Перевоспитание

Найти, кто такой Петр Хазин оказалось не сложно. Заголовки газетных статей подтверждали слова Стрелкова. Петр Хазин был сыном генерала Юрия Хазина. Он и правда был непутевый — имел несколько приводов в полицию, как и ожидалось, без особенных последствий для сынишки генерала. Во время проведения Громом небольшого расследования, касаемо своего подопечного, Прокопенко счел нужным объясниться за то, что нагрузил Игоря работой, которая не входила в его полномочия. Начальник начал свой рассказ с того, что Стрелков пришёл к нему с запросом о том, чтобы тот выдал ему Грома. И только его. Прокопенко смутился и высказал сомнения по поводу того, согласится ли Игорь взяться за это, на что Стрелков только ответил, что тот не сможет отказаться. В ответ на это Прокопенко подозрительно прищурился, а Стрелков, заметив это, козырнул возможностью повышения. Прокопенко признался, что тогда и задумался. Он объяснил, что считает Игоря своим лучшим работником, и в будущем видит его не майором, а настоящим генералом. Прокопенко также упомянул, что все это время только заботился об Игоре. Гром уточнил, является ли угроза увольнением частью заботы Прокопенко о нем. Прокопенко покраснел и пожал плечами, признаваясь, что таковы были правила игры, обозначенные Стрелковым. — А если бы я отказался, Вы бы меня уволили? — уточнил Гром. — Ты бы не отказался. — заявил Прокопенко. И Игорь подумал, что он прав. Он и не помнил времени, когда не был связан с полицией. У него кроме этого участка больше ничего не было: ни семьи, ни друзей, ни любимого человека. Гром крепко держался за свою работу, и он действительно сделал бы все, чтобы сохранить ее. Петр Хазин приехал в участок утром следующего дня. О спецоперации «перевоспитание Хазина» к великому несчастью Грома прознал весь отдел, и Игорь быстро стал жертвой насмешек со стороны коллег, которые в шутку называли его «усатый нянь». Дня два назад Гром порвал рубашку одному из своих коллег на кухне, который решил пошутить про то, что иногда няни, чтобы уложить особенно активных младенцев спать, мастурбировали им, и спросил, собирается ли Игорь проделывать то же самое с Хазиным. Гром в ответ на это схватил его за воротник рубашки, прижал к стене и собирался дать ему в морду, но тот так закричал, что Игорю пришлось его отпустить. Однако, своего Гром добился: коллегу это напугало, и больше он над Игорем не шутил. Услышав где-то справа от своего стола шёпот, среди которого удалось разобрать фамилию Хазин и слово «приехал», Гром встал со своего рабочего места и подошел к окну, выходящему на дорогу. К входу в здание действительно подъехало такси, и из машины вышел молодой, красивый парень. Он что-то бросил водителю, захлопнул дверь и большими шагами зашагал к входной двери. Гром перевёл глаза на входную дверь, там уже стоял Прокопенко. Петр вошел в здание, Прокопенко бросился к нему, пожал ему руку, что-то пробубнил и потом махнул руку в сторону своего кабинета, приглашая Хазина пройти туда. Все это время взгляд у Пети был какой-то абсолютно незаинтересованный. По пути к кабинету Прокопенко зыркнул на Грома и шепнул ему, чтобы он сейчас же отправлялся туда же. Игорь послушно поплелся за ними. В кабинете Петя уверенно сел на стул за столом Прокопенко, а Гром встал по левую руку от него. Прокопенко представил Игоря Пете и сообщил, что Гром будет за ним присматривать эти две недели. Хазин молча мотнул головой в сторону Грома. Прокопенко монотонно начал объяснять, какие обязанности будут здесь у Пети, но тот внезапно прервал начальника на полуслове и спросил: — Слушайте, а где тут у вас туалет? Прокопенко на полсекунды замер: вопрос Хазина явно выбил его из колеи. Затем он собрался с мыслями и указал Пете путь в туалет. Хазин благодарно кивнул в сторону Прокопенко и направился к выходу из кабинета. Когда дверь за ним захлопнулась, Прокопенко как-то растерянно взглянул на Игоря. Гром тогда сообщил ему: — Я тоже, наверное, пойду. — Зачем? — с искренним интересом спросил все еще растерянный Прокопенко. — Ну, как же? Мне же поручили за ним присматривать, а он там один в туалете, вдруг сам не справится? Совершенно серьёзный тон Игоря ввёл Прокопенко в окончательное заблуждение, он даже нахмурился. Игорь по-доброму улыбнулся, и сказал: — Шучу. Ну зачем обычно в туалет ходят? — Тьфу на тебя, Игорь! — махнул