Pretty In Red

- ... и что я получу взамен? Сбитый с толку, Чуя хмурится, смотря на американца перед собой. - Вы получите союз, и мои люди будут держаться подальше от вашей территории. Я не знаю, чего ещё вы здесь ожидаете. Фрэнсис хмыкает в задумчивости. Его глаза скользят по брюнету, сидящему рядом с Чуей, и пристальный взгляд Фрэнсиса словно обжигает, когда фиксируется на Дазае. Хитрая ухмылка, расползающаяся по уголкам его рта, заставляет Дазая неприятно вздрогнуть и незаметно прижаться ближе к Чуе. А вот то, что Фрэнсис говорит дальше, заставляет кровь Дазая похолодеть, а горло - сжаться от тревоги. Глаза американца не отрываются от глаз Дазая, но его вопрос адресован Чуе, и его голос мрачен; это заставляет комнату вокруг Дазая казаться меньше, чем она есть на самом деле. Они решили провести встречу в частном клубе. Дазай не понимает, почему. Хотя, похоже, богатые мужчины часто так делают, и он не возражает - у них здесь хорошие напитки. Но, несмотря на то, как высоко установлен кондиционер в этом месте, Дазай чувствует себя так, будто вот-вот сгорит в костре в глубине глаз американца, когда тот смотрит на Дазая так - как будто он просто ещё один объект, который Фрэнсис может купить с безумным количеством богатств, которые у него есть. - Сколько за него? Дазай чувствует, как рука Чуи на его бедре сжимается до такой степени, что это скорее болезненно, чем приятно, но в то же время это помогает Дазаю удерживаться заземлённым. - Что? - рычит Чуя сквозь стиснутые зубы. Но Фрэнсис, похоже, не обеспокоен его реакцией, поскольку просто вздыхает, по-видимому, устав от всего этого разговора, откидывается назад и достаёт толстый бумажник. - Я спрашиваю, сколько это будет стоить для тебя - отказаться от своей игрушки (plaything)*, - Фрэнсис вытаскивает пачки банкнот и кладёт их на стол, затем вновь смотрит на Дазая с порочной улыбкой. - Я заплачу вдвое больше того, что даёт тебе Чуя. Вот в чём суть, не так ли? Ты ублажаешь его, а он тебе платит? Дазай тяжело сглатывает, чтобы пропихнуть вниз комок, который быстро образуется в его горле, потому что да - это то, что было между ним и Чуей. Сначала Дазаю просто нужно было подзаработать денег на стороне, чтобы оплатить учёбу и другие расходы на колледж, поэтому он и оказался на сайте «сахарных папочек». Это не самый распространённый способ зарабатывать деньги и да, это не одобряется и может быть довольно опасным, но Дазаю повезло встретить несколько хороших парней. Чуя был одним из них, и да, изначально это было только транзакционной сделкой. Дазай ублажал Чую, как тому нравилось, а Чуя платил за всё, что ему нужно было по жизни: еду, одежду, транспорт; и даже за вещи, которые не так уж и необходимы, такие, как украшения и новый телефон - Чуя купил всё это для Дазая. Чуя не был похож на других - он был вежливым, заботливым и никогда не просил Дазая делать больше, чем ему было комфортно. Из-за этого вы можете себе представить удивление Дазая, когда он узнал, что Чуя также является боссом Портовой мафии, жестокой организации, которая заставит ваших родителей рассказывать вам страшные истории о них по ночам. И всё же, Чуя был самым добрым человеком, с которым когда-либо был Дазай. Конечно, это означало, что Чуя - самый опасный человек, с которым когда-либо был Дазай, но... Это не имело значения. В течение следующих нескольких месяцев их отношения начали постепенно меняться. Да, Чуя по-прежнему покупал вещи для Дазая, но не для того, чтобы получить от него что-то взамен. За это время их отношения стали менее транзакционными и более романтическими. Так что нет, сейчас дело не только в деньгах. Даже такой неприлично богатый парень, как Фрэнсис, не сможет купить Дазая, как дорогую машину, и взять на пробег, пока ему это не наскучит. Чуя прочищает горло, и его голос скрывает кипящий внутри гнев. - Он не продаётся. Укол нежелательного чувства обиды поражает Дазая, потому что по какой-то причине он думал, что Чуя скажет что-то о том, как далеко зашли их отношения, и что это нечто большее. Не какая-то игрушка, которую Чуя купил, приобрёл в полную собственность, но - он быстро сглатывает, потому что понимает, почему Чуя сказал это. Но всё равно больно. Фрэнсис тонко улыбается. - Я уверен, что мы сможем договориться. У нас уже есть одна сделка. - И она может сорваться, если ты думаешь, что сможешь купить то, чем я уже владею, - огрызается Чуя, и сердце Дазая сжимается от этого слова. Владеет. Ему действительно нужно было сказать это вслух? Разве Чуя не мог просто сказать этому человеку отвалить и уйти? Фрэнсис злобно хмыкает. - Я утрою цену. Чуя щёлкает языком и нацеливает на него кровожадную улыбку. - Ты можешь найти другую игрушку, чтобы поиграть с ней. ... Другую... Игрушку? Фрэнсис наклоняет голову. - Как и ты. Здесь Чуя мог бы сказать, что нет, он не может, потому что Дазай - не игрушка, и это нечто большее, но... Чуя вздыхает и бросает на американца пустой скучающий взгляд. В его тоне слышится усталость. - Я уже потратил на это* слишком много денег, чтобы просто отдать так скоро. ... Вместо этого, он сделал ход с этим. Это. Не человек. Дазай теперь «оно». И ему всё труднее сохранять спокойствие, и в груди болит от желания выбраться из этого удушающего места, но - Дазай здесь не просто так. Фрэнсис не пришёл бы сюда, если бы не присутствие Дазая, так что... Он должен просто подождать, пока они не вернутся домой. Наступает короткая пауза, когда оба босса напряжённо смотрят друг на друга, пока Фрэнсис не нарушает густую тишину смешком побеждённого и тяжёлым вздохом, откидываясь на спинку стула и убирая деньги. - Справедливо. Было бы позором потратить столько усилий на что-то только для того, чтобы это что-то забрали так скоро. Боже, когда они уже смогут уйти, чёрт возьми? Сколько ещё Дазаю нужно сидеть здесь и выслушивать всё это? К его радости, не потребовалось много времени, чтобы обменяться ещё несколькими разговорами и заключить сделки, прежде чем Фрэнсис убрался и оставил их одних. Ещё один короткий момент молчания между ними, пока они наблюдают за тем, как Фрэнсис уходит, и как только он это делает, Дазай прочищает горло, избегая зрительного контакта с Чуей; гнев и стыд пульсируют в его животе. - Теперь мы можем уйти? Намёк на обиду присутствует, Чуя ясно его слышит, но сейчас он ничего не может с этим поделать - не здесь, пока они в клубе. Со вздохом, он кивает