Перевоспитание

Игорь уснул не сразу: первым делом решил позвонить Стрелкову. Еще не поздно. Он вышел на улицу, чтобы не будить Хазина, даже не накинув куртку, и набрал нужный номер. На улице и правда было жутко холодно. Стрелков сразу взял трубку, как будто все это время держал телефон в руках и ждал звонка от Грома. Он пробубнил что-то про некомпетентность Игоря и указал ему на то, что тот должен почаще беспокоить его звонками. Игорь извинился, что, судя по паузе, Евгения удивило. Воспользовавшись ступором начальства, Гром сразу же объяснил ему, что сейчас у них очень много работы, потому что Пете поручили расследовать дело, и похвастался, что Хазин делает в этом большие успехи. Стрелков, судя по тону, после этого разговора остался немного смущённым, но довольным. Он пожелал Игорю хорошего вечера и первый повесил трубку. Гром подумал о том, что вечер и правда будет хорошим, так как он впервые за долгое время сможет спокойно поспать. Он прошёл в квартиру и улёгся на пол, подложив руку под голову. Утром, как только он открыл глаза, он увидел, что Петя развернулся лицом к нему, и смотрел на спящего коллегу с пару минут. Петя приоткрыл глаза, а Гром вдруг вскинул брови, понимая, что пялиться на спящего коллегу неприлично, и зажмурился. Сейчас он выглядел, как маленький ребёнок, который прячет телефон под подушку и притворяется спящим, когда мама заходит в его комнату поздно вечером. Однако через закрытые глаза Гром услышал тихий смешок Пети и с опаской приоткрыл левый глаз. — Ты зачем на пол улёгся? Мог бы рядом лечь. — прошептал Хазин, потягиваясь. Игорь тогда осторожно раскрыл оба глаза, но не решился ничего ответить. Хазин, все ещё находясь в горизонтальном положении, сначала с какой-то странной и неопределённой эмоцией уставился на Игоря, а потом нахмурился и уточнил: — Мне же это не приснилось? — Что именно? — могло показаться, что Игорь прекрасно знает, о чем говорит Петя, и своим вопросом просто дразнит его, однако не до конца проснувшийся Игорь и правда не сразу сообразил, что именно подразумевает Хазин под «этим»: вчерашний день был чересчур наполнен событиями, и Игорю было трудно сразу выцепить из них то, которое Петя посчитал своим сновидением. После этого вопроса Хазин немного напрягся. — Ну., — начал Петя, пытаясь подобрать правильные слова, на случай, если все, что произошло вчера действительно ему приснилось, — …то, что ты мне вчера сказал…там. — он махнул головой в сторону двери. — Не приснилось. — заверил его Игорь, опустив взгляд, как будто немного смущаясь. Он подумал, что, скажи Петя прямо, он бы сразу покраснел и съёжился: хорошо, что вместо этого, он выбрал неопределённое слово «это». Рот Хазина в ответ расплылся в сонной улыбке. Петя поднялся, уселся на диван, зевнул и потёр сонные глаза. — Что, блевал я тоже по-настоящему? — Да.- ответил Гром, сдерживая смешок. — Отстой… — прошептал Петя, все ещё с улыбкой, которая осталась от прошлого ответа Грома, а после паузы добавил, — Извини. Гром только помотал головой, показывая, что Хазину не за что извиняться. Петя стянул с себя пальто, скинул ботинки и встал с дивана. — Я пойду умоюсь. — полувопросительно сказал Петя, но почему-то не дождался ответа Игоря и направился в сторону ванной. Сейчас все казалось ему нереальным, и даже после подтверждения Игоря, что это был не сон, Хазин был уверен, что его фантазия просто разыгралась из-за алкоголя. Гром приподнялся на полу и размял затёкшую шею: ему ужасно надоело спать в разных неприспособленных для сна местах, и предложение Пети лечь с ним рядом на диване хоть и смутило Грома, но было весьма заманчивым. После водных процедур Петя прошёл на кухню, открыл холодильник и достал оттуда пару яиц. Он