Я дарю тебе бессмертие

Чонгук просыпается в своей комнате. Смотрит в потолок и не понимает, что он тут делает. Голос с кухни, это его мама, и она с кем-то говорит. Парень поднимается на кровати, ждёт когда тело накроет уже знакомая боль, но этого не происходит. Внутри зарождается чувство того, что теперь-то он действительно мертв, и ему просто не успели помочь. Голос теперь не один, нежному материнскому отвечает низкий мужской. Брат. Ему не верится, что жизнь его окончена. Старается это осознать, прежде чем выйти к родным. В комнату к нему заходит мама, и та пугается младшего сына. — Мама! — парень встаёт с постели и подходит к ней чуть ли не вплотную. — Нет, тебя здесь быть не должно! Не трогай меня. — женщина прижалась к закрытой двери. — Что? Почему? — застыл младший, смотря на родителя. — Ты, ты живой! Уходи назад. Не возвращайся сюда, тебе нельзя. — она практически шипит на своего ребёнка. Перед глазами возникает черная дымка, оставляя после себя эхо от слов матери. Чон словно растворился в неизвестном и падает в бесконечность без возможности даже что-либо сделать. На этот раз он просыпается точно в своей реальности. Он лежит на кровати, та мягкая и пахнет приятно. Чем-то ягодным. Чонгук поднимает к лицу свои ладони, рука не болит, да и в целом царапин нет. — Стоп. — он резко поднимается, принимаясь искать на себе хотя бы один шрам. Но раз за разом находит лишь мягкую чистую кожу. Только сейчас заметил, что на нем нет его формы, лишь халат, точно такой же как и был на человеке. А сколько он спал? Почему на нем ни единой царапины, и где, черт возьми, этот молодой человек, который явно его спас? Солдат касается своего затылка, от вчерашнего дня там точно должна быть рана, но ее нет. Почему-то нигде нет ни единого следа от произошедшего. Чон осматривается. Комната почти пустая, большая кровать возле окна, на которых плотные шторы. — Слишком темно. — шепчет, поднимаясь с кровати и подходит ближе, дабы впустить свет в комнату и увидеть ее лучше. — Не советую тебе этого делать, солдат. — из темного угла выходит парень, на этот раз его голос очень мягкий и невероятно дружелюбный. На его лице, кажется, улыбка, по крайней мере, по голосу Чонгук это понимает. — Почему? Кто ты? Как тебя зовут? Почему на мне нет повреждений, где я…? — столько разных вопросов веселят, кажется, собеседника напротив, тот подходит ближе. — Много будешь знать, мало будешь спать. — отвечает по-детски. — Меня зовут Ким Тэхен, и я твой спаситель. Да, именно так. — довольный своим ответом, он развернулся дабы уйти. — Нет, погоди, Тэхен. — Чонгук касается чужого плеча, но почти сразу же одергивает руку Кожа сквозь чужой халат кажется ледяной как у трупа, Чон уж точно это ощущение не спутает ни с чем другим. Перед глазами всплывает момент с поля боя, именно тогда солдат потерял единственного друга. В памяти надолго останется его ледяная кожа… — Что такое? — спрашивает Тэхен, все ещё стоя спиной к нему. — Мне нужно вернуться назад в военный корпус и доложить им о том, что я живой и выполнил приказ. — Гук привык к полумраку и теперь видит Тэхена куда лучше. Вчера казалось, что парень выше. — Ты как мой младший братик. Тот тоже вечно о войне и говорил, а потом ушёл от меня, оставив в одиночестве. А ты не уйдёшь, не сможешь. Я тебя не отпускаю. — Ким выходит из комнаты, оставив парня в недоумении. — Не отпускает? — солдат все же открывает шторы, и смотрит в окно. Вид, просто невероятный. — Да кто этот Ким Тэхен вообще такой, чтобы меня не отпускать? — злится. Некоторое время солдат проводит в комнате. Теперь, когда тут светло, можно хоть что-то увидеть. Спальня была в тёмных тонах, на стенах висели картины. Чонгук подошёл к ним ближе и наклонился к подписи. — Северный лес, 17 век. Ким Тэхен… — по спине пробежались мурашки, и парень поспешил отойти от полотен. В конце концов, он сумел себя успокоить тем, что родители Тэхена были поклонниками мало известного художника и в честь того назвали сына. Дальше парень принялся рассматривать шкаф, дверца которого была накрыта белой простыню. — Умер кто-то недавно? — усмехнулся Чон, стягивая ненужную ткань. Как и