и позволяет Дазаю первым вернуться к машине, в которой их ждёт Хироцу. Обратный путь ничуть не лучше. Дазай избегает любого физического контакта с Чуей, и Чуя мог бы что-нибудь сделать, но он пытается спасти Хироцу от необходимости слушать всё это. Тот и так уже достаточно натерпелся. Поэтому он позволяет Дазаю скрестить руки на груди и прислониться к окну, не говоря Чуе ни слова за всю поездку. Он ничего не делает, услышав тихое сопение Дазая, когда они подъезжают ближе к дому, даже несмотря на то, что сердце Чуи жаждет сделать и сказать хоть что-то, чтобы успокоить Дазая - он не имел в виду ничего из того, что сказал. Нет. Он ждёт, пока Дазай войдёт в дом, а Чуя закроет за ним дверь и снимет шляпу, чтобы отложить её в сторону. Он ждёт, пока они окажутся наверху, в спальне Чуи - ну, с недавних пор она стала их спальней - и Чуя расстёгивает рубашку, наблюдая за тем, как Дазай просматривает свой шкаф в поисках одежды, чтобы переодеться. Чуя заговаривает первым, его голос пока под контролем. - Хочешь заказать еду на ужин? Дазай сжимает челюсти. Его глаза всё ещё избегают встречи с глазами Чуи - ему нужен душ, чтобы просто смыть всё и, надо надеяться, успокоиться. Но он всё же отвечает - его голос дрожит, но пытается оставаться резким и жёстким. - Я думал, ты уже потратил слишком много денег на своё развлечение (plaything)*. Чуя приподнимает бровь - вот и ссора, которую он ждал, чтобы Дазай начал. - Ты знаешь, ты не моё развлечение, - напоминает, подчёркивает Чуя. Его голос теперь мягче, пока он ослабляет галстук, наблюдая за спиной Дазая. Всё, что он получает в ответ, это недоверчивый смешок. - Верно. Прости, позволь мне уточнить. Я хотел сказать «игрушка» (toy)*. Чуя ничего не говорит. Вместо этого он садится в своё кресло, которое использует для работы дома, и слегка раздвигает ноги, когда откидывается в нём; локти на подлокотниках по обе стороны, в то время как ладони опускаются на бёдра. Ещё раз шмыгнув носом - на этот раз громче - Дазай продолжает, пока ищет какие-нибудь штаны: - Сколько ещё ты планируешь тратить на меня, пока не найдёшь что-то новое? Чуя подавляет вздох и поудобнее откидывается в кресле. Он знал, что произнесение всех этих слов вслух прямо перед Дазаем вызовет реакцию. Он знает, что Дазай борется с неуверенностью в себе, и они так много работали, чтобы исправить это, но... Он не может позволить никому из своих врагов, даже если он вступил с ними в союз, узнать, что у него есть какие-либо эмоциональные привязанности к кому-то. Это опасно для этого человека. Это может привести к его смерти. Использованию. К попытке отнять его у Чуи только для того, чтобы насмехаться над ним и... Чуя не может позволить этому случиться с Дазаем. Он бы превратил весь город в крошево, если бы это случилось. Так что, да, сведение Дазая к какому-то заменимому объекту для Фицджеральда было необходимо, потому что это делает его менее важной мишенью для Гильдии или кого-либо ещё. ... Вроде Крыс. Просто... Чуя думал, что Дазай уже понял это. Но в то же время, он не может винить брюнета. Тот ещё молод, и эти отношения между ними всё ещё так новы. - Детка... - Не называй меня так, - хрипло прерывает Дазай. Но Чуя просто выпрямляется и понижает голос, который становится более властным, но остаётся по-прежнему тёплым - таким, в который обычно влюбляется Дазай. - Детка, - глаза Дазая наконец-то встречаются с глазами Чуи, и тот видит, какие они блестящие*, - подойди сюда. Дазай сначала колеблется, его брови хмурятся, но... То, как Чуя смотрит на него, подзывая к себе с расставленными ногами, чтобы Дазай подошёл идеально, как перчатка - ему требуется ещё секунда, прежде чем Дазай сглатывает и смаргивает слёзы. Маленькая обожающая улыбка расплывается по лицу Чуи, когда Дазай подходит ближе и позволяет Чуе потянуть его за руки, чтобы уговорить его сесть к нему на колени. Дазай не смотрит на Чую. Вместо этого его взгляд прикован к ослабленному галстуку мужчины, но он чувствует, как голубые глаза пронзают его насквозь, и Дазай вынужден сдерживать дрожь, когда руки Чуи поднимаются по его телу. - Ты не просто игрушка, - бормочет Чуя, и его прикосновения мягкие, когда он обхватывает лицо Дазая ладонями, чтобы наклонить его и посмотреть на него, и живот Чуи скручивается от вины, когда он видит, насколько сомневающиеся глаза у Дазая. Большой палец Чуи поглаживает кожу под глазом. - Ты знаешь, я сказал это только для того, чтобы защитить тебя. Чёрт - Дазай знает это. Это просто... Это невесело - слушать такое о себе вслух, и он ненавидит, как сильно это на него влияет. Он не может контролировать свои эмоции, и это грёбаный отстой. Когда Дазай всё ещё не отвечает, Чуя наклоняется вперёд, чтобы оставить нежный поцелуй на его скуле, и он может чувствовать, как ресницы Дазая трепещут против его кожи. - ... Я знаю это, - тихо бормочет Дазай, и Чуя хмыкает, придвигаясь, чтобы поцеловать уголок его рта. - Тогда, - рот Чуи ласкает рот Дазая, и это заставляет последнего слегка вздрогнуть, особенно когда он чувствует, как дыхание Чуи покрывает его губы, - ты также знаешь, что я люблю тебя, верно? Чуя говорил это и раньше - несколько месяцев назад, когда он взял Дазая в недельную поездку на Бора-Бора. Это было неожиданно, как гром среди ясного неба. Дазай был снаружи на балконе, который прилегал к их номеру, поздно ночью, просто наслаждаясь запахом ночного океана и звуком разбивающихся волн. Идеальный отдых, куда пары отправляются в медовый месяц. Вот почему Дазай был так сбит с толку, когда Чуя показал ему два билета, по которым они поедут, но когда Чуя обнял Дазая со спины, обвивая руками, и пробормотал «я люблю тебя» ему на ухо - он понял, почему. Дазай тяжело сглатывает, и на этот раз его глаза мерцают, встретившись с глазами Чуи, и те мгновенно напоминают об океанских волнах, в которых он часами бездельничал с Чуей во время их совместного бегства. О чувстве комфорта и блаженства, которого Дазай не знал, что ему не хватает, пока он не встретил Чую. Прежде чем Дазай успевает что-то сказать, губы Чуи захватывают его собственные, и это нежно, томно, так, что в животе Дазая трепещут бабочки, и он парит в воздухе. Когда они, в конце концов, отстраняются, Чуя наклоняется, чтобы прижаться губами к обнажённой части плеча Дазая, и Дазай может почувствовать множество эмоций через один только этот контакт - и иногда этого может быть