несколько минут стоял спиной к Грому, перекатывая в руках яйца, как будто готовясь что-то сказать, а затем подобрал нужный тон, откашлялся, развернулся на Игоря, который все ещё сидел на полу, окликнул его и, покрутив в руках яйца ещё раз, спросил: — Яичницу будешь? Игорь кивнул, а сам встал, размял затёкшую за ночь руку и направился в ванную комнату. Пока он умывал сонное лицо и чистил зубы, Петя уже совладал со старинной плитой и сумел сварганить неплохую яичницу. Петя пошарил по шкафчикам и нашёл пару тарелок, правда разного размера, так как посуды у Грома было немного: он жил один и гостей не принимал, поэтому все наборы составлялись на одну персону. Одна тарелка маленькая — на неё обычно ставят чашки, а другая большая — она для основных блюд. Завтракать они сели на пол около синенького диванчика, сложили ноги по-турецки, и воспользовались маленькой табуреткой вместо стола. Не так себе представлял Петя их первый завтрак, как пары: он думал, что для них будет заказан столик в пятизвездочном ресторане, они начнут с сырных и колбасных нарезок, затем съедят по яйцу пашот с лососем и запьют эти яства шампанским, но сейчас Петя подумал о том, что его устраивает и эта собственноручно сделанная яичница в маленькой квартирке на окраине города. На время завтрака в воздухе повисла тишина, но не такая, как прошлым вечером: в ней не было никакой недосказанности и напряжения, наоборот, в ней витала уверенность и удовлетворение. Петя то и дело переводил взгляд со своей тарелки на Грома и обратно, следя за тем, нравится ли ему его стряпня, и довольно улыбался, наблюдая с какой жадностью Гром уплетает яичницу. После завтрака они отнесли тарелки в раковину. Гром привык сразу мыть посуду за собой, и, как только тарелка Пети опустилась в раковину, он включил воду и начал намыливать посуду руками. Петя уже думал отойти, но его остановил один неразрешённый вопрос. Он встал рядом с Игорем, повернувшись к раковине спиной и оперевшись на стол руками. Игорь поднял вопросительный взгляд на Хазина, который внимательно наблюдал на руками Грома, и тогда Петя осторожно задал волнующий его вопрос: — Ну так, мы теперь, вроде как, встречаемся? — Посмотрим. — уклончиво ответил Гром, отводя глаза. Он не был готов к таким ярлыкам, но знал, что чувства, о которых он рассказал, или, вернее, которые он показал Хазину — правда, и что ему очень хотелось, чтобы Петя был с ним рядом. Хазин в ответ поджал губы и понимающе покивал. На удивление, этот ответ его устроил, потому что он окончательно развеял его сомнения, и потому что он подумал, что расплывчатое «посмотрим» в разы лучше, чем четкое «нет». Петя схватил в дивана пальто, надел ботинки и был готов отправляться в участок. Во время сборов, Гром думал о том, что сегодня у них много дел: помимо стабильной горы бумажной работы, на которую приходилось тратить большую часть дня, Гром должен был доложить Прокопенко о том, как продвинулось их расследование. Он вспомнил, что вчера они с Петей подозрительно рано ушли из офиса и не вернулись до утра следующего дня, и как бы Прокопенко ни доверял Игорю и как бы ни верил в его методы работы, начальству неплохо бы объяснять подобные выходки. Гром подумал, что если Прокопенко и разозлится на них, то Игорю есть, что ему ответить: в конце концов, вчера ими была найдена точка, где собираются приближённые Хозяина. Впервые за долгое время день на работе прошёл гладко: в отделе все уже привыкли а тому, что Петя и Игорь приходят вместе и также вместе уходят, и шутки про них со временем всем наскучили, а потом и вовсе сошли на нет. Во время перерывов, Петя все стремился коснуться Игоря: то погладить его ладонью по руке, передавая очередную стопку бумаг, то провести