My devoted fan

      — Су-ука, — тянет Антон, довольно скаля зубы, — какой же ты, блять, тощий, — со рта срывается возбужденный рык, когда он расправляется с собственной пряжкой ремня.       Антона ведет от этого развратного взгляда, от опьяненной сплошным удовольствием улыбки. Ведет просто от факта, что чёртов Гарри Топор в его постели, что их желания на данный момент совершенно одинаковы. Всю сказку, правда, сильно портит их прошлое и эта ебаная куча синяков на Игоре, о происхождении которых Антон ещё обязательно узнает. Но точно не сейчас. Сейчас до этого нет дела.       — Иди нахуй, сам виноват, что меня в клинике закрыли, — фыркнул Игорь, комком выкидывая снятую футболку в сторону.       Зачем убирались, спрашивается, если сейчас все равно всё будет пораскидано как попало? Басаев как сытый кот облизывается, вот только голод по любой близости в области паха и груди дерет хуже, чем в галлюцинациях монстр-охранник из черного проема на заводе.       Антон толкает Игоря на кровать, заставляя принять лежачее положение. Шею его кусает и целует, постепенно покрывая засосами и спускаясь ниже. Голубые глаза страстно сверкают в темной комнате, освечиваемой лишь светом высокой луны. Атмосфера как в дешёвой порнушке, где этот секс после уборки случился совершенно случайно и спонтанно просто до тошноты. Вот только кому знать, как не Антону, что эта минута, когда Гарри уже отложит куда подальше тряпку для пыли, ожидалась дольше, чем что-либо в их вместе взятых жизнях вовсе.       Антон жадно мнет чужие бедра. Руки плавно переходят на ремень, расстегивая сначала его, а затем и пуговицу с ширинкой на чужих джинсах. Накрывает ладонью член, в ответ получая только едва слышный стон. Убить бы Игоря за такие провокации, но улыбка на лице растягивается только шире.       Антон приспускает белье с них обоих, пристраиваясь ближе. Обхватывает пальцами оба ствола, рукой водит так, как нужно сейчас только ему. Игорь там сам как-нибудь подстроится под темп, пусть радуется вообще, что Антон так заботится о нем.       Ритм движений бешеный просто, прямо как сам Антон. Резкий и чересчур быстрый, тут охуеть можно без греха. Александров стонет несдержанно и за запястье Басаева хватает, стараясь хоть немного его замедлить. Но тому никакого дела до этого нет, он бы щас руки Игорю за сопротивление связал прямо как на заводе, и засадил бы ему так же насухую. Но он же не изверг.       Топор сдается и отстраняет свою руку от его, цепляясь теперь за голый пыльный матрас в районе головы. Непроизвольно в пояснице выгибается, подается навстречу каждому рваному движению, еще и рычать сквозь зубы успевает, смотря только на это чертовски возбуждающее зрелище внизу.       Разрядка настигает обоих чересчур быстро. У Антона вся ладонь заляпана в сперме, что постепенно стекает на запястье. Эту же руку подносит ко входу, кончиками среднего и безымянного пальцев массируя колечко мышц. У Игоря мурашки по коже бегут из-за отвращения, от одного только осознания того, что Антон решил задействовать вместо смазки. Но молчит и протеста не высказывает, затуманенным взглядом в потолок пялясь. Кое-где жизнь с Наташей, которой и слова поперёк не скажешь, дает о себе знать.       Басаев входит быстро и решительно, но старательно разминает пространство внутри пальцами, стараясь делать безболезненно. Впрочем, ежесекундно слетающая с уст Гарри нецензурщина говорит совершенно об обратном.       Просьба вставить добивает Антона окончательно. Рывком он притягивает Игоря ближе и закидывает его ноги на свои плечи. В процесс погружается с головой, уже не задумываясь о самочувствии партнера. Прикусывает губы чтобы самому не застонать, входя в такое манящее горячее тело. Вот только вскрики Гарри совсем выбивают из колеи.       Толкается резко, но четко и ровно, стараясь как можно чаще задевать простату. И, кажется, у него получалось, раз интонации Игоря в каком-то роде даже так забавно скакали от наслажденных к болезненным.       Скрип кровати, шлепки тел друг о друга и какие-то посторонние шумы с улицы перебивались острым гулом в ушах. Картинка перед глазами, кажется, натурально розовым туманом покрывалась, наяву почти.       Нетерпеливо, болью прошибает даже иногда. Игорь устал уже матрас под пальцами сжимать, тем более, что это бесполезно и почти невозможно. Пружины неприятно в тело впиваются, ещё и телефон в кармане затрезвонил. Наташа, по-любому.       — Только посмей, — шипит Антон, а Топор не смеет его ослушаться.       Толчок. Стон. Мат. Вновь толчок. Бесполезное царапание матраса. Всё ещё пару раз по кругу, пока не наступает долгожданный оргазм.       Антон устало падает рядом с Игорем, предварительно скинув его ноги со своих плечей, конечно. Обнимает нежно и всю боковую сторону лица поцелуями покрывает, дыша тяжело.       — Я люблю тебя.