достаточно, чтобы немного успокоить его нервы. Он поджимает губы, наслаждаясь теплом, проникающим сквозь его кожу, прежде чем говорит: - Я хочу принять душ. Мычание Чуи вибрирует в теле Дазая, и по его позвоночнику пробегает волна тепла. - Хорошо. Но прежде чем Дазай успевает подняться с колен Чуи, рыжий зарывается носом в его шею, чтобы вжаться туда ещё одним поцелуем. И Дазай не собирается ему мешать. Не тогда, когда это действительно приятно и успокаивающе, как будто его завернули в одеяло из всего, что есть Чуя, и ощущение нахождения в безопасности рядом с ним. Но затем рот Чуи располагается так, что касается ушной раковины Дазая, и его голос низкий, отчасти соблазняющий, что наполняет Дазая мелкой дрожью. - После того, как примешь душ, хочешь пойти и показать мне, насколько хорошеньким ты будешь выглядеть в том новом комплекте, который я купил для тебя? Дыхание Дазая на несколько секунд замирает в горле, и в его груди расцветает жар, смешанный с лёгким возбуждением и неуверенностью в себе. Не важно, сколько раз Чуя хотел, чтобы он надел что-то подобное, Дазай всё равно будет стесняться, потому что это заставляет его чувствовать себя незащищённым, открытым, выставленным напоказ и... Другим. Но в то же время он чувствует себя хорошо в подобном, и Чуе нравится показывать ему, насколько симпатично он выглядит, и это перекрывает другие чувства, протекающие сквозь его тело. После небольшого кивка Чуя улыбается и целует Дазая за ухом, прежде чем отпустить его. Душ Дазая длится дольше, чем обычно. Если он собирается надеть что-то такое роскошное, как комплекты, которые покупает ему Чуя, он хочет, чтобы его тело тоже чувствовало себя хорошо. Это означает, что он тратит дополнительное время на бритьё, скрабирование, позволяет своим волосам понежиться в кондиционере на несколько минут дольше обычного и тщательно подготавливает себя. Было ли необходимо использовать лосьон с ароматом душистой розы вместо обычного, чтобы увлажнить всё его тело? Нет, но он хочет хорошо пахнуть, так что... Пусть будет. Сложность надевания комплекта нижнего белья заключается в том, что там много застёжек и ремней, и вам нужно быть деликатным с тканью. Это раздражает, но когда всё надето и закреплено в нужных местах, последующий результат, когда вы посмотрите на себя в зеркало, будет стоить десяти минут попыток надеть его. Кружево тёмно-красного цвета с чёрными ремешками повсюду. Оно оставляет два пустых места на груди Дазая, чтобы показать его соски, и имеет красные кружевные ремешки, которые обвиваются вокруг его бёдер. Они соединены с чулками высотой до бедра, которые тоже тёмно-красные, почти как вино, которым любит баловать себя Чуя. Есть также тонкий чёрный чокер, который завершает всё это. Дазай выглядит хорошо. Он чувствует себя хорошеньким. Конечно, он всё ещё немного не уверен в себе, но сегодня вечером он проделал большую работу, и у него появился небольшой заряд уверенности в себе. Однако в самой задней части его головы есть этот крошечный и чрезвычайно ядовитый голос, говорящий ему, что он - всё ещё просто игрушка - объект - что-то, с чем Чуя может играть, пока не найдёт что-то новое. Он знает, что это глупо. Но, учитывая их разницу в возрасте, опыте, образе жизни - как Дазай может не думать, что Чуя скоро захочет чего-то или кого-то ещё? Кого-то побогаче, покрасивее, поумнее? Тяжело вздохнув, Дазай пытается вытряхнуть это из себя и заправляет прядь волос за ухо. Просто постараться не думать об этом. Как только Дазай удовлетворён тем, как он выглядит - его бинты сняты, волосы высушены и расчёсаны, а подводка для глаз наконец-то легла так, как ему нравится, - он открывает дверь ванной, которая ведёт в их спальню. Первое, что он замечает - Чуя сидит на краю кровати, опираясь на руки, отведённые за спину. Второе, на что он обращает внимание, это что Чуя не изменился - он всё ещё в своих брюках, белой застёгнутой рубашке, у которой расстёгнуто несколько первых пуговиц, и тёмно-синем галстуке вокруг воротника. Даже сейчас он продолжает быть таким горячим, без всяких усилий - это несправедливо. Третье, что замечает Дазай, это реакция Чуи, которую он предвкушал всё время, пока готовился. Глаза мужчины, некогда голубые, выглядят почти чёрными при таком освещении, и они огромны, когда сканируют всё тело Дазая, и Дазай не может не ёжиться под этим взглядом - он чувствует себя добычей, которую вот-вот сожрёт хищник, и одно это чувство посылает горячую дрожь по его позвоночнику. Ухмылка Чуи - ухмылка преступника, и он раздвигает свои бёдра шире - безмолвное приглашение для Дазая сесть - что он и делает. Трудно не дрожать от восторга, когда обнажённая кожа Дазая чувствует грубую ткань брюк Чуи под собой вместе с объёмом мышц, плотно упакованных в бёдра. Чуя испускает короткий вздох обожания, когда вновь смотрит на тело Дазая, вблизи, не зная, куда опустить свои руки и рот в первую очередь, потому что он хочет любоваться и восхищаться каждым дюймом Дазая, но... Первое, что он знает, что сделает, и о чём думал, пока Дазай был в душе, очень просто. Чуя мягко обхватывает лицо Дазая ладонями и притягивает его к себе для нежного поцелуя, из-за чего Дазай издает этот восхитительный тихий звук в глубине своего горла. Отстранившись только слегка, так, чтобы их лбы соприкасались, Чуя фиксирует свой взгляд на Дазае и видит намёк на замешательство в карамельных глазах. - Я был не прав, заставляя тебя пройти через это. Глаза Дазая на мгновение расширяются, и Чуя продолжает с решительно нахмуренными бровями; его голос полон чистых эмоций, что на мгновение удивляет Дазая. - Прости, - затем с ещё одним выдохом, на этот раз более тяжёлым и полным раскаяния, - я причинил тебе боль. Я не должен был говорить эти вещи при тебе, зная, как сильно это может повлиять на тебя. Глаза Дазая тёплые и широко распахнутые, вероятно, от шока - он не ожидал, что Чуя скажет это прямо сейчас, но в них также есть намёк на признательность. Ресницы Дазая трепещут, а его улыбка небольшая, но всё же искренняя. - Всё в порядке. Чуя может сказать, что внутри Дазая всё ещё есть камень сомнения, и он, скорее всего, будет грызть брюнета какое-то время, но они смогут поработать над этим позже. Прямо сейчас Чуя может втянуть Дазая в ещё один поцелуй, на этот раз более глубокий, с его языком, скользящим по нижней губе Дазая, чтобы потом проникнуть внутрь и прижаться к языку Дазая. Сладко. Обе