Несчастное известие разбитого.

- Ты сегодня чересчур закрытый,- с подозрением проговорил Фёдор, присаживаясь напротив,- что стряслось? - Абсолютно ничего,- глядя в одну точку, отрезал Дазай, помешивая ложкой чай. - Так я тебе и поверил. Выкладывай давай,- скрещивая руки на груди и закатывая глаза, произнёс Фёдор,- ты выглядишь так, будто экзистенциальную задачу решаешь. - Очень смешно. Ладно, хотя я уверен, что после ты сочтешь меня за глупца,- делая глоток чая, сдался Осаму,- когда я ехал с работы в такси, нас неожиданно обогнал по сплошной линии мотоциклист. За его спину крепко держалась девушка. Защитной формы на ней не было, только шлем, да спортивные штаны и футболка. Видя, как они обгоняют нас, я лишь закатил глаза. Камер на этой дороге не было, но сам факт обгона меня раздражил. Не люблю я мотоциклистов. Спустя буквально минуту, быть может две, когда мы проехали приблизительно метров триста, четыреста, то резко остановились. Перед нами также резко затормозила какая-то белая машина. Затем она выехала на встречную полосу, по видимому, решив кого-то объехать. Всё верно, перед белой машиной стояло ещё две. Авария, подумал я. Но когда мы объезжали машины, то я приметил стоящую на левой обочине крупную женщину лет пятидесяти с растерянным лицом. Подъехав поближе, картина засияла новыми красками. Я увидел лежащее на обочине тело той самой девушки с мотоцикла. Кисть её правой руки была в крови, большее разглядеть не успел. Рядом с бесчувственным, скорее всего, телом сидел сам мотоциклист и пытался привести девушку в чувства. Всё это я успел разглядеть за считанные секунды. Объехав машины, перед которыми стоял и сам мотоцикл, мы быстро поехали дальше. В момент рассматривания аварии в моей груди что-то очень сильно сжалось, скрутилось я потерял дар речи и даже похоже не дышал. В таком шоковом состоянии я находился ещё секунд десять, затем стало немного отпускать. Я всю дальнейшую дорогу вспоминал увиденное с трепетом в груди. В моей голове так и крутился момент, как нас обгоняет по сплошной линии мотоцикл, а буквально через минуту мы видим эту ужасную картину. Не знаю почему, но в моей голове не переставали крутиться эти мысли. Вот, эта девушка живая, здоровая, крепко держит за спину мотоциклиста- а вот уже лежит без чувств... К слову, когда мы проехали ещё минут 10, то увидели стрелой летящую скорую помощь, ставлю десятку, что как раз к этой девушке. И ведь что ещё забавно: там, где мы проезжали находится залив, и я уверен что пара ехала оттуда, судя по мокрым волосам девушки и одежде. И вот вам такой сюрприз... А самое ужасное то, что эта девушка совсем не виновата, ведь не она обгоняла по сплошной, а её друг или парень. - Один неправильный поступок несёт за собой множество других неправильных действий. Запомни это на всю жизнь, вот тебе и наглядный пример. -Видишь как в жизни всё складывается: накосячил мотоциклист, а пострадала его девушка или же подруга. Это наверное самое жестокое из всех карм, когда за содеянное получаешь не ты, а близкий тебе человек. Я тебя прекрасно понимаю. Скольких бы ты людей не убивал в прошлом, данный инцидент привёл тебя в шок. Оно и верно, не каждый день такое увидишь. Каким бы ты маньяком не был, а ведь всё равно очень жаль ту девушку. - Солидарен. - Ты, я так полагаю, думал, что я посмеюсь именно по тому, что ты в прошлом столько ужаса совершал и видел, а теперь не смог отойти от аварии, пусть она и произошла почти у тебя на глазах, что кстати ещё страшнее, ведь быть может девушку ты видел в последний раз, не дай Бог. - Да, ты верно изрёк и понял. - Так запомни тогда от меня: я всегда выслушаю и пойму, когда тебя что-то терзает, тревожит. Всегда рассказывай мне всё. Доверься мне, ведь я тебя с неистовой силой люблю,- искренне улыбаясь, промолвил Достоевский. Дазай встал из-за стола, подошёл к Федору и потянул его за локоть, как бы намекая встать. После чего он крепко обнял Достоевского, утыкаясь головой в плечо. Фёдор обнял его за спину и стал медленно правой рукой поглаживать по ней. Лицо Осаму выглядело пустым, на нём была лишь одинокая улыбка и никак не останавливающиеся слёзы. Да, он впервые за многие годы дал эмоциям верх, переставая сдерживать себя. Слёзы скатывались по его бледным щекам, затем по тонкому подбородку и оказывались на домашней футболке Фёдора. Тот лишь молча продолжал гладить его по спине, сильнее прижимая к груди. - И я тебя люблю...- прошептал Осаму, продолжая проливать горькие слёзы. А Фёдор всё молчал и гладил его по спине. Сейчас слова не нужны, ведь Дазаю нужно выплеснуть всё то, что накопилось за очень долгие годы его отсутствия. Кружка с недопитым чаем продолжала одиноко стоять на столе. Про неё забудут, ведь Дазай с Фёдором уйдут в спальню, где Достоевский будет успокаивать юношу своими долгими и тёплыми поцелуями. Про кружку вспомнят только завтра утром, когда в шесть часов утра Фёдор отправится готовить завтрак Осаму. Он возьмёт кружку со стола, выльет остатки содержимого и заполнит новым кипятком, кинет пакетик зелёного чая и оставит вновь одиноко стоять на столе.