Спаси мою жизнь!

Кажется, будто в этот момент всё затихло… Около главного здания собралась вся стая волков: большие семьи, охрана и прислуга. Это был роскошный дом в три этажа, вокруг его окружало шесть массивных столбов, а перед главным входом расстелена мраморная плитка чёрного цвета. Именно на ней и собрались все, кто жаждал увидеть единственного существующего альбиноса, как будто они в цирке наблюдают редчайшее представление. Только это не цирк, а белый лис не работает клоуном. Это вовсе не привлечение внимания, а возможность быть убитым на месте, растерзанным до костей прямо на этой плитке… Альфа посмотрел на свою мать, та же смотрела на сына с беспокойством. Она словно предупреждала его об опасности, которая и так очевидна. Словно женщина молила его развернуться с омегой и убежать туда, где их ни одна живая душа не достанет. Только это дорога в никуда, бесконечная дорога травли, унижения и угроз для жизни. Выхода назад уже нет, есть только эти чёрные плиты перед глазами и он — тот, кого боятся не только живые, но и мёртвые. Альфа с угнетающей аурой, из-за которой сжимались лёгкие, не давая возможность вздохнуть. Этот взгляд, эти красные глаза, эта серьёзность, всё это пугало окружающих… Но не его. Юнги сжимал руку омеги, одновременно поглаживая его запястье большим пальцем. Он чувствовал, как мальчик дрожит, боится, пятясь назад к тем, кто готов его защитить. Кто готов пойти против огромной стаи — против своих. Вокруг были лишь тихие охи удивлённых жителей и обеспокоенные вздохи молодых волков, которые и понятия не имеют, на чью сторону вставать, кому доверять, за кем идти в будущее и… кого защищать. Минутное молчание прервал старший: — Сын. — Отец. Всего лишь одно слово от каждого, и этого достаточно, чтобы осознать наступившую вражду, борьбу за место вожака. Юнги ещё крепче сжал руку Чимина, который беспрерывно вдыхал запах кофе и надеялся на спасение. То самое обещанное спасение, он ждал этого с погибели родителей… Шаг вперёд — страх. Движение за альфой, который вёл, не упуская омегу из виду. Первый шаг и страх неизвестности. Чего можно ещё ожидать от жизни, когда полжизни сплошное мучение?! Чимин всё ещё верит, несмотря на все трудности, несмотря на потерю близких, несмотря на душевную боль от несправедливости… — Чимин~и, сынок, — начала мама, поглаживая мальчика по голове, пока тот сидел у неё на коленях и смотрел в сторону играющих детей, — наступит день, когда нам с твоим отцом придётся отдалиться… Ребёнок встал на ножки и повернулся к ней лицом. Мама взяла его маленькие ручки в свои, трепетно перебирая его пальчики. — Ты встретишь своего истинного альфу, любящего и заботливого, прям как твой отец, — улыбнувшись сыну, девушка мягко коснулась его щеки, — Но… мы не сможем быть рядом с тобой постоянно. Понимаешь, сынок, мы очень сильно любим тебя, — она пустила слезу, совсем незаметную, но такую отчаянную. — Я люблю тебя. Второй — осознание. Чимин позволил себе осмотреться, увидеть и понять детали, которые имели самый точный ответ на его единственный вопрос «зачем?». И чем ближе омега подходил, тем больше понимал, что его существование было ошибочным, что ему просто повезло. И что это «везение» должно было быть закопанным прямо рядом с его телом… — Они были прекрасными родителями, — произнёс мужчина средних лет, вставая рядом с мальчиком. Чимин ничего не ответил, он лишь слегка повернулся в сторону неизвестного и заметил его необычайно красные радужки глаз. Вскоре незнакомый мужчина ушёл, а мальчик продолжал стоять… Он смотрел на фотографии своих родителей, держа в руках похоронные цветы. Он смотрел каждый день. Каждый день держал цветы. Каждый следующий день, как последний. Когда последний раз он их увидел, уже не живых. Когда последний