руки Чуи находят задницу Дазая, и он жадно глотает небольшой вздох, который Дазай выпускает, когда он сминает его задницу и побуждает брюнета тереться бёдрами о его бёдра. - Ты выглядишь таким чертовски хорошеньким, - голос Чуи грохочет сквозь тело Дазая, и Дазай хнычет и из-за ощущений, и из-за слов, которые он чувствует на своём языке. - Я не могу представить, что когда-нибудь заменю тебя. Это глупо, но если честно? Дазай нуждается в этом. Ему нравится слышать эти заверения - это помогает. Прикусив нижнюю губу Дазая, Чуя посасывает место на его шее, которое заставляет Дазая потерять себя на мгновение. Руки Дазая находят затылок Чуи, и он тянет за несколько прядей волос, когда поток тепла становится более горячим только из-за рта Чуи на его точке пульса. - Ты действительно хорошо пахнешь, милый, - бормочет Чуя, продолжая посасывать и ласкать шею Дазая, и он чувствует, как Дазай на его коленях с каждой секундой становится всё твёрже. Дазай уже задыхается. - Это роза. Чуя мычит и опускается ниже, чтобы полюбоваться нижним бельём, которое удобно сидит на груди Дазая, обнажая его соски. - Моё любимое? - Дазай с улыбкой прикусывает нижнюю губу и смотрит вниз, чтобы встретиться с глазами Чуи, похожими на галактику, полную звёзд и тайн. - Ты слишком хорош для меня, ты это знаешь? И прежде чем Дазай успевает что-то сказать, губы Чуи обхватывают один из сосков Дазая, заменяя все слова, которые были у него на языке, легким вздохом. Просто ощущение чего-то тёплого и влажного на соске, медленно и снисходительно посасывающего его, в то время как другой сосок сжимается и растирается пальцами Чуи - чёрт, это сводит с ума. И совсем не помогает то, что Чуе нравится кусаться и кружить языком вокруг чувствительных сосков, пока они не покраснеют и не набухнут, что заставляет Дазая ещё больше протекать в трусики, и его ноги дрожат, пока он крепко сжимает волосы Чуи. Это должно вызывать смущение - то, как быстро Чуя может заставить Дазая стать болезненно твёрдым и ноющим под его языком - но Чуя любит это. Он любит то, как легко может возбудить брюнета, и это только плюс, что Дазай такой чувствительный в этом месте. Выпустив сосок изо рта, Чуя поднимает взгляд и видит расширенные золотисто-карие глаза. Губы Дазая - розовые и влажные - приоткрыты, чтобы выпускать все эти прекрасные вздохи, и его лицо покрыто восхитительным розовым румянцем. С лукавой ухмылкой Чуя сосёт два своих пальца, затем тянется к соску, который только что держал во рту, чтобы покрутить его между скользящими подушечками, и Дазай вздрагивает от нетерпения, когда пальцы Чуи растирают его сосок круговыми движениями. - Я всегда находил это милым - то, насколько ты чувствительный здесь. Брови Дазая хмурятся, потому что теперь он чувствует себя немного виноватым по какой-то причине, хотя это не его вина, но - это выражение лица стирается, когда Чуя обхватывает губами другой сосок и быстро скользит по нему кончиком языка, и Дазай стонет - громко. Когда Чуя сжимает другой сосок между влажными пальцами, Дазай выгибается на нём, его бёдра напрягаются, и он извивается из-за того, как много предэякулята уже просочилось на его нижнее бельё. - А ещё я люблю наблюдать за тем, как ты теряешь себя из-за этого, - почти рычит Чуя в кожу Дазая, такую горячую, а затем отпускает его сосок с последним чмоком, прежде чем поднять голову вверх, чтобы пососать шею Дазая. Обе руки теперь потирают и щипают его очень чувствительные соски, в то время как рот работает над его точкой пульса, и Дазай не может нормально думать, не тогда, когда горячее удовольствие достигает его головы, и он качает бёдрами в поисках большего трения. Но голос Чуи возле его уха помогает ему вернуться к реальности, низкий и успокаивающий, как возвращение к чему-то безопасному и знакомому. - Я хочу кое-что сделать. Ох? Дазай сглатывает, пытаясь выровнять дыхание, но это трудно, когда с обоими его сосками играют одновременно, и он уже звучит запыхавшимся, когда говорит: - Что? Откинувшись назад, Чуя смотрит на Дазая с однобокой ухмылкой. Сначала он планировал завязать Дазаю глаза, но сейчас замечает, что его малыш потратил время на подводку глаз, чтобы сделать этот симпатичный крылатый рисунок, и - будет жаль скрыть всё это так скоро. Прижавшись губами к скуле Дазая, он бормочет: - Можно мне твои запястья? Даже если Дазай сбит с толку, он уже глубоко в колодце удовольствия, и в его животе тугой горячий узел, из-за чего его тело реагирует раньше, чем разум, уже поднося его руки Чуе в стремительном нетерпении. Он чувствует довольную ухмылку Чуи на своей щеке: «Хороший мальчик», и не может сдержать горячего трепета, который пробегает сквозь его горло и распространяется по всему телу от этой похвалы. Это вызывает у него внутри то дурацкое головокружительное чувство, что он хорош для Чуи, может быть, даже достаточен для него. (Конечно, Дазая ему более чем достаточно, Чуя всё время говорит ему, что никогда не сможет найти кого-то другого, но неуверенность в себе - сука). Руки Чуи оставляют грудь Дазая, и младший хнычет от потери и ощущения холодного воздуха, обдувающего его твёрдые торчащие соски, но Чуя успокаивает его нежным поцелуем, пока снимает галстук, оборачивает роскошный шёлк вокруг запястий Дазая и завершает всё красивым бантом. Он не тугой, так что Дазай всё ещё может двигать руками, но достаточно прочный и крепкий, так что он не сможет вырваться - и Дазай это любит. Он любит позволять Чуе связывать свои запястья и ограничивать его способность использовать руки. Он любит ощущение того, что он позволяет Чуе брать контроль и делать всё, что тот захочет, заставляя Дазая принимать всё, что Чуя ему даст. Это волнующе. Руки Чуи снова на теле Дазая, на этот раз держат его за талию, пока он посасывает нижнюю губу Дазая, используя свою хватку, чтобы побудить его ещё немного покачать бёдрами на своих коленях, прежде чем обхватывает брюнета руками, и одним быстрым движением весь мир Дазая переворачивается, когда его подхватывают и бросают на кровать. Его спина ударяется о мягкие простыни. Он издаёт удивлённый взвизг, и трудно восстановить равновесие, когда его руки связаны, но у него нет ни секунды, чтобы приспособиться, потому что Чуя снова на нём - над ним. Руки Чуи по обе стороны от головы Дазая, одно колено сбоку, в то время как другое между ног Дазая, и Дазай чувствует себя заключённым в клетку - не