Перевоспитание

В коллеге, вошедшем в туалет, Игорь узнал Арсения. У него была отличительная черта: хитрый лисий взгляд. Гром часто задавался вопросом, что тот забыл в полиции, у него бы лучше получилось быть каким-нибудь карманником. Арсений пропускает выбегающего из туалета Петю, а затем заходит. Игорь все еще стоит у окна. Он отвернулся от прервавшей его двери к открытой форточке и, опустив голову, трясся от злости. Он жадно вдыхал воздух, доносящийся с улицы, надеясь успокоиться. Через оглушительный гнев он услышал, как его коллега к нему обращается, но не смог разобрать слов. Игорь медленно повернул голову и взглянул на него исподлобья. Арсений понял, что к Грому сейчас лучше не лезть, и попятился на выход, театрально подняв руки, как будто пытался усмирить разъяренного быка. Успокоившись, Гром вернулся в кабинет Прокопенко, но Пети там не нашёл. Прокопенко сначала высказал возмущение типа «чего так долго?», на которое получил только пожимание плечами, а потом рассказал, что посадил Петю за стол, который находится за перегородкой от Игоря, чтобы Хазин всегда был у него на виду. Гром молча кивнул. В отделе перестраховались и давать Хазину дела для расследований не стали, зато дали целую папку с бухгалтерией. Так, несколько следующих дней прошли спокойно. У Игоря были две небольшие вспышки гнева, вызванные шутками коллег, но он успевал вовремя взять себя в руки. До драк не доходило. Наступила пятница, и весь отдел, кроме Грома, в предвкушении выходных работал в полсилы. Петя и вовсе появился в участке к часам шести, бросив Грому какое-то глупое оправдание. Проработал Хазин меньше часа, остальное время потратил на флирт с секретаршей Светой, перекуры и перерывы на чай. Через три часа сообщил Грому, что уходит. Игорь думал возмутиться, но сдержался: «Ну и пусть катится…» — подумал Гром, — «…все равно от него никакого толку». Сам Игорь, как обычно, остался в офисе допоздна: часов в двенадцать раздался звонок, Игорь поднял трубку: это звонил Евгений Стрелков. Спрашивал, как продвигается операция «перевоспитание Хазина», на что Гром промычал в трубку что-то неопределенное. Евгений поинтересовался, знает ли Игорь, где сейчас находится Хазин, и Гром, возмущенный тем, что теперь в его обязанности входит следить за Петей не только в офисе, но и вне его, усмехнувшись, поинтересовался: — Может мне для него радионяню купить? По повисшей паузе Гром понял, что Стрелкову не смешно. Тогда Игорь откашлялся и сказал: — Да, ладно Вам, он же взрослый парень! — Этот «взрослый парень» в такое количество неприятностей может влипнуть за ночь, что мы все с ума сойдём его из них потом вытаскивать. Тут Гром согласился со Стрелковым. Он вдруг вспомнил, какой была их первая встреча: как ловко Петя вывел Игоря из себя парой коротких фраз. Гром подумал, что если его от того, чтобы убить Петю остановило и увольнение, и другие неприятности, которые за этим последуют, то кого-нибудь другого ничего не остановит. — Хорошо, что Вы хотите, чтобы я сделал? — спросил Игорь. — Найди его, — ответил Евгений, — или в понедельник на работу можешь не приходить. После этой фразы Евгений бросил трубку, а Гром, слушая гудки на другом конце провода, задумался: искать Петю теперь точно придется, вопрос только в том, где? Решил узнать у секретарши Светы, не зря же Петя почти час вертелся у ее рабочего места. Гром нашел ее домашний номер и позвонил по нему. Света ответила и, судя по ее голосу, была не в восторге от такого позднего звонка. Сначала она совсем не хотела говорить, уточнив, не подождет ли это до завтра, но Игорь ответил отрицательно и вдобавок припугнул ее фразой «вопрос жизни и смерти». Она тяжело вздохнула и коротким «ну» выразила готовность разговаривать. Игорь сразу спросил, говорил ли Хазин что-нибудь о своих планах на вечер. Он попал в точку: Света сообщила, что Петя все звал ее на свидание — предлагал вечером сходить на вечеринку в честь открытия клуба. Гром сам не понял зачем, наверное, потому что так было принято в таких случаях, спросил Свету, почему она не пошла, но Света, видимо, не желая тратить много времени на этот разговор, просто бросила, что Хазин не в ее вкусе. Также Света вспомнила, что этот клуб находится где-то в центре города, правда, название Света вспомнить так и не смогла. Найти клуб, в котором будет масштабная вечеринка в честь открытия уже не составит Игорю труда. Он поблагодарил Свету, на что та только угукнула в трубку. Гром набрал в поисковой строчке «открытие клуба». Первым же результатом высветилось: «Клуб «Джин»! Большая вечеринка в честь открытия!». Получив адрес, Гром поправил на голове кепку и, забыв свою куртку на спинке стула, направился