по его плечу во время того, как задавал ему вопрос по работе, словом, исследовал границы дозволенного. В кухне, пока ждал, что его кофе заварится, попытался разок приобнять Игоря за талию, но тот сразу засопротивлялся. Граница, очевидно, проходила здесь. Конечно, у самого Пети границы были намного шире: Игорь мог бы взять его прямо здесь, на столе в кухне, снеся коробку с чайными пакетиками и разбив пару кружек, а Петя и бровью бы не повёл и с удовольствием отдался бы Грому, но он понимал, что Игорь совсем не похож на него. В какой-то момент Игорь встал, перегнулся через перегородку, разделяющую их, и шепнул: — Пожелай удачи. Петя шепнул в ответ «удачи», понимая, что сейчас он направится в кабинет Прокопенко. — Разрешите? — спросил Игорь, приоткрывая дверь в офис начальства. Прокопенко казался занятым: он сидел за столом, уткнувшись носом в бумаги, но на вопрос Грома одобрительно кивнул. Как только Игорь подошёл к его столу, начальник оторвался от бумаг, поправил очки и поднял взгляд на подчиненного: — Ну что? — спросил Прокопенко, а Гром набрал воздуха и рассказал ему обо всем, что случилось вчера, или, почти обо всем. Было заметно, что Прокопенко принял информацию, которую ему передал Игорь с каплей недоверия и подозрения, так как времени с начала расследования и до исходного момента прошло совсем мало, и то, как быстро оно продвигается, вызывало у Прокопенко каплю беспокойства, однако Гром держался уверенно, стараясь не выдавать ничего лишнего, но и не упускать ничего важного. К концу своей речи он заметил, что начальник был напряжен, но удовлетворен. Прокопенко окинул Игоря взглядом: Гром показался ему странным, слишком спокойным. Казалось, что Гром помолодел лет на десять: грубые черты лица сгладились, угрюмое выражение сменилось каким-то более жизнерадостным, но Прокопенко решил не донимать Грома вопросами на этот счёт: ему нравилась эта перемена в Громе, видимо, работа с напарником идёт ему на пользу. Прокопенко только кивнул ему, сопровождая свой кивок протяжным «хорошо», а затем сказал Грому, чтобы тот шел работать. У своего места Гром поймал на себе взгляд Пети, в котором читался вопрос «как все прошло?», Игорь жестом показал ему, что все отлично, на что Хазин широко улыбнулся. Очередной рабочий день подходил к концу, и народ начал расходиться. Петя не мог дождаться, когда Гром закончит с делами здесь, и, наконец, займётся им. Пете было незачем отрицать, что он хотел Игоря: он хотел его полностью, здесь и сейчас. Одного мимолетного поцелуя в подъезде было явно недостаточно для Петиного удовлетворения. Хазину хотелось большего, и теперь, когда он знал, что может это получить, и не от кого-то другого, а именно от Игоря, его желание так возросло, что он весь день нетерпеливо ёрзал на стуле, то и дело смотря на часы, висящие над входной дверью, дожидаясь заветного времени окончания рабочего дня. Игорь, конечно, это замечал: он уже знал, как определить, что Петя нервничает, да и любому другому было бы трудно не заметить, как коллега за соседним столом дрожит и трется о сиденье стула, как кошка во время течки. Гром это замечал, и, конечно, ему хотелось ещё раз поцеловать Петю, может быть, даже не в губы, а, в качестве эксперимента, в шею, в ключицы или пойти ещё ниже. Сам Игорь не до конца понимал, как обозвать это чувство, но одно было понятно: оно было похоже на то, что чувствовал Петя, но при этом сильно отличалось. В этот день, на работе Игорь не засиделся, а ровно в шесть часов поднялся со стула, накинул курточку и натянул на макушку кепочку. Петя встал вслед за ним, и Игорь заметил, как в глазах у него мелькнула искра почти детской радости, что вызывало у Грома на лице непроизвольную улыбку. Они