в страшном, тревожном смысле, а скорее в надёжном шаре безопасности между руками Чуи, что-то в этом роде. Поцелуй, которым Чуя захватывает губы Дазая, голодный и сладкий от предвкушения большего, и Дазай хочет схватить его за волосы, но не может - поэтому его пальцы нежно поглаживают переднюю часть горла Чуи, и он негромко тяжело дышит ему в рот. - Я должен купить тебе больше симпатичных вещей для ношения, - мурлычет Чуя, оставляя след влажных поцелуев от челюсти Дазая до его груди. Останавливается на мгновение, чтобы ещё раз пососать соски, пока Дазай не дёргает бёдрами вверх, а затем спускается ниже, к тазовой кости. Губы Чуи тёплые на его коже, и его мозолистые пальцы слегка касаются ткани трусиков Дазая, прямо там, где его эрекция, что заставляет Дазая резко втянуть воздух. - Может быть, это должно быть единственным, что ты носишь, когда мы дома, - с ухмылкой размышляет Чуя, наблюдая за тем, как быстро вздымается грудь Дазая, выпуская прерывистое дыхание, пока он продолжает ласкать его эрекцию. - Тебе бы это понравилось, не так ли? У Дазая в горле сухо, когда он сглатывает, и досада начинает нарастать внутри, потому что он хочет большего, чем просто поддразнивания Чуи. - Да. Ему бы это понравилось, очень - ему нравится, как Чуя смотрит на него, когда он такой. Ему нравится знать, что кто-то вроде Чуи думает, что он хорошо выглядит. Ему также нравится, как Чуя обращается с ним всякий раз, когда он носит то, что Чуя покупает для него. Так что да, Дазай определённо не против носить симпатичные вещи всё время, когда они дома. Губы Чуи приподнимаются в ухмылке, и когда он выдыхает, его рот оказывается над промежностью Дазая, и младший приятно вздрагивает, чувствуя тёплое обдувающее его дыхание. - Но это также будет означать, что я буду отвлекаться, - бормочет Чуя, и Дазай хмурится, потому что кого это волнует? Это в любом случае хорошее отвлечение, так почему Чуя звучит так, будто это плохо? Как будто это конец света, если он всё время будет отвлекаться? Он наслаждается этим так же, как и Дазай, не так ли? Ход мыслей Дазая прерывается поражённым вздохом, когда Чуя проводит зубами по контуру его члена, дразня его ожиданием того, что будет дальше. - А это значит, что я не смогу работать и зарабатывать деньги, - Чуя продолжает болтать над трусиками Дазая и сдерживает смех, когда чувствует очень влажное пятно под своим ртом, - и я не смогу позволить себе покупать тебе симпатичные вещи. Дазай выдыхает - это имеет смысл, но, зачем вообще поднимать вопрос о покупке ему вещей? - Ты ведь можешь быть многозадачным, не так ли? Дазай задыхается. Его бёдра ёрзают подо ртом Чуи, и он может чувствовать позабавленную улыбку на своём скрытом тканью члене. Его живот напрягается, когда он чувствует, как голос Чуи вибрирует против него. - Я не знаю. Могу? Руки Чуи поднимаются по бёдрам Дазая и уговаривают их обхватить его шею - это лишь разговоры, потому что, конечно, он умеет работать в многозадачном режиме, и Дазай неоднократно согревал его член во время звонков и проведения деловых встреч. Но, ему нравится дарить Дазаю чувство власти над собой (признаться, тот уже имеет власть над рыжим - у Дазая есть босс Портовой мафии, плотно обвитый вокруг его пальца), и он знает, как сильно это влияет на Дазая, просто сказанное вслух, особенно когда они вот так находятся в постели. - Да, - Дазай слегка покачивает бёдрами, чтобы найти больше прикосновений Чуи и побудить мужчину дать ему больше, - я могу помочь тебе с этим. Чуя мычит с ухмылкой: - Я уверен, что ты сможешь, милый. Затем он поворачивает лицо в сторону, чтобы пососать внутреннюю часть бедра Дазая: сильно, пока не онемеет нёбо. Мелкая дрожь мышц Дазая, которую он чувствует под языком, подстёгивает его, наряду с постепенно усиливающимся нуждающимся хныканьем, которое издаёт брюнет. - Чуя... - Хм? - он отстраняется с чмоком, любуясь уже образующимся синяком, затем поворачивает голову, чтобы оставить ещё одну любовную метку на другом бедре. - Ты чего-то хочешь? Это тот момент, когда Дазай стонет, потому что Чуя знает, чего он хочет, но вот он здесь, ведёт себя как какой-то невиновный парень, который не намеренно сводит Дазая с ума. С нуждающимся всхлипом Дазай опускает руки вниз, чтобы запустить их в волосы Чуи. - Ты знаешь, чего я хочу. Чуя знает, но он любит дразнить Дазая - это мило. Он только хмыкает, как будто на самом деле задумывается об этом, и Дазай придвигает бёдра ближе к его лицу. Его голос плаксивый и тихий - звук, который, он знает, сводит Чую с ума. - Пожалуйста, папочка. То, как Дазай произносит это, грязно и с придыханием, заставляет Чую выругаться себе под нос, прежде чем он прихватывает красные кружевные трусики зубами и стаскивает их вниз, обнажая член Дазая: покрасневший, подёргивающийся и обильно протекающий предэякулятом. Вздох облегчения, выпущенный Дазаем, быстро сменяется нехваткой воздуха, когда Чуя сразу же берёт весь член Дазая в рот и сосредоточенно сосёт, заставляя Дазая напрячься из-за внезапно нахлынувших подавляющих ощущений. - Ах! Дазай хватает воздух прерывистым дыханием, когда губы Чуи двигаются по его эрекции, и мужчина на мгновение выпускает его член, чтобы приласкать головку и застонать от вкуса предэякулята Дазая. Затем он снова втягивает щёки, чтобы заглотить глубже, и Дазай слегка выгибается над кроватью, когда чувствует, как головка ударяется о заднюю стенку горла Чуи. - Ты такой вкусный. То, как Чуя стонет вокруг Дазая, вызывает жаркий трепет, расползающийся по телу Дазая, и похвала нисколько не помогает ему сдержать стон, который вырывается из его рта. Язык Чуи неустанно двигается, когда тот добирается до основания, чтобы заглотить его член глубоко в горло, и тело Дазая напрягается, потому что этого уже так много, и он чувствует приближение оргазма, который вот-вот нахлынет, захлестнёт его смущающе скоро. А Чуя не может насытиться вкусом и ощущением Дазая - есть что-то настолько висцеральное* в том, чтобы иметь что-то толстое, тяжёлое, горячее и пульсирующее на языке и пробовать на вкус человека, которого любишь, что это заставляет голову Чуи кружиться от нужды и голода. Когда Чуя отстраняется ради воздуха, он останавливается на том, что прижимает язык к эрекции и проводит им по всей длине члена Дазая, а затем бормочет над головкой: - Я, вероятно, смогу держать тебя во рту весь день, заставить кончить несколько раз, пока ты