к выходу из участка. В клуб Игорь быстро добрался на метро и, выйдя из подземки, сразу понял куда идти по обилию света и громкой музыки. Он шел быстро, широко шагая, засунув руки в карманы джинс и опустив голову. Он думал о том, что не узнал даже может ли попасть на вечеринку любой желающий, или вход туда осуществляется только по приглашению. А если он и попадет внутрь, то как найдёт Петю? А если и найдёт, то что сделает? Его рассуждения прервались, когда он уже подошёл к клубу. Тот находился напротив темного питерского переулка, который неожиданно привлек Громовское внимание: он увидел, как в этом переулке трое бугаев зажимают кого-то у высокой кирпичной стены. Игорь, конечно, не геройствовать сюда пришёл и не выручать каждую встречную даму в беде, но противостоять своей сущности не смог. Он достал руки из карманов, чтобы бугаи не подумали, что у него в кармане есть оружие, подошел к бугаям со спины и свистнул, привлекая их внимание: — Эй, не стыдно втроём на одного? Все трое, как по команде, развернулись на Грома, и тот смог рассмотреть человека у стены: это был Петя Хазин. Он стоял, плотно прижавшись спиной к кирпичной стене, подняв плечи, с огромными глазами. Бровь у него была рассечена, кровь из раны стекала по левой части лица, также рана была на нижней губе. Гром даже не удивился тому, что они встретились именно в таких обстоятельствах, но подумал: «вся морда в крови, только бы нос не сломали». Увидев Игоря, Петя посветлел и, кажется, даже немного расслабил плечи. Один из бугаев взял Петю под руку, чтобы не сбежал, а остальные двое шагнули на Игоря. Сначала Гром даже не хотел драться: он шёл на личный рекорд по дням, когда ему удавалось сдерживать вспышки гнева. Если бы он никого не бил ещё три дня, личный рекорд длиной в неделю был бы побит. Так, Гром попытался договориться, но бугаи договариваться не умели, так что от бугая номер один Игорю прилетел неожиданный удар прямо в челюсть, да такой, что голова Грома развернулась на 90 градусов влево. Этого оказалось достаточно, чтобы Игорь понял: на этой неделе рекорд побить точно не удастся. Он выставил кулаки в боевую стойку и, как только бугай номер два попытался врезать ему, схватил летящий ему в лицо кулак и вывернул так, что у бугая хрустнула кость. Тот с воплем схватился за сломанную руку и отлетел в сторону. Бугай номер один неожиданно появился из-за спины второго и влетел головой Игорю в живот. Оба упали на землю. Игорь почувствовал, как при падении отлетел в сторону, проехался спиной по асфальту, услышал, как рвется ткань футболки и почувствовал, как асфальт царапает ему спину. Бугай, оказавшись сверху, кулаком ударил Игоря в лицо. Гром же сообразил врезать нападавшему прямо в пах. Бугай схватился за место удара, а Игорь, пользуясь его дезориентацией, разок стукнул его в подбородок. Бугай отлетел на землю. Гром только начал вставать с земли, когда бугай номер два снова побежал на него. Ему Игорь дал кулаком по колену так, что тот упал на бегу, вписавшись лицом в мокрый асфальт. Гром быстро встал и заметил, что бугай номер три оставил Петю стоять у стены и сам уже несется на Игоря. Он схватил Грома за шею и прижал к стене соседнего здания, медленно поднимая его над землей, добавляя к ранам, которые остались на спине Игоря от асфальтной крошки, и пытался его задушить. Гром вытянул руки, пытаясь выдавить бугаю глаза, начал дёргать ногами, пытался дать ему отпор, но понимал, что кислород медленно перестает поступать в мозг, Гром задыхался, царапал бугаю пальцы, пытался их расцепить. Вдруг он заметил, как сзади к бугаю подошел Петя. Он занес какую-то железную балку прямо над головой бугая, и со всей силы дал ему по башке. Бугай, широко раскрыв глаза от неожиданно сильной боли, разжал хватку, и медленно стек на землю. Игорь упал следом за ним, и глубоко вдохнул, жадно глотая воздух. Петя стоял с опущенной балкой в руках, и испуганно смотрел на Грома. Игорь понял, что его удары не задержат бугаев надолго, он быстро встал, выбил у Пети из рук железную балку, схватил его за плечо, и потащил за собой из переулка. «Только бы не перелом носа»-Гром все думал про Петин нос. «Только бы не перелом, только бы не перелом»-вертелось у Грома в голове, пока он тащил Петю за локоть по улицам Питера. Игорь понимал, что в больницу ехать нельзя — оттуда бы позвонили Стрелкову или отцу Пети, и ещё непонятно, что хуже. Гром заметил, что Петя не сопротивляется и молчит: он ни слова ему поперек не вставил и ни разу не возмутился. Дойдя до дома, Гром открыл дверь в подъезд, затем поднялся по лестнице, все время оглядываясь на Петю — идёт ли тот за ним, поднялся на нужный этаж, а затем легонько толкнул