надеясь на что-то.  — Я не отдам тебя никому другому. А уж тем более ему, — решительно заявил мужчина. Ласково и бережно обнимая мальчишку, Зоро погладил его по голове, по мягким светлым волосам. — Хочешь пить? — он дождался нерешительного кивка. Зоро ни на миг не отпуская Санджи налил воды в первую попавшуюся чистую посудину. Санджи, все также икая, потирая покрасневшие от соленых слез глаза, жадно глотал прохладную воду и совершенно не замечал как капельки стекают по подбородку.  — Все хорошо, — Зоро проследил за тем, чтобы Поварешка не подавился от великой радости, а-то с него станется, и отнял посудину, оставляя где-то на столе. — Знаешь, Зефф в моем мире живой. Он, конечно, постарше, но, наверное, такой же.  — Правда?! — икоту как рукой сняло.  — Да.  — Зоро! — голубые глаза вновь наполнились слезами и мальчишка принялся с новой силой тереть глаза и щеки, громко хлюпая носом. Поварешка совсем не похожий на Завитушку, ребенок, который только делает вид, что совсем взрослый. Но он уже привязал крепкими морскими канатами к себе Зоро. Эта маленькая назойливая липучка с нехваткой роста и инстинкта самосохранения стоила того, чтобы носить ее на руках.