не сможешь больше это терпеть. Просто представив это, Дазай испускает знойное хныканье. Сама мысль о том, что он может сделать это - один из самых смертоносных людей в Йокогаме, человек, который может убить любого щелчком пальцев и заставить города бояться его, стоящий на коленях только для Дазая, со ртом, растянутым вокруг его члена - она питает властную и собственническую сторону Дазая и заводит его ещё сильнее. Но, как бы Дазай этого не хотел, он нарядился для большего, чем это. Он хочет, чтобы Чуя был внутри него. Разрушил его. Заставил его забыть обо всём сегодняшнем дне и об отвратительном чувстве неуверенности в себе и сомнении, которое по-прежнему существует: маленькое, но глубоко внутри него. Пальцы Дазая крепче сжимают волосы Чуи, заставляя старшего посмотреть на него, и Дазай вновь чувствует себя захваченным, когда пронзительные голубые глаза поглощают всё его окружение, словно нет ничего и нигде, и он может быть только там - плавать в кристально голубой воде. Чуя приподнимает бровь, в то время как его язык продолжает работать вокруг члена Дазая, но он ничего не говорит, любуясь видом Дазая, всего раскрасневшегося и тяжело дышащего - он ждёт, пока Дазай скажет то, что хочет. Дазай прочищает горло. - Я хочу больше. Ухмылка Чуи греховна вокруг его члена. - Что? Моего рта для тебя недостаточно? Сказав это, он заглатывает Дазая целиком, чем вызывает дрожащий стон, смешанный с задыханием. На мгновение слова Дазая застревают в его горле, и он тянет Чую за волосы, когда мужчина двигает головой в мучительно медленном темпе - это почти похоже на пытку, но Дазай может только расстроено, отчаянно, разочарованно хныкать, когда его выпускают изо рта. Усмешка Чуи тёмная и заставляет всё тело Дазая трястись от жара, когда он чувствует вибрацию голоса вокруг себя. - Как ты собираешься просить о большем, когда ты едва можешь говорить только с моим языком на тебе? Это заставляет Дазая надуться, потому что в этом весь смысл - он хочет потерять все свои чувства. Он хочет забыть, как говорить, и чтобы единственным словом, которое он помнит, было имя Чуи. Он хочет быть задушенным им и неспособным думать должным образом. Дазай покачивает скрещенными ногами, отдыхающими на спине Чуи, и его хватка на голове Чуи ослабевает, когда вместо этого он выбирает пропустить его волосы сквозь пальцы, чувствуя, как шелковистые локоны заполняют промежутки между ними. - Пожалуйста, папочка? Чуя широко улыбается, освобождая член Дазая и осыпая его поцелуями от основания до головки - как, чёрт возьми, Чуе так повезло с кем-то таким идеальным, как Дазай? В последний раз облизнув головку, он спускает ноги Дазая со своих плеч и ползёт вверх, чтобы его губы встретились с губами Дазая, и он чувствует, как Дазай вздрагивает и хнычет под ним, что вызывает ещё большее возбуждение в его животе. Потянувшись одной рукой в сторону, Чуя выуживает флакон со смазкой из прикроватной тумбы, одновременно с этим посасывая и покусывая губы Дазая, пока они не становятся влажными и припухшими, прежде чем откидывается назад. Прижав средний палец к ободку Дазая, Чуя усмехается, когда чувствует, что Дазай уже пытается жадно втянуть его в себя. - Ты такой нетерпеливый, ангел. Дазай опускает брови и прикусывает нижнюю губу. - Я просто хочу тебя, вот и всё. Что ж, это слишком мило, и грудь Чуи раздувается от обожания и тепла. Первый толчок заставляет Дазая издать стон облегчения с довольной улыбкой на лице, и Чуя позволяет ему немного пожить в этом крошечном мире, в котором он находится, когда полностью вводит палец и двигает им внутри, дожидаясь, пока Дазай не привыкнет. Благодаря этому у Чуи есть время полюбоваться соблазнительным видом, который ему предоставили - Дазай в женском нижнем белье, которое он купил для него; всё тёмно-красное и чёрное, безупречно дополняет кремовую кожу элегантным кружевом, прилегающим к телу; пушистые и растрёпанные волосы разметались по кровати; и, в довершение всего, лицо, окрашенное красным румянцем удовольствия - Чуя мог бы поверить, что он в самом деле мёртв, и вот так выглядит Рай. Как только он чувствует, что Дазай расслабился, он плавно вытаскивает палец и вводит его обратно, наблюдая за выражением лица Дазая, чтобы полюбоваться каждым подёргиванием его бровей и каждым движением его губ. Пальцы Чуи длинные и толстые, что означает, что даже один палец уже немного растягивает, заставляя Дазая дрожать и издавать крошечные стоны, когда он чувствует движение внутри себя. Однако, это лишь до тех пор, пока палец Чуи не выскальзывает для того, чтобы внутрь скользнули уже два, и вот тогда Дазай громко, прерывисто дышит, и его связанные руки быстро тянутся, чтобы удержаться за предплечье Чуи и почувствовать, как его мышцы сокращаются и расслабляются под рукой Дазая. - Ты выглядишь прекрасно в таком виде, - Чуя наклоняет голову, осматривая тело Дазая, и Дазай стонет громче. Его глаза встречаются с глазами Чуи, и он чувствует, что находится в совершенно другом мире, в месте, где он хочет остаться навсегда. Не задумываясь об этом, Дазай начинает опускать свои бёдра вниз, чтобы трахнуть себя пальцами Чуи. Его глаза закатываются, и хватка на предплечье Чуи становится сильнее по мере того, как тугой и горячий узел в его животе становится всё более диким. Поняв намёк, Чуя добавляет третий палец, и ему приходится сжать свою эрекцию при виде Дазая, принимающего, втягивающего все три его пальца, как будто они принадлежат ему. Он сохраняет умеренный темп, просто продолжая трахать Дазая рукой и раскрывать его разведёнными ножницами пальцами, вырывая у брюнета непристойные стоны и вздохи, бормоча ободряющие слова, заставляющие Дазая спазмировать, сжиматься вокруг него. - Ты великолепно раскрываешься, любимый, - и Дазай хнычет в глубине своего горла, ускоряя темп встречи с пальцами Чуи на полпути в погоне за большим ощущением этого крошечного прилива, захлестнувшего всё его тело всплесками расплавленного тепла. Когда Чуя поворачивает запястье и прижимает пальцы к простате, Дазай издает поражённый вздох и выгибается на кровати сильнее, чем ожидалось. Но Чуя не останавливается. Он немного ускоряет ритм по мере того, как растягивает Дазая, касаясь его простаты с каждым толчком внутрь, и Дазай мечется, его дыхание становится ощутимо учащённым. - Чуя... Его голос обрывается стоном, когда рыжий использует подушечки всех трёх пальцев, чтобы