Исчезающий

— Фрэнк, твою же... А-А-А! ФРЭНК! Джерарда всего лишь очень сильно раскачали на качелях, но верещал так, словно маньяк за ним целый квартал гонится. Айеро лишь похихикивал с этого, но "аттракцион" притормозил, не сдерживая лёгкие смешки, что переросли в истеричный хохот. — Не смешно! — Джи спрыгивает с качелей, бурчит, зачёсывает волосы назад, смахивая их с потного лба и с глубокого выдоха, наконец-то, улыбается, — Ладно, может быть, чуточку смешно... — Фу-ух, у меня аж голова разболелась, — Фрэнк, опираясь плечом об опору качелей, сделал глубокий выдох, ибо со смеху ещё и живот колит, — Высоты боишься? — Боюсь в космос ненароком улететь, — Уэй недовольно фыркнул, потирая нос, да проверил время, глянув на экран смартфона, — Чёрт, уже почти три часа ночи... Мне бы домой, иначе мама меня убьёт. — Да, моя тоже с катушек слетит, как заволнуется, — Фрэнк всё слишком пристально смотрит на своего друга, но затем неловко поджимает губы и отводит взгляд, — Тогда... До завтра? — До завтра. Джерард и сам мнётся, чувствует, что надо что-то сделать сейчас, но лишь обнимает одноклассника на прощание и уходит домой. И он почувствовал себя самым счастливым человеком на Земле, когда с утра мама спросила "Это ты с тем Фрэнком шлялся?" Не исчез. Господи, спасибо! Мурашки пробежали по коже и Джи, как полный придурок, закивал головою, даже не сопротивляясь гневной тираде. Майки же молча ел хлопья, всё читая какие-то статьи с экрана мобильника. Зануда. Успеваемость в школе упала просто завидным скачком, но что поделать, если приключения всегда приходятся на ночь? Джерард каждый раз кусает ногти и костяшки пальцев, ожидая приглашения на прогулку, и каждый раз облегчённо вздыхает, опуская плечи, когда получает приглашение от Фрэнка. Одна мысль, что будет хоть одна ночь без такой встречи, доводила до холода в кишках и жара в голове, так что он предпочитал ловить момент, пока он есть. Пока он существует. — Теория струн здесь кажется более вероятной, — а днём на переменах Майки всё доставал своего нового друга, но, что любопытно, в этот раз высказал предположение именно Рэй, — Перекликаются параллельные вселенные, всё такое. — Ты так думаешь?.. Ну да, я читал, что катаклизм в одной вселенной может вызвать сдвиг. Или, типа, как со Шрёдингером - каждая вероятность плодит ещё бóльшее множество вселенных, — Майки, сидя на подоконнике, грыз кончик карандаша, хотя прежде так никогда не делал, — Но это нам никак не поможет, пока всё так нестабильно. Рэй хотел бы спросить, какого чёрта они вообще этим занимаются, да не стал - понимает, как бедный Уэй беспокоится за старшего брата, потому лучшим вариантом будет ему помочь, чем перечить. — Может, мы вообще не в том направлении ищем? — Торо слезает с подоконника и потягивается, пока шум в коридоре начинал стихать с близостью звонка. — В смысле? — Майки похлопал ресницами, не сдвинувшись с места. — Может... Нам стоит разузнать про Фрэнка, а не о причинах происходящего? Оттуда и будем отталкиваться. — Это... Да. Ты прав. Конечно, они даже и малейшего понятия не имели, откуда начать поиски, но тратили своё время на это почти каждый день. Только иногда Рэй посвящал себя репитициям в оркестре, а Майки в это время слушал бесконечную болтовню брата о его замечательно-крутом друге. — Он тебе нравится? — наконец-то в один из вечеров Майки задал этот вопрос, ковыряя вилкой лазанью, что мама состряпала на ужин. — Кто? Джерард либо решил сыграть в дурачка, либо таковым и является. — Ну, Фрэнк, — младший Уэй усмехается и поправляет очки, — Ты о нём уже недели полторы говоришь, как о самом лучше парне планеты. Не