с Хазиным вышли из здания, и Игорь по привычке остановился у входной двери, но Петя варварски схватил его за рукав, сильно потянул и прорычал «пошли». Гром удивлённо взглянул на Хазина, но его рычание так смутило Грома, было так непохоже на его утреннее мурчание и его светлую улыбку днём, что сопротивляться Гром не стал. Не говоря друг другу ни слова больше, они быстро шагали к дому Игоря. Петя сжимал в кулаке рукав куртки Грома, а его сердце колотилось в такт ходьбы. Ему не хотелось ни есть, ни пить, ни курить, сейчас ему хотелось только Игоря. Все его мысли затмила какая-то животная похоть, которая только росла с каждым шагом, который приближал его к квартире Игоря. Петя потянул за ручку двери в подъезд, прошёл сам и втащил за собой Игоря так, что Гром даже споткнулся о порог. Как только дверь квартиры захлопнулась за спиной Игоря, Петя кинулся к нему и впился в его губы с таким остервенением, что казалось, будто он вот-вот сейчас сожрет несчастного Грома. Эта дикость так напугала Игоря, что сначала он даже не сообразил, куда ему деть свои руки: казалось, что как только он дотронется до Пети, тот его укусит. Решил, что безопаснее всего будет положить руки на талию, что заставило Хазина выгнуть спину и прижаться животом к Грому. Петя дрожащими руками попытался стащить куртку с плеч Грома, но ее рукава предательски застряли на согнутых локтях Игоря, и как отчаянно ни дергал Хазин за края куртки, чтобы, наконец, снять ее, у него никак не выходило. Отчаявшись разобраться с одеждой Грома, он переключился на собственную: он быстро сбросил с себя пальто и принялся расстегивать пуговицу на джинсах. Однако, маленькая пуговка не поддавалась, руки тряслись от возбуждения, и Хазин к этому моменту уже чуть ни выл от собственной беспомощности. Он отстранился от Игоря, опуская глаза на пуговицу, и, усмехнувшись, прошептал: — Не могу расстегнуть. Игорь поймал момент, скинул с себя куртку, оголяя сильные руки, и ответил: — Давай я. — он и сам удивился своим словам. Они вырвались рефлекторно, но прозвучали неправильно, как в дешевом порно. На секунду ему показалось, что он действительно готов к тому, что сейчас произойдёт, и что он достаточно осмелел перед безумным зверем, который был перед ним, но как только Петя поднял на него глаза, страшные, горящие красным пламенем, он снова его испугался, и даже сделал от него небольшой шаг назад. Однако Хазина было не остановить: от властного голоса Игоря он только сильнее завёлся, бросил свою пуговицу, шагнул на Грома, обхватил его шею руками и, зарываясь в короткие волосы, царапая ногтями затылок, снова поцеловал его в губы. Гром понял, что при такой напористости устоять на ногах не получится, и он быстро задергал руками, ощупывая пространство вокруг него, ища под собой опору, пока они не набрели на подлокотник маленького диванчика. Сгорая от возбуждения, Петя сильно толкнул Игоря, и тот, повалившись на диван, больно ударился затылком о подлокотник. Страх Грома сменился ужасом, когда он уставился на Петю, стягивающего с себя футболку, и медленно крадущегося за ним на диван. — Стой. — еле слышно прошептал Гром, но Хазин его не услышал: казалось, он был совершенно оглушён своей страстью, и не услышал бы сейчас даже полицейской сирены. Хазин наклонился, перегнулся через подлокотник дивана и медленно провёл руками сначала по голени Игоря, затем по бёдрам Грома, и успел добраться до его паха, когда Игорь вдруг вздрогнул, приподнялся, крикнул «стой!» и шлёпнул Петю ладонью по лицу. Хазин мгновенно отрезвел от этой пощёчины. Он тут же остановился, выпрямился и схватился обеими руками за место удара. — Ай! — завыл он, — ты, что, совсем больной? Не хочешь, так и скажи, зачем