раз имел возможность пролить слезу… — Я люблю вас, — из последних сил прошептал, склоняя голову на мраморный памятник чёрного цвета. — Я всегда буду рядом… Третий — конец. И вот она, ясность. Мальчик поднял голову прямо напротив этих глаз, в которых чужая кровь проливалась. Чужая для него, но такая родная для Чимина. Кровь его близких, которая всё ещё течёт только в его теле. Рука сжалась до безумия, и только один альфа устремил свой взгляд в эти полные ужаса глаза. Юнги не двинулся дальше, этот шаг был последним и решающим. Руки, сжатые вместе, и тихое «Чимин~и?» всё ещё не дошло до слуха омеги, который в свою очередь повторял тот самый вопрос… — Зачем? Теперь молчали все. И прямо сейчас скатилась слеза и упала, как тогда, ровно двенадцать лет назад, такая же слеза растворилась с дождём у памятника его родителей… Памятника точно такого же окраса, как эти плиты, на которых он сейчас стоит. — Зачем! Снова, но уже не вопрос. — Это вы… Вы их убили! — Чимин сделал настойчивый шаг вперёд, но Юнги моментально оттянул его назад. — Вы подстроили аварию специально, чтобы забрать деньги, имущество… мой народ, — он взял воздуха в легкие, — вы истребили их всех! — Чимин~и, — Юн с беспокойством посмотрел на омегу, — что ты… — Ты не веришь мне? Этот человек был на похоронах моих родителей! Сказал, что давний друг, сделавший пожертвование в виде оформления памятника на кладбище из этой плитки, — мальчик будто задыхался, но продолжал говорить, — из этой! И показал пальцем на мрамор под их ногами. Юнги не стал смотреть, ведь он с самого детства знаком со вкусом своего отца. Альфа смотрел только вперёд, на того, кто действительно мог совершить убийство, и не одно. — Я верю тебе, Чимин, я верю. — Альфа обернулся посмотреть на друга, а после отпустил руку мальчика и сделал шаг вперед, в центр сообщества, которое здесь собралось. Очередной взгляд на вожака-убийцу, и он продолжил. — Ты всегда был таким, отец. Завистливым ублюдком, желающим получить всё то, чего у тебя никогда не было, но было у других. И каждый раз, — его голос становился громче, — ты лишал жизни тех, кто опережал тебя: был богаче, умнее, стабильнее… популярнее. Как стая альбиносов, которые имели ценность в мире, уважение от людей. Их доброта опустила тебя на дно, и в конце концов ты решил всех их уничтожить. Жители, стоящие в округе, начали шептаться, и это не скрылось от вожака. — У тебя нет доказательств, щенок! Ты придумал это на ходу вместе со своим отродьем, которое нарушает закон, — он показал на мальчика, который стоял рядом с Хосоком и Юной. — Очередные выдумки, чтобы свергнуть меня с поста вожака. — Доказательства есть. Господин Джэбом, — отец Хосока сделал несколько шагов в сторону Юнги. В его руках была папка, которую он передал Мину. Альфа поднял её вверх, чтобы все жители стаи видели. — Внутри лежат фотографии, — он говорил громко. — Фотографии твоего присутствия в момент убийства и похорон семей альбиносов. А также подписи на установку памятников с твоим любимым мрамором в день «исчезновения» гибридов. Юнги оглянулся на Чон Джэбома, чтобы дать ему слово. — Я не уходил из стаи, как вы могли подумать. Я работал по делу исчезновения белых лисов. И сегодня совершится правосудие. — Что ты… — чуть слышно произнёс Лихёк. За массивным забором стали слышны звуки полицейских машин. — Ты проиграл, отец. И теперь ты окажешься там, где будешь унижен всю оставшуюся жизнь. Полицейские быстрым шагом подошли к убийце и надели на него наручники. Бывший вожак кричал и угрожал, пытался выбраться из рук полицейских, но специальные цепи не давали ему возможности перевоплотиться в волка. Его окончательно унесли, и стало тихо. Юнги подошёл к Чимину и крепко обнял его при всех, кто был свидетелем позора своего