то, что бы я прям приревновал к такому вниманию, но даже обо мне ты вряд ли так лестно отзывался, или о Линдси. А она, между прочим, твоя лучшая подруга! Так что... Фрэнк тебе нравится? — Нет. Он, конечно, милый и смешной, обаятельный и красивый, а ещё понимает меня с полуслова, а иногда и без слов, но... нет, — Джи фыркает, отпивая апельсинового сока. Он молчит, молчит долго, даже ловит вопросительный взгляд брата. Тот начинает улыбаться и откровенно ржать, от чего Джерард краснеет, а смех младшего только усиливается, — Ладно! Но только чуть-чуть! — Ага, так я и поверил. Это бы переросло в детскую драку едой, если б не мать, что решила спуститься и попить кофе вместе со своими детьми, расспрашивая о делах в школе. Да какие могут быть дела, если едва время перевалило за полночь, Джерард уже выбежал из дома, даже не расчёсывая свои вновь краснющие волосы. Ну так, на ходу более-менее привёл в порядок ладонью. Фрэнк сидел на спинке лавки, спустив ноги на сиденье, но тут же спрыгнул с неё, завидев одноклассника. На скамье лежала пачка сигарет и две бутылки тёмного, но не самого дорогого пива. На что хватило соскрябанных центов! — Джи! — Айеро крепко обнял Джерарда, почти снёс с ног, на что тот тепло засмеялся, крепко обнимая в ответ, — Твою мать, ты бы знал, как мне было хреново... — Что произошло? — Уэй тут же округлил взгляд, беря чужое лицо в ладони без спроса. Совсем не дружеский жест, но Фрэнк прижался щекой к чужим рукам, впервые выглядя... Так. Так жалко, бледно и словно вот-вот расплачется, что, в общем-то, прерогатива далеко не его, — Боже мой, Фрэнки, солнышко, что ж такое случилось... — Меня такие адские кошмары мучали, ты бы знал, — голос у него был надломленный, но Фрэнк не позволял себе даже всхлипнуть, потому он повёл друга к скамье и, усевшись на неё, закурил, протянув собеседнику бутылку пива, — Держи. Не хочу рассказывать это на трезвую голову, но... Чёрт возьми, я даже когда днём прилёг, ибо ночью не выспался, проснулся в холодном поту. Мне вечно снилась больница, плач матери и просто... Невыносимая боль во всём теле, как ломка. Это было так ужасно, а ещё... Ещё моя мама ведёт себя супер-странно, я чуть в штаны не наложил, честное слово! Джерард безрадостно усмехается, лишь поддерживая друга таким образом. Мол, ты не жалкий, так что буду смеяться там, где ты этого бы хотел, превращая свой рассказ в стендап, лишь бы не плакать. — Она как робот, прикинь? — Фрэнк открывает своё пиво, делает глоток и продолжает рассказ, выдохнув дым, — Словно есть какой-то цикл и она в нём застряла. И это не та рутина, в которой все взрослые - она даже смотрит один и тот же сериал по кругу! Это... Это просто невыносимо. Я не знаю, куда себя деть от кошмаров и ночью, и наяву... — Можешь переночевать у меня, — словив удивлённый взгляд, Уэй виновато улыбнулся и почесал затылок, — Ну, ты же сберёг меня от кошмаров, правда? И я постараюсь. Фрэнк молчит, задумчиво глядя вдаль, в парк, съедаемый темнотой сломанных фонарей. Джерард нарушает тишину шипением своей бутылки, пусть и выглядел крайне напряжённым, что аж всякое желание пить отпало. — Спасибо, — тихо проговаривает Айеро, даже не глядя на своего собеседника. Но кончики ушей, ты погляди, у него покраснели, — Я принимаю твоё предложение. У тебя хоть туалет к спальне ближе, если я внезапно ночью захочу обоссаться от страха. Джерард смеётся и пихает друга локтём в бок, пусть и вложил в этот жест немое "хватит высмеивать свои слабости, ведь я принимаю тебя таким, какой ты есть". Фрэнк сделал вид, словно не понял, потому неспешно закурил вновь, всё вертя сигарету в руках, то перекладывая