бить-то? — П-прости. — прошептал Игорь, поднимаясь с дивана, протягивая руки к покалеченному Хазину. Тот только отмахнулся от него. Несколько секунд оба молчали, пока Игорь не решился заговорить, пытаясь заглянуть в глаза Пети: — Я хочу. — Тогда, что не так?.. — буркнул Петя, бросая обиженный взгляд на Игоря. Гром вдруг опустил глаза вниз, и пробубнил: — Ты меня пугаешь… Петина обида на Грома вдруг сменилась виной: он понял, что и правда не подумал о том, что его действия могут не понравится Игорю. Игорь не мог выдавить из себя больше ни одного слова: он боялся обидеть Петю, боялся, что он сейчас же уйдет, но Хазин не двигался с места. С любым другим, он бы сейчас же попрощался: он бы быстро оделся, вышел, вернулся бы в отель, подрочил и лег спать, но Игоря Петя слишком сильно ценил и слишком долго мечтал о нем, чтобы сейчас взять и уйти. Потирая место удара, Петя помолчал с несколько секунд, стараясь собрать из слов подходящую фразу, а затем решился спросить: — А как ты хочешь? Гром уселся на диван и похлопал рукой рядом с собой: — Садись. Петя, осторожно посматривая на Грома, сел рядом с ним, все ещё прикрывая ладонью место удара. Игорь осторожно убрал руку от его лица и, сжимая ее в своей, поцеловал Хазина в краснеющее место удара. Петя сначала вздрогнул от боли, но Гром усердно продолжал целовать красное пятно на щеке и, спустя несколько таких поцелуев, Петя уже забыл и про свою боль, и про свою обиду. Он понял, что нужно Игорю: боясь снова оступиться, он повернул голову, чтобы поймать губы Грома, и снова поцеловал его. На этот раз поцелуй был мягче, размеренней, осторожней. Судя по дыханию Игоря, это явно нравилось ему больше, чем агрессивные поцелуи Пети вначале. Руку Пети, которую Гром все ещё сжимал в своей, он положил себе на колено. Петя осторожно провёл рукой по бедру Игоря, подбираясь к его спине, забираясь пальцами под футболку, поглаживая спину Игоря, иногда приоткрывая глаза и следя за тем, согласен ли на это Гром. Игорь отстранился от него, стянул с себя футболку через голову, мягко положил руку на затылок Пети и притянул его к себе. Он поцеловал его в губы, затем в щеку, в подбородок в шею и в ключицу. Петя закрыл глаза и тихонько стонал от удовольствия: он и сам не ожидал, как эта нежность ему понравится. Игорь мягко толкнул Петю в грудь, и тот откинулся на диванчик. Гром положил обе руки на верх штанов Пети и шепотом сказал: — Приподнимись. Петя повиновался, и Игорь быстро расстегнул маленькую пуговку и стянул с него штаны. Затем Гром опустился и начал медленно целовать Петину грудь. Петя даже вздрогнул от того, как горячие губы Грома покрывают поцелуями его тело. Пете казалось, что Игорь был даже слишком хорош в этом, и ему совсем не верилось, что у Грома ни разу не было секса с мужчиной. «Неужели он и сосать умеет также виртуозно?», — подумал Петя, когда Гром опустился к резинке его трусов и мягко потянул за неё. Петя приоткрыл глаза и внимательного глядел на Грома, который уже стянул с Пети трусы. Игорь нервно сглотнул, глядя на эрегированный член Хазина. Члены он видел достаточно раз, чтобы они перестали его смущать: мальчишки в школе переодевались в одной раздевалке, в академии ребята мылись в одной душевой, он много раз видел и свой собственный, словом, вид этой части тела его совсем не коробил, однако Игорь не совсем представлял, что с ним нужно делать. Он знал, что есть такая практика, как минет, но потренироваться в этом у него никогда не было возможности. Тем не менее, Игорь смело взял головку в рот и попробовал сделать пару движений вверх и вниз, пока не почувствовала руку Пети на своём плече, которая мягко отталкивает его. «Нет, сосать также виртуозно он не умеет»-подумал про себя