незапертую дверь в квартиру. Дверь открылась. Зайдя в квартиру, Гром сразу рванул куда-то вглубь, оставив Петю стоять в коридоре. Вышел уже с аптечкой и с ковшиком, наполненным водой. Заметил, что Хазин не сдвинулся с места: он сложил руки на груди и рассматривал квартиру, в которой оказался. «Ну, что ты, Гром, напугал мальца, он аж оцепенел и всю наглость свою где-то растерял», — подумал Гром про себя. Понял, что надо бы Петю немного успокоить, и приветливо спросил: — Ну что, так и будешь в коридоре стоять, проходи, я тебя залатаю. Петя немного расслабился и хотел было пойти за Игорем в гостиную, как заметил, что не закрыл дверь, и жестом спросил у Грома, как её закрыть. Игорь только махнул на Петю рукой, сказав: — а там замок сломан, она не закрывается. Петя, опасливо оглядываясь на открытую дверь, прошёл за Игорем в гостиную. Посреди комнаты стоял синий диванчик, а перед ним, ни к селу, ни к городу, маленькая табуретка, видимо, выполнявшая функции столика. Под потолком болталась боксерская груша. Цветастые обои были ободраны, а на некоторых стенах были куски цветных стен, что указывало на то, что обои клеили поверх окрашенных стен, а местами проглядывала шпаклёвка. Петя прошёл в комнату и сел на диван. Игорь сел на столик-табуретку напротив. Поставил ковш на пол, смочил в теплой воде ватку и вытер кровь с брови Пети. Во время этого решил поинтересоваться, чем он этих бугаев так взбесил. Хазин замялся и потом промямлил что-то про то, как они с каким-то из них не поделили девушку. Петя начал к ней приставать, двое других подошли, да и вывели его на улицу «поговорить». «Врет», — подумал Гром, но допытываться до правды не стал. Вытерев кровь, бросил грязную ватку на пол и принялся за обработку ран на губе. Достал из аптечки перекись, смочил чистую ватку и приложил к нижней губе Пети. Тот вздрогнул и зашипел от боли. Игорь вытер кровь с губы и приступил к главному: аккуратно ощупал нос, попутно задавая Хазину вопросы о том, где больно, а где нет. Перелома не было, но может остаться синяк. Игорь кинул аптечку на диван рядом с Петей, сбегал на кухню, достал из холодильника лед и дал Пете: приказал приложить к носу и держать так десять минут. Достал из аптечки пластырь и бережно наклеил Хазину на бровь. Петя наблюдал за уверенными и ловкими манипуляциями Грома с неподдельным восхищением. Гром захлопнул аптечку, взял ее в руки и понес с собой в ванную. Дверь в ванную комнату отсутствовала, поэтому Петя легко проследил глазами за Игорем. Гром хотел было снять кепку, но обнаружил, что ее нет. «Слетела», — подумал Гром. Он стянул с себя все, что осталось от майки через голову, и бросил на пол. В этот момент Петя отвернулся. Игорь взглянул на себя в зеркало: отделался ссадинами. Обработал перекисью все, до которых смог дотянуться. Вспомнил, что упал спиной на землю. «Сам не дотянусь»-признал Гром, глядя на содранную кожу на спине. Позвал Петю на помощь, вручил ему ватку и объяснил, что делать. Затем повернулся к Хазину спиной, оперевшись руками на раковину. Петя робко взял ватку в руки и приложил к ссадине на спине Грома. Игорь тихо зашипел, и Петя одернул руку. Однако, Гром уверил его, что все в порядке и что он может продолжать. Петя аккуратно приступает к обработке заново, а потом спрашивает: — Ты зачем туда пришел? — За тобой, — честно отвечает Гром. — Я бы и сам разобрался, — огрызается Петя. «Да уж, я видел, как ты там разбирался: весь перепуганный прижался к стене и дрожал, как осиновый лист», — подумал Игорь, но вслух не сказал. Петя запричитал: — Зачем ты полез.? А если бы тебя убили.? А если бы убили… зачем же ты полез… Петя сам не мог понять, почему, но он испугался за Игоря. Петя был в ужасе, когда тот бугай душил Грома у стены, когда Хазин понял, что Гром сейчас может погибнуть. Этот страх за другого человека шел откуда-то из глубины груди, из самого сердца, которого, как Хазин думал, у него нет. Сейчас, увидев, как Игорю из-за него досталось, Хазин почувствовал свою вину так остро, как никогда до этого. Гром понял, что Петя причитает, потому что его до сих пор не отпустило то чувство страха за кого-то. Петя причитает, потому что он не может перестать прокручивать в голове события этого вечера. Причитает, потому что знает, что виноват в том, как Игорю больно, но не может подобрать нужных слов: не понимает, что и как он должен сказать Грому. Игорь решил ему с этим помочь: — Просто скажи «спасибо». Гром не увидел реакции Хазина на его слова, но услышал, как тот замолк, и почувствовал, как Петя снова убрал ватку от кожи, как будто о чем-то задумался. Через несколько секунд он прикладывает ее обратно и на выдохе бормочет: — Спасибо.