Я дарю тебе бессмертие

Сотни солдат стоят в ряд перед главнокомандующим. Каждый из этой толпы меньше всего хочет идти на поле боя, никому ведь не хочется стать очередным бессмысленным трупом. Чонгук смотрит на это все из далека, закусывая нижнюю губу чуть ли не до крови. Парню совсем не нравится сегодняшний день, погода обещает быть донельзя мерзкой. Не хотелось бы в такой день умирать. Перед глазами мелькают фрагменты вчерашнего разговора, и от этого настроение совсем катиться в пропасть. Последние слова генерала звучат словно приговор, но смысл до Чона не доходит, он встаёт с земли и позже скрывается за дверью оружейной. — Чон Чонгук. — солдат, стоявший все это время сзади снайпера, наконец-то решился того окликнуть. Парень полностью поворачивается в сторону двери, где стоит чуть ли не ребёнок. Невысокий солдат с бледной кожей и темными волосами словно ночь, можно сразу догадаться что перед ним стоит Мин Юнги. — Чего тебе нужно? — хмурится Чонгук, стараясь понять заранее намерения человека напротив. — Я слышал, что ты идёшь в лес. Один, на верную смерть. Это не мое дело, знаю. — заранее говорит солдат, не давая вставить слово. — Ты не умрёшь от того, куда тебя посылают, понимаешь? В лесу есть то, что нельзя людям трогать, иначе действительно ждёт смерть. — говорит Юнги, словно угрожает. Чон слушает эти слова, взрываясь смехом. — Юнги! Ведь так тебя называют, да? Мы на войне. Тут каждая минута может понести за собой смерть. Она везде. Мы в самом центре этой войны. Ты действительно думаешь меня напугать тем, что в лесу что-то водится? — продолжает смеяться снайпер, давая волю эмоциям выйти через неоднозначную реакцию. — Всегда знал, что люди глупы. Нет смысла защищать. — шепчет себе под нос Мин, заставляя этим притихнуть Чонгука. — Что ты сказал? — коситься на солдата. — Люди глупы. — спокойно отвечает парень. — Тебе пора в лес, Чон. Гляди, может встретишь что-то. — усмехнулся. И тут-то снайпер и понял, почему Юнги называют странным, все слова и действия солдата не содержат ни капли логики с его стороны. Чонгук ещё некоторое время смотрит на дверь, после чего возвращает внимание оружию. Не смотря на то, что он осознает куда идёт, берет все необходимое для защиты. Надежда внутри ещё таится, что он вернётся и станет героем хотя бы для родных, что на небесах. Парню дорога кажется бесконечной. Сколько они едут, три часа или больше? Пустая дорога нагоняет скуку, и солдат просто уходит в свои мысли. Думает о словах Юнги, о том, что люди действительно глупы и даже жестоки. Чего стоят только слова генерала, который явно намекал на ничтожность жизни рядовых. Это так огорчает. Из мыслей его вывел чужой голос. — Мы приехали. Чон выходит из машины и забирает оружие, крепя его за спиной. — Приезжать за тобой не будут. Если сможешь выжить, то сам доберёшься до корпуса. Не объявился за двое суток? Значит, мы помечаем тебя как мертвого. — водитель говорит так, словно заучил эти слова, звучит как робот. В словах мужчины нет эмоций, лишь сухость и некая грубость. — Понял. — говорит солдат в спину старшего и после поворачивается в сторону леса, выдыхая. Тот действительно навеивает страх. Чонгук не знает сколько блуждает по дикой местности и вообще знать не хочет. Желает быстрее покончить с этим, так как усталость уже во всем теле успела засесть. Солдат идёт вперёд, и только вперёд поглядывая на карту. Он пришёл… между двух деревьев закреплена верёвка, это обозначение. Именно туда нужно стрелять Чонгуку. Почему именно тут? Этот вопрос неожиданно появляется. Возможно, эта мина должна была быть взорвана в самый неожиданный момент, возможно, была оставлена именно тут для