её между указательным и средним, то между большими и указательным пальцами. До дома они дошли почему-то молча. Один по пути всё тёр ладони друг о друга, а второй, с чёрной макушкой, прятал руки в карманы. Было достаточно прохладно, можно подумать, что они замёрзли, но никакие холода не помешали бы болтовне. Джерард лежал на своей кровати и листал ленту в фейсбуке, а Фрэнк под шумок осторожно листал чужой скетчбук. Увидев свой портрет, он тут же поджал губы и обернулся, всё рассматривая чуть хмурого одноклассника, читающего комментарии. — Ты правда считаешь меня симпатичным? — Джи наконец-то отрывается от экрана смартфона и тут же отводит взгляд, едва словил чужой. Неужели он всё время на него смотрел? — Более чем, — честно отвечает Фрэнк и отворачивается, разглядывая чужие скетчи. Лёгкие, совсем наброски, но отображают ключевое: глаза и улыбку. Почему-то сердце забилось чаще, словно его загнали в угол, — Да и не только. Я в жизни не встречал более понимающих людей, чем ты. Уэй молчит и откладывает телефон. Кажется, друг рассматривает именно его рисунки, но он ничего не предпринял: не стал их отбирать, краснея и бубня что-то под нос и не стал выгораживать себя, будучи когда-то крутым парнем. Фрэнк молча пересел к Джерарду на кровать. — Если я этого не сделаю, то мы оба лопнем в ожидании. Джи ничего и спросить не успел, да и подумать толком, как тут же перед глазами взорвались тысячи, миллионы искр. Фрэнк вплетался ладонью в красные волосы так же бережно, как и целовал: ненавязчиво, легко, давая возможность оттолкнуть. Джерарда бросило в жар и он только сильнее прижался к парню, обвивая его шею рукой, с чего Айеро тихо усмехнулся в его губы, перекладывая подростка на себя. — Воу... — Фрэнк тихо шепчет, когда поцелуй наконец-то разорвался ради вдоха. Он чувствовал, как горят щёки, а чужое интенсивное дыхание заглушало все звуки, — Прости, я... — Замолчи. Джерард его целует вновь, уже настойчиво, заползая руками под футболку. Фрэнк от этого вздрагивает, задерживает дыхание, но позволяет, да и сам торопливо тянется к чужому телу дрожащими от жара руками. Ночь была похожа на лихорадку. Невнятную, страстную, жгучую и головокружительную. Джи проснулся растрёпанным и, повезло, что хотя бы в нижнем белье. Он лениво потянулся, сел и протёр глазки, осматриваясь в своей комнате, как впервые. Место рядом было холодным. Уэй даже пару раз провёл по нему ладонью, что бы убедиться в этом и, прикусив губу до отрезвляющей боли, осознать, что это случилось снова. Ещё и после... — Прости, мне так жрать захотелось с утра, а там и покурить, что я... Джерард? Стоящий в дверях Фрэнк (одетый в чужие домашние штаны и футболку) удивлённо захлопал глазами, глядя на то, как его "не-очень-друг" сейчас вот-вот расплачется. — Фрэнки! — Джи облегчённо выдохнул, отпуская свои плечи, в которые впился за миг до этого ногтями и даже не заметил, — Не делай так больше! Я же совсем перепугался, я подумал... — Ох... Прости, пожалуйста, мне так жаль, — Айеро тут же сел на кровать и раскрыл руки, а Джерард, не долго думая, ткнулся носом ему в плечо, — Обещаю больше не пропадать, хорошо? Всё равно нам завтра в школу, так что хотя бы в этот раз обойдёмся без ночных прогулок... Кстати! Мне не снились кошмары! — Правда? — Джерард, отвлечённый этой новостью, тут же поднял лицо и улыбнулся. Даже начал ухмыляться, заметив, как на чужой шее расцвели два лиловых пятна прошедшей ночи, — Я рад. Слушай, раз уж твоя мать - стрёмный робот, то может быть, ты остане... — Я согласен, — Фрэнк лениво упал вместе с одноклассником на кровать, тихо смеясь, но вновь повисшая неловкая