ожидалось, закрыто было зеркало. — Никто не умирал. — Чонгук пугается и резко оборачивается. Перед ним стоит Тэхен с подносом в руках. — Ты должен поесть. И зачем ты открыл шторы? — склонил голову Ким и подошёл к кровати, поставил поднос на тумбу. Он закрывает шторы. Солдат аккуратно открывает дверцу шкафа, направляя зеркало в сторону парня. Тэхена в отражении нет. Точно так же как и в тот момент, когда он стоял сзади… — Что ты делаешь, парень? — вздыхает Тэ, будучи рядом с Чоном. — Ты какой-то странный. — Это ты! Твоего отражения нет в зеркале! — повышает голос солдат, смотря в глаза Кима. — Замолкни. Иди ешь. — Тэхен хмурится и уходит, не закрывая дверь за собой. Гук, в свою очередь, выполняет приказ, не проронив ни слова. К концу завтрака осознает то, что выполнил чужую просьбу по волшебству, словно не по своей воле. Найдя хоть какую-то одежду, Чонгук переодевается и выходит из комнаты, осматриваясь по сторонам. Коридор небольшой, тут, помимо спальни Чона, есть ещё три двери. За первой оказывается ванная, и парень находит странным то, что весь дом выглядит довольно старым, а ванная столь современная и опять-таки темная. Следом идёт вторая дверь, за которой скрылась довольно неплохая библиотека, но она солдату неинтересна. Следующая дверь вела в чужую комнату, пустую. Там было совсем по-другому, нежели в той, где очнулся Чон. Тут стены светлые, нет плотных штор и пугающих полотен. Комнату можно было приписать какому-то подростку, что явно интересуется многими темами и в частности военной тематикой, судя по ярким названиям книг про войну и моделькам военных кораблей, а так же по тому, о чем говорил Тэ, комната брата Кима, довольно приятная. Чонгук берет одну интересную ему книгу из комнаты, думая о том, что никто против не будет, после чего уходит оттуда. Чонгук спускается вниз и теперь может спокойно рассмотреть зал, в котором он вчера упал без сознания перед Тэхеном. Он был довольно светлым, свет проникал через цветные витражи. «Невероятная красота» — думает Чон и идёт вперёд, пройдя на кухню. Она так же отличалась от всего дома тем, что была новой. Гук её лишь взглядом обвел и двинулся к соседней комнате, это была гостиная. — Сколько тут книг, черт возьми. — книжные полки устремлялись вплотную к высоким потолкам. Внимание солдата привлекла довольно интересная картина, на которой была изображена семья. Двое взрослых в довольно интересных нарядах, что не блестали новизной и двое детей, что так безумно похожи на солдата Мин Юнги из военного корпуса и Тэхена. «Я схожу с ума.» — усмехнулся в своей голове Гук. Он садится в одно из кресел у камина и открывает книгу, что все время была у него в руках. «Дорогой мой сын. Сегодня твой день рождения, первые твои сто лет.» — Чонгук нахмурился на это, но продолжил читать. «Думаю, ты будешь счастлив новой книге, которую не читал из нашей библиотеки. С любовью твои родители Мин Юнсу и Ким Тэмин. Любимому сыну, Мин Юнги.» — Чон закрыл и отложил книгу на столик перед собой, выходя в зал. — Ким Тэхен! — кричит солдат, высматривая своего спасителя. — Чего ты кричишь? Можно же просто позвать. — недовольно ворчит из-за спины солдата Ким. На этот раз парень не пугается, оборачивается к тому и молчит, смотря в чужие глаза в поисках ответов. — Не смотри на меня так, словно ждёшь подтверждения своих догадок. — довольно улыбается Тэ. — Ты. Кто ты? — вся та уверенность, с которой Гук был готов это сказать, испарилась. — Знаешь ответ на свой вопрос, не так ли? — Я не верю во всякую чертовщину типа вампиров, понимаешь? Но… Картины в спальне 17 века подписаны твоим именем, твоего отражения в зеркале не было и подпись книги была начата словами про то, что кому-то исполнилось первые сто лет. Это ведь невозможно! Если брать ещё некоторые факты, то Мин Юнги это ведь твой брат, что ушёл на войну, верно? Почему тогда он ушёл, а ты, я… мы не можем? Может, ты ещё сможешь объяснить, почему на моем теле нет ни единой царапины? Даже те, что были от кошки, исчезли. — парень вскипает с каждой секундой, и он бы начал спрашивать ещё больше, только вот Тэхен остановил поток его слов вновь таки, лишь взглядом. — Пройдем в