вожака. — Ты знал, — омега шёпотом произнёс, стирая с щёк свои слезы. — Я знал, малыш, еще давно знал. Альфа осторожно взял его за руку и повёл в центр площади, чтобы все видели новую пару в их стаи. — Я, Мин Юнги, новый вожак волчьей стаи, и я клянусь защищать нашу большую семью вместе с моим омегой Пак Чимином — белым лисом. Прошу принимать и уважать новое поколение нашей стаи. Весь народ хлопал и радостно поздравлял новую пару, без единого страха и отвращения, которое было при бывшем вожаке. Юнги вместе с омегой подошли к семье, где стояли его друг, сестра и мама, которая знала о плане заранее. — Мама, — Мин встал перед ней буквально в метре, а перед собой подвинул мальчика, который впервые видит маму своего альфы. — Это мой омега, пожалуйста… Не успел Юнги договорить, как его мама сразу же обняла омегу. Она погладила его по голове и шептала извинения, будто в чем-то виновата перед ним. В эти секунды Чимин почувствовал тепло, будто это тепло его матери, которая также гладила его по голове будучи живой. — Всё хорошо, сынок. У тебя прекрасный омега. А теперь вам нужно отдохнуть после такого стресса. — Я понимаю, мам. Но меня ждёт много работы, теперь на мне все обязанности…а ты одна. — Не переживай, я и твой дядя Джэбом разберёмся с этой суетой, а пока идите, — она ещё раз обняла обоих и помахала им вслед. И, наконец, новая жизнь!

***

Уже давно полночь, но в окнах в доме вожака всё еще горит свет. Теплый и уютный, в отличие от холодных улиц и мокрого асфальта. В комнате горит камин, а на большой кровати сидит Чимин и листает книгу по превращениям. Как давно он мог позволить себе находиться в тепле, сидеть на собственной кровати и вот так просто, без страха читать учебник, когда ноги прикрыты теплым одеялом, а перед тобой огонь и звуки трескающегося полена. О таком омега только мечтать мог. Дверь в комнату тихо приоткрылась. - Чимин~и? Могу я войти? – Юнги был сдержан, терпелив и дал мальчику отдохнуть от того стресса, который он пережил. Несколько дней после случившегося на площади волчьей стаи альфа не лез. Не давил, не расспрашивал, лишь просил врача контролировать здоровье его омеги, лишь бы больше никто его не обижал. Даже друзей попросил пока не тревожить младшего, хотя они и так всё понимали. Эти дни были только для покоя. - Хён? Конечно, заходи, - Чимин отложил книгу в сторону и ровно сел на край кровати. Юнги присел рядом и посмотрел на омегу так, будто это его единственный смысл жизни. Так и есть. Чимин посмотрел старшему в глаза и улыбнулся самой счастливой улыбкой, которой только мог. - Я и мечтать о таком не мог, хён, - он опустил голову и взял ладони альфы в свои. – Мне казалось, что я никогда не смогу выбраться из той дыры, в которой находился. Насилие, оскорбления, желание умереть каждый божий день, пока не увидел тебя. Это чувство было таким сильным, как вера в то, что ты станешь моим спасителем, моим будущим. Моим альфой. Я верил каждый день, пока ты не заметил меня и… сейчас я здесь с тобой. Юнги приблизился лишь на миллиметр, но сладкий запах его омеги манил быть еще ближе. - Прости меня, малыш. Я был не самым прекрасным альфой, когда узнал тебя. Воспитание отца и все эти законы сделали из меня грубого волка, пока не появился ты. Альфа нежно погладил омегу по ладони и поднялся выше, к шее, трепетно поглаживая кожу. Его теплые касания побудили Чимина раскрепоститься и поддаться чуть вперед. Никогда раньше он не ощущал такого, и в данный момент эмоции начинают зашкаливать. - Я люблю тебя, - резкая фраза вернула омегу в реальность, но следующие действия альфы заставили снова уйти из этой реальности. Юнги приблизился уже вплотную и совсем легонько коснулся лба младшего, спускаясь ниже. Их губы встретились осторожно, словно