тишина так и подначивала поговорить о том, что между ними произошло. Как обычно, приходится брать инициативу в свои руки, — Джер, мы, типа... Типа встречаемся? — Типа встречаемся. Джи с придыханием смотрит на Фрэнка и бережно убирает пару тёмных прядей с его лица. Это было само спокойное и самое нормальное утро за последние недели. За весь день они не сделали ничего полезного, но зато сходили в ту самую кофейню, где когда-то сидели вдвоём втроём. Они болтали бесконечно долго, словно никогда темы для разговора не закончатся, а сам Уэй неловко потянулся к чужой ладони, а Фрэнк её крепко сжал и поднёс к губам. — Что бы ни случилось, — Айеро говорит тихо, но улыбается так тепло-тепло, — Я тебя никогда не забуду. Даже если стукнет деменция. — Думаю, деменцию будет тяжело побороть, учитывая, что ты тогда забыл, где живёшь, — Джи хихикает громче, когда ловит наигранно осуждающий взгляд, — Да ладно, не смотри на меня так... Я тоже никогда тебя не забуду, Фрэнк Айеро. Никогда. На следующий день в школе Джерард впервые поздоровался с Линдси, на что та лишь кивнула. Он и позабыл о своей лучшей подруге, которая знает каждый его шаг, чёрт! Вина могла бы прогрызть в нём дыру, но, если честно, светлые чувства так вскружили голову, что оттолкнули совесть на скамью запасных. Уэй подпирал голову руками и ждал начала урока. Фрэнк никогда не приходил вовремя, так что он не волновался вплоть до середины дня - что же с ним случилось? Ещё и мобильник предательски сел. Он не появился и на следующий день. Джерард понимал, что случилось, но отчаянно отказывался в это верить. Он даже слал куда подальше обеспокоенного Майки и Линдси, которая перестала обижаться на тотальное игнорирование. С каждым днём Джи спал хуже и хуже, а кошмары сменяла обыкновенная бессонница. Кошмары были липкие, отвратные, снова с безликими врачами и пустым городом, снова со сгоревшей комнатой и силуэтом в окне. Где же дом Фрэнка? Надо к нему сходить, но место вылетело из головы, даже примерное направление, словно Уэй там никогда не был, хотя и помнит каждый постер на его стене. Через долгих двенадцать дней он даже похудел: скулы стали впалыми, а корни проклюнулись так, что можно разглядеть натуральный цвет волос. Он стал постоянно стучать карандашом или ручкой на уроке, грызть ногти до выступающей крови и рисовать, рисовать, бесконечно много рисовать портреты и пейзажи с его участием. Один из таких наиболее точных забрал брат для неизвестных целей, но у Джерарда, что спит по четыре часа в сутки, не было никаких вопросов по этому поводу, а в голове лишь одно сплошное, как новостная строка: "ФрэнкФрэнкФрэнк". Дни утекали, как песок сквозь пальцы. Уэй всё приходил в тот же самый парк, на те же самые качели, но просто сидел в них ожидая, что он сейчас вот-вот появится и раскачает до визга и сам будет над этим смеяться. Да вот... Этого так и не происходило. Каждый раз возвращаться домой, надеясь на чудо по пути - глупость, но чем ещё остаётся заниматься? Может, за месяц-то стоило отпустить ситуацию, но когда те дни были самыми яркими, странными, пугающими, но крутыми... Ну не мог же он просто так исчезнуть! Не было же это простым... Простым, чёрт возьми, эпизодом! Хочется выть и рвать волосы от бессилия. Майки постучался в комнату старшего и, так и не услышав разрешения или запрета войти, осторожно приоткрыл дверь. Джи перебирал свои виниловые пластинки, даже не вынимая их, а глаза его были такие пустые, что даже не поймёшь, живой он там или нет. — Слушай, Джер... — Майки тихо заходит и закрывает за собой дверь, — Мы нашли твоего Фрэнка. Джерард резко поднимает загоревшийся взгляд.