массировать простату Дазая до такой степени, что он его доит*, и Дазай вот-вот заплачет из-за интенсивности горячего давления, которое поглощает его тело, как Чёрная дыра. - О, боже... Я собираюсь... Дерьмо... - Дазай жмурится, чувствуя, что готов воспламениться в любую минуту, и всё вокруг медленно становится белым, но... - Чёрт! Дазай кричит, когда Чуя крепко сжимает его член, и почти рыдает, потому что он был прямо там, а Чуя, чёрт возьми, просто остановил его. - Ты не кончишь, пока нет, - ухмыляется Чуя. Его хватка крепка на основании члена Дазая, но его пальцы всё ещё продолжают работать внутри Дазая, и, похоже, совсем не перестают тереть его простату, что означает, что Дазай бьётся в конвульсиях, и прямо сейчас это граничит с болью. И Чуя знает, что Дазай вот-вот взорвётся из-за того, как он жесток с его припухшей железой, но - он ничего не может с собой поделать. Его малыш выглядит таким симпатичным, и он так хорош для него, и Чуя вроде как хочет увидеть, как подводка Дазая будет испорчена его слезами. - Хочешь, чтобы я трахнул тебя сейчас? - спрашивает Чуя самым невинным голосом, как будто не он почти мучает младшего перед ним. Дазай издаёт громкое хныканье, прерываемое заполошными вздохами, и его тело дрожит от желания получить разрядку. Когда он смотрит на Чую, его глаза полуприкрыты, и Дазай может только кивнуть. Его голос слабый и нуждающийся: - Да, папочка. С ухмылкой, подходящей дьяволу, Чуя наклоняется вниз, чтобы выпить до дна пронзительный стон Дазая, который тот издаёт, когда Чуя делает последний толчок в его простату, прежде чем вытащить пальцы и начисто их вытереть - им всё равно придётся менять простыни - и тянется за смазкой. - Хочешь помочь мне? - бормочет Чуя в губы Дазая, и тот хмурится, потому что как, чёрт возьми, он должен помочь Чуе расстегнуть молнию на его брюках, когда его руки связаны? - Я не думаю, что... Чуя прерывает его ещё одним поцелуем и ласкает его нижнюю губу. - Ты сможешь это сделать. Я знаю, ты справишься. То, как Чуя говорит это, как это ощущается, когда произносится в его губы, с такой утешительной поддержкой и уверенностью в нём, заставляет Дазая кивнуть, потянуться вниз и начать возиться с брюками Чуи. Это непросто, когда ваши руки сцеплены вместе, и вы не можете особо ими двигать, но Дазаю удаётся сделать это, и он получает благодарное: «Хороший мальчик», прозвучавшее в его губы в ответ. И Дазай вибрирует от похвалы, произнесённой в его адрес, даже не обращая внимания на то, что Чуя покрывает свою эрекцию смазкой, пока тот не тянется за подушкой и не поглаживает бёдра Дазая. Его голос безмятежный, когда он говорит: - Можешь немного приподнять для меня свои бёдра, милый? В нетерпении Дазай задерживает дыхание и поднимает бёдра. Глаза большие и умоляющие, когда встречаются с глазами Чуи. В его ушах ревёт ожидание и предвкушение того, что Чуя наконец-то трахнет его. Одна рука Чуи опирается возле головы Дазая, в то время как вторая обхватывает его член, готовая протолкнуть его внутрь. Руки Дазая поднимаются, чтобы обхватить лицо Чуи и притянуть его для пылкого поцелуя, и именно тогда Чуя наконец-то толкается в него, и его мгновенно обдаёт теплом, заставляя выпустить длинный выдох через нос. Чёрт - Дазай идеален вокруг него. Как только Чуя входит наполовину, то поднимает вторую руку и меняет положение, опираясь на локти и заключая гибкое тело Дазая под собой, как будто в какой-то степени защищает его от чего-то. - Чёрт, - выпаливает Дазай, когда бёдра Чуи вжимаются в его зад, затем сразу же издаёт стон от ощущения, как Чуя отводит свои бёдра назад, чтобы толкнуться глубже. - Такой большой, - бормочет Дазай. Его руки крепко обхватывают челюсть Чуи в попытке заземлиться, потому что он чувствует себя таким чертовски переполненным ощущением того, что раскололся на члене Чуи, только для того, чтобы после быть собранным обратно, как хрупкая деталь головоломки. Чуя усмехается, задавая медленный темп неглубоких движений бёдрами, чтобы позволить Дазаю раскрыться больше и в конечном итоге расслабиться вокруг него. - Да? Дазай кивает, затаив дыхание, и посасывает нижнюю губу Чуи, будто не может насытиться ею. Его ноги сжимаются вокруг талии Чуи, чтобы подтолкнуть его глубже внутрь. Чуя сдвигается, чтобы упереться головой в изгиб шеи Дазая, и посасывает его кожу. Стонет, когда Дазай пульсирует, сжимается вокруг него и ловко использует свои ноги, чтобы вдавливать его в себя. - Боже, ты такой тугой. Дазай хнычет, нетерпеливый в этом, и сжимает ноги вокруг Чуи, раскрываясь вокруг него всё больше. - Я... Влажный стон вырывается из него, когда на этот раз Чуя чуть более грубо толкается бёдрами и одновременно сосёт шею Дазая. - Ты что-то говорил? Слова Чуи звучат приглушённо, пока он работает над тем, чтобы оставить тёмную метку на коже Дазая, которой, он знает, Дазай, вероятно, будет хвастаться каждый раз, когда будет выходить на улицу. Схватившись за ворот рубашки Чуи, Дазай поворачивает голову так, что его рот прижимается прямо к уху Чуи, и он может почувствовать, как мужчина дёргается внутри него, когда он говорит: - Сильнее, - Дазай делает паузу с громким выдохом, - пожалуйста. На мгновение движение Чуи останавливается, и Дазай сначала начинает паниковать, но затем он чувствует садистскую ухмылку, растекающуюся по его коже, и в мгновение ока рука Чуи хватает его связанные запястья и поднимает их вверх, чтобы зажать над головой Дазая. Ему не нужно слышать, как Чуя говорит это, он может чувствовать эмоции через поцелуй, безмолвное «я люблю тебя», которое Чуя дарит ему перед тем, как старший мужчина выпрямляется, и его свободная рука сжимает бедро Дазая. Единственное, что Дазай получает в качестве предупреждения, это блик острых зубов за растянувшейся усмешкой, прежде чем Чуя врезается в Дазая, прямиком в его простату. - О, боже мой! - выкрикивает Дазай и выгибается дугой навстречу Чуе, но это трудно, когда его прижимают вниз за запястья и бёдра. - Вот так? - рычит Чуя, поддерживая темп. Его бёдра всё сильнее и жёстче бьются со шлепками о задницу Дазая. Звуки этого пошло наполняют комнату, и Дазай просто кивает, не в силах говорить, когда он чувствует член Чуи в своём горле. Низкий стон вибрирует в груди Чуи при виде Дазая в его власти, красивого в красных кружевах, хнычущего и икающего, потому что Дазай прямо там - он в самой глубокой части, вот-вот утонет в бассейне расплавленного