две капли воды, сливающиеся воедино. Легкое касание сначала было робким, неуверенным, но вскоре стало глубже, теплее. Их дыхание смешалось, создавая ощущение близости и доверия. Губы мягко скользили друг по другу, передавая тепло и нежность. Это был тот самый момент, когда слова становились лишними, ведь чувства говорили сами за себя. Они растворились в объятиях друг друга, забывая обо всём вокруг. Чимин кладет ладонь Юнги на затылок, надавливает мягко, но настойчиво; горячий язык Юнги скользит между его губ и зубов в рот. Юнги вцепляется в ворот его футболки, кусает мелко за нижнюю губу и выдыхает — горячо и нетерпеливо. Чимин смотрит в глаза Юнги совсем недолго, каких-то несколько секунд. И Юнги наконец-то смотрит в ответ, но ничего не говорит. Кажется, он все уже сказал. По крайней мере, так решает Чимин. Прижимается и снова целует, чувствуя, как руки Юнги вцепляются в его бедра. — Хочу… — прошептал омега, двигаясь к губам, которые только что целовали его. — …тебя. И пока Чимин желанно всхлипывал, чувствуя своё и чужое возбуждение, старший стянул с себя штаны и длинную футболку, что еле держалась на его плечах. Он отстранился на пару секунд, чтобы помочь Чимину снять свою же футболку, и снова вцепился в любимые губы, поглаживая чувствительное тело под собой. Чимин никогда не чувствовал себя в безопасности, а сейчас, будучи полностью раздетым, полностью доверяет свою безопасность альфе, чьи руки так свободно касаются его тела. — Только мой, — произнес Юнги, трепетно подготавливая омегу к дальнейшей близости. Мин нежно докоснулся до влажной дырочки, размазывая на пальцах стекающую смазку. Чимин негромко ахнул, когда почувствовал, как альфа проталкивает один палец, начиная им двигать. Потом добавил второй и третий, слушая усиливающиеся красивые стоны мальчика под ним. Юнги целовал то личико, то шею Чимина, пытаясь отвлечь от неприятных ощущений; второй рукой слегка дотрагивался до сильно возбуждённого члена омеги. Когда нервные вздохи перешли на мелодичные стоны, Мин понял, что пора. Он подставил головку члена к чуть растянутой дырочке, из которой так рьяно вытекала природная смесь, и начал проталкиваться внутрь. Так узко и так горячо внутри омеги, его маленького омеги, чьи стоны начали заглушать все его мысли. Громкие воздыхания и смешанные запахи пары — убивали, дурманили голову… Немного подождав, пока Чимин привыкнет к заполненности, он начал медленно двигаться, целуя уголки глаз, откуда начали литься маленькие солёные слезинки. Нет, мальчику было не больно… Он просто счастлив, так сильно счастлив, прямо до слёз, потому что понял, что это именно та искренность, о которой недавно думал, которую желал. — Чимини, всё хорошо? — старший волновался за омегу, потому что боялся сделать больно; боялся навредить. Он был очень рад, услышав положительный ответ. Юнги двигался, лаская мальчика, который отдаётся полностью, доверяет и любит. Их бесконечные поцелуи настолько горячие, что никакая ледяная вода их не остудит. Они любят друг друга до потери сознания, и их это не остановит. Старший кончил в уставшее тело, проезжаясь несколько раз по простате, пока Чимин громко стонал и кричал имя старшего, тая прямо на влажной постели. И пусть этот раз будет первый счастливый день из последующих таких же счастливых. После минуты тишины Юнги совсем не ожидал услышать… - Я тоже люблю тебя, хён. И я счастлив.

***

- Папа, папа, смотри, что я нашла , - маленькая девочка подбежала к Чимину и вытянула ему в руки лист, склеенный скотчем из маленьких обрывков. - Что это? - Соён, милая, это... моя мечта. - И как, она сбылась? Чимин поднял девочку на руки и повернулся в сторону кухни, где стоял у плиты его альфа и держал на плечах маленького Ёнсу. Он улыбнулся. - Да, сбылась.