мою спальню. Мне кажется, все же тебе стоит рассказать все. — Ким чмокает губами и идёт в другой коридор, Чон спешит за ним. Они выходят к другой лестнице, поднимаясь выше. Видимо, это единственный подъем на третий этаж. Комната Тэхена - это целый этаж особняка, тут есть, кажется, все. Ещё одна библиотека, ванная комната, даже пианино стоит. — Присаживайся. — Тэхен указывает на кресло. Чонгук снова чувствует то же давление, что и при завтраке, будто не по воле все делает. — Итак, с чего мне бы начать? — улыбается парень, садясь напротив. — Кто ты? — хмурится Чонгук. — Я не буду с тобой разговаривать как с ребёнком, дабы донести информацию. Но все мои слова воспринимай как можно серьёзнее. — выдохнул. — И расслабься, мне неспокойно становится. — Почему это? — не понимает парень. — Узнаешь чуть позже. В общем, я вампир. Этот особняк - мой дом на протяжении около двухсот лет. Тут жила моя семья. Отец, мама и я с братом. Родители умерли около сотни лет назад, я уже и не помню, но от рук людей, конечно же. И мы остались с братом сиротами в этом большом доме. Юнги не смог смириться со смертью близких, винил людей и говорил вечно о том, что родители должны были жить ещё очень долго. Обещал мне, как только у него появится возможность, он отомстит людям. Война началась десять лет назад, и… он просто сбежал. Я не отпускал его, говорил о том, что это глупо идти туда. Мы поругались, и результат ты уже знаешь. Больше я не видел брата, он не приходил. — Тэхен смотрит на Чонгука, дабы понять его реакцию наверное. — Я знаю твоего брата, кажется. Он находится в армии Пусана, служит там десять лет. Говорят о том, что пришёл он в свои 19 сиротой. — Тэхен смеётся. — Что смешного? — И они думают, что ему уже 29? Боже, люди глупые. Юнги скоро будет далеко за 200. — парень, кажется, чувствует себя лучше, узнав о том, что родной человек жив. — Это кажется странным. — прошептал Чонгук. — А, ладно. Тогда расскажи мне… как ты смог меня вылечить? — Я тебя поцеловал. — Что? — эта новость шокировала Чонгука наверное больше, чем известие о вампирах. — Ну, поцеловал. Точнее, это можно просто так выразиться. Когда ты заявился ко мне, я уж думал просто тебя съесть. — Чон напрягся. — Расслабься! Я же просил. Шучу я так, шучу. — Несмешные шутки у тебя. — Гук отводит взгляд. — Не важно. Мне стало тебя жалко. Да и к тому же я привязан к этому месту и не могу уйти, ты бы действительно умер, и я решил пойти на крайние меры. Я поднял тебя к себе, поцеловал, точнее укусил. Собственно, могу тебя поздравить. Ты один из нас. — слова Тэхену кажется даются сложно. — Я вампир? — Чонгук чувствует себя не очень. — Нет! Ни в коем случае, вампиром ты не стал. Ты обрёл бессмертие. Теперь ты один из бессмертных. — быстро уточняет Тэ. — Почему ты привязан к этому месту? — задаёт следующий вопрос. — Думаю, это не важно. Сегодня достаточно информации ты услышал. Единственное, что ты теперь тоже привязан к этому месту. Ты не сможешь отсюда уйти, даже если постараться. — вампир опускает голову. — Тэхен, сколько тебе лет? — Чонгук задаёт этот вопрос спустя пару секунд молчания. — Мне… я родился где-то в пятнадцатом веке. Да, где-то так. Сколько мне? — спрашивает уже у Чона. — Около шести веков. Невероятно. — улыбается солдат, вставая с кресла. — Ооо, так я тебе хён. — смеётся Ким. — Да уж, действительно хён. — соглашается Чонгук, подходя к окну, и заглядывает за штору, смотря на побережье. — Это получается, теперь мы будем жить одни в особняке? — задаёт последний на сегодня, самый важный, вопрос. — Да. Только ты и я. Романтичто, не правда ли? — Тэхен вновь улыбается, расслабившись в кресле. — Я не очень то и люблю романтику между двумя мужчинами. — коситься на Кима. — Ты просто не прожил столько, сколько прожил я. Не понимаешь вкуса жизни. — вздыхает Тэ. — Ты спал с мужчинами? — задаёт нетактичний вопрос. — Я ни с кем не спал, то есть, просто читал про это в одной из книг. И мне понравилось. — Ким смутился. — Ладно, это действительно тема не для обсуждения. Спасибо большое, что объяснил мне. Я лучше пойду назад в зал и все же почитаю. — Чонгук уходит прочь, оставляя Тэхена одного.