того, чтобы в будущем нанести удар вновь. Солдат не хочет думать о том, что могло быть в таком случае. Он уже тут, и как бы сильно не хотелось вернуться назад, Чон обязан выполнить приказ. Парень готовит ружье и отходит от метки где-то на метров десять, дальше он не может - деревья будут мешать прицелу… Пальцы предательски дрожат, а нутро неожиданно сковывает страхом. Дышать тяжело, а глаза щиплет от наступающих слез. Слабость? Неужели проступила слабость к солдату, который был, кажется, нелюдим. К тому, кто жизни забирал без лишних мыслей и ломился вперёд к поставленной цели ради мести за своих родных. — Нет. Я сильный. — рычит сам на себя, злится на внутреннего ребёнка, что забит в углу. Он поднимает ружье, целиться довольно быстро и нажимает на спусковой крючок. Из-за не свойственной ему слабости рук, ружье падает на землю, ударив солдата по скуле. Пуля оказывается у цели, и Чонгук даже не успевает осознать, как его ударной волной сбивает с ног. Солдат падает возле одного из сотни деревьев вокруг. Чувствует, как сильно ушиб руку, она дико болит. Нечто тяжёлое осело на теле не давая даже возможности подняться. Чон теряет сознание, смотря на небо сквозь крону деревьев. Некоторое время спустя Ночь. Звёздное небо… Так хочется коснуться звёзд. Стать одним целым с ними, и раствориться в тишине. Раненый солдат открывает глаза, хмурится от боли в затылке и устремляет взгляд на луну. Он чувствует свое тело, чувствует боль в руке и ноге и что-то неприятное на лице, что стянуло кожу. Предполагает, что это кровь. — Я жив?.. — задаёт сам себе вопрос Чонгук, и ответа за ним не следует даже от подсознания парня. Чон делает попытку встать. Найдя опору в виде рядом растущего дерева, он осматривается. Темно, ужасно темно. Ничего не видно, только лишь силуэты, что рисует воображение, нагоняя ещё больше страха. — Черт возьми. — шепчет солдат и ищет у себя фонарик, благо он никуда не исчез. Слабый свет даёт хоть какую-то видимость. Удивительно, что Чонгук все ещё мог идти. Тело сейчас чувствуется тяжелее обычного раза в два, каждый шаг отбирает много сил. Иногда он останавливается и думает о том, не оставить ли ему попытки двигаться и встретить смерть в относительном спокойствии тела. Неожиданно он осознает: шум, что был с самого начала в голове, вовсе ему не кажется. — Пролив? — хмуриться вновь от боли. Чонгук выходит к обрыву и видит воду. Он не ошибся, это действительно корейский пролив, через который расположилась Япония. — Господи… неужели я так далеко? — кашляет солдат, чувствуя на ладони влагу, а во рту привкус крови. Он уже хотел правда лечь, но повернув голову замечает небольшой особняк. И, о чудо, там горит, кажется, свет в одной из комнат. — Быть такого не может. — хрипит парень, дав себе обещание говорить сам с собой не вслух. Через минут двадцать, возможно, он дошёл к месту. Стоит перед входом в поместье. Дверь украшена узорами, и от этого веет чем-то старым. Вдруг ему там помогут. Над этим парень задумался с самого начала. Он делает попытку, и дверь с скрипом открывается, впуская нежданного гостя в достаточно тёплое помещение. — Здесь кто-нибудь есть? — Чонгук собрал все силы дабы крикнуть. Силы его покидают именно сейчас, заставляя упасть на колени. Тёмный зал наполняется светом. Возле лестницы стоит, кажется, молодой парень примерно одного возраста с Чоном, и улыбается загадочно. — Есть. — его голос словно мед, сладкий, безумно сладкий и отдаётся в груди неведомым тёплом и совсем малость тревогой. Слова больше не идут от солдата, он падает без сознания, и последнее, что он видит это как парень подходит к нему и касается окровавленого затылка. А дальше темнота...