удовольствия. Он не может думать. Он не может говорить. Он ничего не слышит. Всё, что он может, это чувствовать Чую повсюду, и это именно то, чего он хочет - потерять рассудок и почувствовать себя бескостным. - Можешь поднять руки и держать их над собой для меня? Голос Чуи, низкий и урчащий - вот что вырывает Дазая из тумана и проникает в его душу. Он безмолвно кивает и цепляется за простыни обеими руками, и Чуя дарит ему ухмылку - которую он даже не уверен, что Дазай может видеть прямо сейчас. Как только обе руки рыжего удерживают Дазая за талию, он не даёт тому времени подготовиться, когда подталкивает ноги Дазая ближе к груди - почти сгибая его пополам - и наклоняется, чтобы обхватить ртом один из сосков Дазая. Он может чувствовать, как сильно Дазай дрожит под ним, особенно когда он хвалит: «Ты такой восхитительный для меня», и это опьяняюще - чувствовать, как всё тело Дазая содрогается под его языком вот так. Вскоре после этого Чуя выходит, чтобы врезаться обратно в Дазая, и Дазай кричит, спазмирует и мечется под ним, в то время как Чуя продолжает беспощадный темп, и ему почти трудно сохранять свой ритм, когда Дазай невероятно тугой и чрезвычайно тёплый вокруг него. - Ты очень хорошо меня принимаешь, - стонет Чуя, вжимаясь бёдрами так глубоко, как только может, до такой степени, что слышит слезливые всхлипы, смешанные со стонами, падающими изо рта Дазая и окрашивающими воздух вокруг них. - Ты так хорошо звучишь для меня, детка. И Дазай готов упасть лицом вперёд в ошеломляющий оргазм. Единственное, что ему удаётся вымолвить, это череда заикающихся «да» и «папочка» всё то время, пока Чуя трахает его так, будто полон решимости оставить отпечаток своего члена внутри. Честно говоря - после сегодняшнего вечера он может этого добиться. Когда рот Чуи снова находит точку пульса на его шее, у Дазая поджимаются пальцы на ногах и закатываются глаза, и он крепко вцепляется в простыни, ощущая, как его вены наполняются текучим удовольствием. - Чуя, я... Я собираюсь... Чуя прерывает его ещё одним жёстким толчком, наконец-то заставляя слёзы течь по лицу Дазая, потому что напор такой сильный, и его член такой красный и пульсирующий, но не получает никакого внимания. Это действительно чертовски интенсивно, и Дазай чувствует себя как воздушный шарик, который вот-вот лопнет - его нужно просто ещё немного подтолкнуть. Чуя кусает Дазая за шею, и Дазай хнычет из-за лёгкого укола боли, которая сбегает вниз по его позвоночнику, но она тут же сменяется белым удовольствием, когда он чувствует, как Чуя стонет прямо рядом с его ухом, говоря ему, какой он идеальный для Чуи, и... Что ж, это то, что толкает Дазая головой в бассейн жара и оставляет его разум пустым, когда он тонет в нём. Дазай приятно перегружен и трясётся, чувствуя, как проливается на свой живот; плачет из-за ощущения того, что наконец-то получил эту влажную разрядку и отпустил себя - позволил своему разуму плавать в мире Чуи и расплавленного удовлетворения. Но Чуя не останавливается, и Дазай извивается от чрезмерной стимуляции, пока Чуя трахает его сквозь его оргазм, каждый раз задевая простату. Но всё, что может сделать Дазай - это принять это и позволить небесной острой дрожи ползти сквозь его тело. При виде приоткрытого рта Дазая, выпускающего запыхавшиеся тяжёлые вздохи и протяжные стоны, а также подводки для глаз, полностью испорченной и стекающей по лицу из-за слёз, которые появились из-за Чуи - ему требуется всего несколько движений бёдрами, чтобы издать хриплый стон и выпустить густые струи спермы внутри Дазая. Оргазм захлёстывает Чую одной огромной и блаженной волной. Чуя не знает, сколько времени им нужно, чтобы выровнять дыхание и вернуться к реальности. Это не имеет значения, они не против греться в тепле друг друга, пока их сознания возвращаются к ним. Постепенно Чуе удаётся сдвинуться и оставить маленькие поцелуи по всему лицу Дазая, смягчая возвращение брюнета обратно к нему, пока он опускает его ноги и тянется, чтобы развязать запястья Дазая. - Ты со мной? - тихо, мягко выдыхает Чуя, нежно поглаживая следы вокруг запястий Дазая. Дазаю нужна ещё минута, чтобы, наконец, открыть глаза - он даже не помнит, как закрыл их - и посмотреть на Чую. Он прочищает горло. - Да. Улыбка Чуи яркая и тёплая. Он наклоняется, чтобы подарить Дазаю поцелуй, пока что самый мягкий из всех, и одновременно выскальзывает из него. - Как ты себя чувствуешь? Сытым и приятно болезненным. Дазай хмыкает и довольно выдыхает, когда Чуя выскальзывает из него, и он чувствует сперму Чуи, вытекающую из него. - Я чувствую себя лучше. Лучше, поскольку весь этот вечер был полностью забыт, и теперь он в порядке... - Хорошо, - Чуя массирует бёдра Дазая и обращает внимание на то, каким оттраханным и разбитым, испорченным тот выглядит. Комплект нижнего белья покрыт спермой Дазая, и Чуя натягивает одну из кружевных резинок, обёрнутых вокруг его бедра, чтобы отпустить и услышать, как она шлёпается о кожу. - Тебе нужен ещё один душ.

***

Через несколько часов, когда они и вымылись, и сменили одежду с простынями, они снова оказываются в постели с лицом Дазая, отдыхающим на груди Чуи, прокручивая множество вариантов в приложении для доставки еды, так как им всё ещё нужно поесть. - Что насчёт этого места? - Чуя наклоняет свой телефон, чтобы Дазай мог видеть, но брюнет морщится и зарывается лицом глубже в грудь Чуи; его голос приглушён. - Я не голоден. Грудь Чуи движется с фырканьем: - Тебе нужно что-нибудь съесть, детка. И Дазай мог бы пожаловаться, что не хочет - он изнурён и хочет спать, но ощущение того, как одна из больших и сильных рук Чуи массирует его задницу, и осознание того, что Чуя заботится о нём в мелочах, например, следит за тем, чтобы он ел... - Хорошо, я съем что-нибудь, но только лёгкое. На губах Чуи появляется маленькая благодарная улыбка: - Для меня этого достаточно. В такие моменты, как эти, они могут разделить яркий смех на двоих, пока заканчивают трапезу, и позволить ночи подойти к концу с Дазаем, прижимающимся к боку Чуи, чтобы они могли забыть о внешнем мире. Они могут забыть о мафии и об опасностях, которые ждут их впереди. Подобные моменты - это моменты, когда они позволяют себе на какое-то время обрести покой, пока не начнётся новый день, и они не будут вынуждены столкнуться с новым набором неприятностей, наполненных болью, но... Это проблема для завтра.

|End|