Петя, когда почувствовал как зубы Грома слегка царапают головку его члена. Игорь поднял глаза на Петю, и тот, снисходительно улыбнувшись, шепнул: — Давай лучше просто рукой. Игорь смутился, однако понимающе кивнул и попробовал провести по нему рукой. Дрочить он, безусловно, умел лучше, чем делать минет: он тоже был подростком, у которого случался пубертатный период, у него тоже был стояк по утрам, и он также прятал под матрасом фотографии обнаженных женщин. Игорь заметил, что это и Хазину нравилось намного больше, чем неудачная попытка Игоря ему отсосать, изо рта Хазина даже вырвался громкий непроизвольный стон. Продолжая надрачивать Пете, Гром потянулся к его губам и, через тяжёлое дыхание, поцеловал Петю ещё раз. Целоваться ему особенно понравилось. Хазин стонал в губы Игоря, пока тот постепенно увеличивал скорость. Петя дрожал всем телом: ему не до конца верилось, что это происходит и что это чувствуется так хорошо. Через секунду Петя вдруг резко приподнялся, обнял Игоря, прижал к себе и уткнулся головой ему в плечо. Гром почувствовал, как член Пети в его руке дрогнул, и из него выстрелила струя спермы. Игорь тут же попытался подняться, но Петя только сильнее сжал его в объятиях, почти умоляюще шепча «погоди». Они пролежали так всего минуту, когда Петя вдруг прильнул к щеке Грома и шепнул ему на ухо: «моя очередь». В голове у Хазина мелькнула мысль, что сейчас он покажет Грому, как это делается, и он медленно сполз с дивана на пол. Игорь догадался, что ему в таком случае нужно сесть на диван. Петя ловко расстегнул пуговицу на штанах Игоря и поцеловал выпирающий через трусы бугорок. Игорь опустил руку на плечо Хазина и мягко сжал его. Петя продолжал облизывать член Игоря через трусы, временами поднимая взгляд на него, считывая, нравится ли это Грому. Игорь сидел на диване, широко расставив ноги, запрокинув голову назад и закрыв глаза от удовольствия. Тёплое дыхание Пети и его влажный язык сильно заводили Грома, так сильно, что он не выдержал и протяжно проскулил куда-то в пустоту: — Пожалуйста… — Что «пожалуйста»? — передразнил его Петя, хитро уставившись на него снизу. — Пожалуйста, возьми… — Игорь не смог договорить: вместо слов из его рта вырвался предательский стон. Он еле складывал слова, ему никогда не было так приятно. Пете это страшно льстило, и, не дожидаясь, пока Гром закончит свою просьбу, он потянул за резинку трусов, оголяя член Игоря. Тот был больше, чем Петя себе воображал, и он даже немного удивился, но отступать не планировал. Он смело обхватил член рукой и облизнул головку. Игорь вздрогнул и сильно сжал Петино плечо. Тогда Хазин улыбнулся и жадно заглотил член Игоря почти до самого основания. Игорь старательно сдерживал стоны и вместо этого нетерпеливо рычал и тяжело дышал. Петя с довольным выражением лица сосал, облизывал и заглатывал член Игоря. В один момент, Гром вдруг шепнул «стой, сейчас…», но не успел договорить: сперма заполнила Петин рот. Игорь приподнялся, чтобы взглянуть на Петю, а тот встал на ноги, нагнулся, поставил руки на диван по обе стороны от бёдер Игоря, и демонстративно сглотнув, широко открыл рот, высовывая длинный язык и показывая Грому, что все проглотил. — Да, ты с ума сошёл. — ошеломленно и даже немного испуганно прошептал Гром. Петя только хихикнул и поцеловал Игоря в губы ещё раз. — Я мыться, присоединишься? — кокетливо спросил Петя, уже развернувшись спиной к Грому и лицом по направлению к ванной. Игорь понимал, что помыться было бы неплохо, но ему нужно было пару минут, чтобы отдышаться: в голове звенело, а тело его не вполне слушалось. Он сумел только помотать головой, на что Петя состроил обиженную гримасу, а потом пожал плечами и бодро ответил: — Как знаешь!