Поварешка

«Барати» стал больше, выше, шире — шикарнее, что чувствовалось, виделось невооруженным глазом — Идем, — Зоро не подтолкнул его в спину, а взял за руку, легонько потянув за собой. Мальчишка подстраивался под широкий шаг мечника, изо всех сил пытаясь поверить в происходящее. Голова все еще побаливала после ухода с «Ковчега», неприятно звенело что-то в ушах, зудело, подобно мерзкому мелкому комару, но у Санджи никак не получалось этого самого комара прихлопнуть. И он просто мотал головой, прогоняя несуществующий звон. Причудливый сон не отпускал его, заявлял свои права и вовлекал все дальше, а отказаться уже казалось неправильным и странным. И пускай пространство полное мерцающих троп в соседние миры осталось позади, все еще думалось, словно стоит закрыть глаза и исчезнет дорогой сердцу образ родного… дома. Синее спокойное море, открытый горизонт и чистейший небосвод с преспокойно расположившимся на нем солнцем. Столь яркое и безумно близкое оно тут же горячей ладонью прошлось по лицу и наполнило светлые волосы своими красками. Оно целовало подставленные мягкие щеки и взамен получало розоватый румянец. — Зоро… это правда «Барати»? — боясь верить глазам очень тихо спросил Санджи приостановившись, от волнения небывало сильно сжав крепкую мозолистую ладонь. — Ага. Вот такой он здесь. Отделанные лучшими материалами стены, потрясающие полы, на которых все же четко отпечатались следы от ножек стульев, от ножей, как ни странно, и вилок. Вот о чем уж точно не стоит переживать, так это об атмосфере в ресторане. В любой вселенной «Барати» обладал определенным шармом и невыносимо прекрасной защитой от неплательщиков. Оставленные на полу едва заметные следы от ножей — это точно разборки с недовольными клиентами, не желающими платить по счетам. Санджи одновременно узнавал и не узнавал ресторан. Пахло все также, выглядело также, но ощущалось совершенно по-другому. Мог ли его родной «Барати» стать когда-то таким же? Ведь мог же? Расцвести, преодолев трудности, которые преследовали с самого его создания; собрать великолепных мастеров в единой кухне и показать их способности; до самого конца исполнить мечту старика. Вокруг стояла тишина. Не встретились ни клиенты, ни работники. Вставший на якорь у мелкой пристани «Барати» был небывало пуст. Санджи не мог отпустить ладони Зоро и теперь уже сам тянул его вперед, вначале неспешно, но после нетерпеливо, заставляя поторапливаться. Но обойдя верхнюю палубу Санджи потерянно оглянулся. — Зоро, это действительно «Барати»? Зоро? — искаженное болью лицо, подрагивающие губы, которые мальчишка покусывал от волнения, не стали чем-то неожиданным для мечника, но все же видеть его таким было невыносимо. Опустившись перед Санджи на колено Зоро сгреб его похолодевшие от волнения руки и спокойно, тихо повторил то, что уже десяток раз говорил: — Это твой «Барати». Я ведь обещал тебе, Поварешка, а я всегда исполняю обещания, — ласково коснувшись мягкой щеки мечник посмотрел в голубые глаза, в которых плескалась невыносимая тоска. Отчаяние захлестнуло Санджи и никак не отпускало. — Ты дурак! — сдавленно пропыхтел Санджи. — Спасибо. Я… я хочу сам… я хочу пройти дальше сам. — Хорошо, Поварешка, только не наделай делов, — кивнул Зоро и поцеловав самые кончики маленьких подрагивающих пальчиков отпустил. Если уж он что и понимал, так то, что временами всем Завитушкам требовалось немного времени для того, чтобы привыкнуть и для того, чтобы принять чужое, как свое. Но в этот раз вовсе не Зоро для Санджи чужой и не его он должен принимать заново. Смириться и принять. Ноги сами несли все дальше и дальше, почти переходя на бег Санджи заставлял себя успокоиться. Никто не отнимет у него второй шанс. Он вернулся и все почти такое же, все почти то же самое и не нужно думать, будто он предает прошлое, не нужно думать словно он отбирает у себя же самое дорогое. Не нужно думать! Не нужно думать подобную глупость! Коридоры, казалось, стали в разы длиннее, извилистей, давящая тишина все подгоняла и подгоняла, но стоило остановиться у приоткрытой двери как тут же она пошла трещинами и растаяла. Санджи несмело заглянул, а после скользнул подобно призраку внутрь. Мерно стучало лезвие ножа, в кастрюле булькал ароматный бульон и тепло разливалось по всему камбузу. — Старик! — вскрикнул Санджи и подался вперед, но едва сделав шаг остановился. Зефф выглядел куда морщинистей, его борода отросла и в ней, как и в усах, четко проглядывала седина. Все в нем то же самое: и белый китель, и фартук, и деревянная нога, и все же… Привычный образ рушился всего парой деталей и сердце Санджи забилось от волнения сильнее чем прежде. Глаза наполнились слезами, и мальчишка опустил голову боясь показать их, раскрыть ту тяжесть, что вновь осела на его плечи. Для него прошло не так много времени, все еще слишком живыми представлялись воспоминания с горящим «Барати» и беспомощными поварами, которые все же изо всех сил пытались уберечь то, чем по-настоящему дорожили. Огонь, расползающийся по крыше и палубе, пожирающий без разбору все, что попадалось в пасть. Глумливые выкрики и стоны боли, выстрели и лязг мечей стояли в ушах как настоящие. Но ведь этот «Барати» жив! — Мелкий Баклажан, — бесцветно произнес Зефф и протянул нож, которым орудовал до этого сам. Он не смотрел на мальчишку, чуть отвернулся, но все же терпеливо держал нож и не думая продолжать работу. Санджи мотнул головой снимая пожравшее его оцепенение и с абсолютно прямой спиной подошел к старому пирату и крепко перехватив рукоять тяжелого ножа встал рядом. — Ничего сам не можешь, старик, — утерев нос нагло пробурчал Санджи. — Как будто сам на что-то способен, мелочь пузатая!