Прокопенко рукой на Грома. На входе в туалет встретил своего коллегу, вытирающего руки о вязаную жилетку. Тот был моложе Игоря на несколько лет, они хоть и не были слишком близки, но очень быстро нашли общий язык. Грому он нравился, славный малый, только очень суетливый, да к тому же заика. Часто прибегал к столу Грома за подписью каких-нибудь бумажек. Они и пошутить, и посмеяться вместе могли, и за помощью друг к другу обратиться. Это был единственный человек в этом здании кроме Прокопенко, и, пока что, Хазина, которому Игорь не хотел дать в морду, а это дорого стоит. Коллега в жилетке коротко поздоровался с Игорем, дружелюбно помахав ему рукой, Игорь ответил ему тем же. Затем коллега в жилетке поправил очки, и засеменил к своему месту. В туалетной комнате Гром увидел Петю, стоящего у раковины и моющего руки. Хазин машинально повернул голову в сторону открывающейся двери. Он кивнул Грому в знак приветствия и получил такой же кивок в ответ. Игорь расположился у писсуара, спиной к Хазину. Петя вымыл руки, повернул ручку крана, стряхнул капли воды с рук, но уходить не спешил. Он открыл форточку окна, выходящего во двор, а сам запрыгнул на подоконник. Игорь окончил дело, за которым пришёл сюда, застегнул ширинку, подошёл к раковине, чтобы помыть руки: включил воду, взял кусочек твёрдого мыла, намылил руки и подставил их под струю воды. Вдруг через шум воды он услышал частое щелканье зажигалки. Он повернул голову на Хазина: тот сидел на подоконнике нога на ногу с сигаретой в зубах, и пытался ее поджечь. Топливо в зажигалке кончилось, и это, судя по всему, Петю нервировало. — Здесь нельзя курить. — поучительным тоном заявил Гром. Петя поднял глаза на Игоря, вынул сигарету изо рта и с вызовом спросил: — Как зовут? «Знакомились же только что. Он вообще что-нибудь слышал?»-подумал Гром, но вслух не сказал. Он только коротко ответил на Петин вопрос: — Игорь. — А фамилия? — Гром. — Гром? — Петя вскинул брови, изображая удивление и издевательски ухмыльнулся, — Реально? Это, что, белорусская что ли? -Не знаю. — сквозь зубы ответил Игорь. Грома страшно злило, когда над ним смеялись. И если своего коллегу он мог прижать к стене и пригрозить, чтобы тот больше не шутил про Игоря, то Хазину он решительно ничего сделать не может. Остаётся терпеть. — Понятно. — равнодушно бросил Хазин, а потом вдруг поменялся в лице и продолжил, — Иди-ка ты в жопу, Игорь Гром. Игорь, не ожидая такой наглости от Пети, завис на несколько секунд. Когда он пришёл в себя, то понял, что уже слишком долго моет руки. Петя в это время тряс зажигалку и быстро щелкал ей, все пытаясь поджечь сигарету. Наконец, у него получилось. Пламя в зажигалке разгорелось, Петя поджег кончик сигареты, затянулся, а затем победоносно выдохнул дым куда-то вверх. Опомнившись Гром быстро закрыл кран, развернулся и сделал два широких шага к Пете. Пытаясь подавить в себе очередной приступ гнева, вызванный поведением Хазина, он сказал: — Нам с тобой тут две недели бок о бок трудиться, давай-ка мы не будем ссориться. Хазин ничего не ответил — он только еще раз затянулся, а затем молча выдохнул дым прямо Игорю в лицо. Тот интуитивно закрыл глаза, чтобы защитить их от сигаретного дыма, а когда открыл, можно было видеть, как на них легла белая пелена гнева. Вот и -1 в списке тех, кому Гром не хотел дать в морду. Внутренний голос пытался убедить Грома, что Хазин просто нарывается, рисуется таким наглым и смелым оттого, что молод, оттого, что ему некомфортно в новом обществе, и что на самом деле, он не такой. Голос твердил, что Петю лучше не бить, он не сможет дать Грому отпор, да и к тому же он все еще его подопечный, и если что, то он пожалуется в лучшем случае Прокопенко, в худшем — своему отцу, и тогда Грому не сносить головы. Голос разума, голос, который Игорь уже не слышал, злобой не только затянуло глаза, но и заложило уши. Он сделал ещё один шаг к Пете, так, что теперь они стояли вплотную друг к другу. Коленки Хазина уперлись Грому в живот. Он пригрозил Пете пальцем и процедил сквозь зубы: — Слушай сюда, гаденыш… — договорить не успел, дверь в туалет заскрипела, в комнату вошел еще какой-то работник. Гром повернулся к двери, а Петя, пользуясь тем, что Игорь отвлекся быстро выбросил недокуренную сигарету в форточку, спрыгнул с подоконника и бодро выбежал из туалета.