365 дней

Танака уткнулся лицом в парту, вытянув ноющие руки. «Моё тело такое слабое. Непривычно,» — как-то отрешённо подумал Мамору. Одно занятие физкультурой отозвалось болью во всём теле. Его одноклассники бегали и кричали, создавая целую какофонию из звуков писка и хохота. Мимо пронеслись особо буйные, своими ногами они задели портфель Танаки, и тот отлетел на довольно приличное расстояние. — Идиоты! Мамору поднял на них недовольный взгляд и запустил бутылку из-под воды прямо в голову убегающему однокласснику. Полупустая пластиковая бутылка попала прямо в затылок, отчего парень ойкнул и шлёпнулся на пол. Мамору довольно прищурился. Танака с ленцой потёр поясницу. Он поднялся со стула и стал разминать плечи. — Всё так плохо, Танака-кун? К нему подошёл Ямато — одноклассник и по совместительству друг детства. Именно с ним и ещё с двумя ребятами Мамору так удачно отпраздновал день рождение. Ямато-кун не особо пострадал в аварии, отделался ушибами. Он, Котару-кун и Нобу-кун часто навещал Мамору: они приносили школьные новости и сплетни, поэтому Танака всегда был в курсе всех дел и заварушек. Когда они впервые пришли проведать его, у Танаки чуть глаза на лоб не полезли. Это было необычно и даже скорей ностальгически, смотреть на своих школьных друзей, которых он не видел года этак четыре. Конечно они временами проводили встречи, но это было уже не то, что в школьные годы — последний год учёбы в универе был тяжёлым, а потом и работа, у них вполне мирная, но бурная, а у Мамору опасная и скрытная. Они с виноватым видом вертелись вокруг него, предлагая почистить купленные фрукты или поправить подушку. Котару-кун расщедрился до такой степени, что притащил свою драгоценную коллекцию манги «Ван Пис», которую никому не позволял трогать. Он чуть ли не пылинки с неё сдувал, и если замечал, что кто-то листал её, то разражался таким криком, что дом начинал ходить ходуном. Танака и ко посмеивались, но больше не предпринимали попыток поглазеть мангу, после того как в Нобу-куна полетел казан, полный мяса и гарнира. Знатная драка и последующая уборка хорошо отпечатались в памяти Мамору, хотя бы потому, что им пришлось полночи отмывать пол и стирать шторы — «Одиннадцать друзей Оушена» они так и не посмотрели. — Сойдёт, — ответил Мамору. Ямато-кун кивнул и принялся дожёвывать надкусанный онигири. — Ну ты как всегда, обед ещё не начался, а ты уже половину бенто опустошил, — хохотнул Мамору, забирая под протестующий вскрик друга второй онигири. Ямато попытался пнуть Мамору ногой, но тот ловко отскочил, предусмотрительно держа руку подальше от друга. Танака откусил онигири и со стоном наслаждения медленно закрыл глаза. — Чёртов воришка, в кайф есть чужие онигири? Чтоб ты им подавился... Пробурчал Ямато, при этом не выглядя особо раздосадованным. Он полез в карман и достал оттуда ещё один онигири, обёрнутый в пищевую плёнку. «Всё предусмотрел,» — хмыкнул Мамору. Он двинулся к портфелю, который так и валялся посреди класса. В его боковых карманах лежало две упаковки молочного коктейля, один Танака кинул Ямато, который на лету словил его. Прежде чем открыть коктейль, парень отсалютовал Мамору. Тот отзеркалил жест. Прозвенел колокол, и школьники до этого громко гомонящие, уселись по местам. Вошёл учитель. Он держал в руках огромную стопку бумажек и книг. — Добрый день, ребята. Прежде чем мы начнём урок, я сделаю объявление. Учитель с громким хлопком уронил стопку на стол. Он стёр капли пота со лба, а после продолжил: — Как вы знаете, промежуточные экзамены не за горами...— класс издал вопль страдания. Даже Танака почувствовал что-то сродни тревоги, хоть этот этап он давно прошёл. «Это даже не финальные, так чего трястись» — несколько легкомысленно изрёк Мамору всё ещё ощущая себя не в своей тарелке, — поэтому вам всем стоило бы подтянуть все свои хвосты и закрыть пробелы в знаниях. Учитель обвёл класс строгим взглядом, не забыв остановиться на особо ленивых учениках. Те отвечали не менее лёгким взглядом. — Но сейчас не об этом. Как вы знаете, в нашем классе числится ещё один ученик, — он кивнул головой в сторону пустующей парты. Танака мельком взглянул за спину. Та самая пустующая парта была позади него. Он напряг свой мозг, чтобы в конечном итоге вытащить из него информацию касательно человека, занимающего заднюю парту. Он не мог в точности припомнить его имя, но вот что точно Танака знал, так это то, что этот самый ученик был каким-то проблемным подростком, в свободное время занимающимся нелегальными делишками. А свободным временем было всё время мира, потому как в школу он предпочитал лишний раз не наведываться. Но, к всеобщему удивлению, на экзамены он приходил, даже умудрялся их сдавать да так, что его до сих пор не исключили. Не идеально, но достаточно хорошо для человека, появляющегося в школе раз в месяц. — Некоторое время Риндо Хайтани ходил в школу, что и спасало его от риска быть исключённым. Но, как вы могли заметить, — Танака знал, что никто уже давно не обращает внимание на недоодноклассника, так что, конечно, никто ничего не заметил, — последнее время такие редкие визиты прекратились. Мамору откинулся на спинку стула, учитель стал подходить к сути дела. — Чтобы Хайтани не исключили, ему надо сдать экзамены на отлично. Для этого я подготовил справочники и конспекты, и мне надо чтобы кто-нибудь из вас отнёс их ему. Танака не смог сдержать смешок. И ради этого они потратили пять минут впустую? Чтобы какого-нибудь несчастного припахали на эту неблагодарную работу? Смешок оказался оглушительным в этой установившейся звенящей тиши. Это была сомнительная тишина, в кабинете будто разом упала температура и атмосфера стала гнетущей, удушающей. Танака приподнял брови, обводя взглядом бледные лица одноклассников. — У меня есть адрес Хайтани, я дам книги тому ученику, что ближе всего живёт к Риндо. Таких людей оказалось несколько. Мамору встрепенулся, фамилия звучала подозрительно знакомо. Первый раз он пропустил её мимо ушей, посчитав эту информацию ненужной. Хайтани? «Хай-тани...» — он забарабанил пальцами по губам, шестерёнки в его голове двигались небыстро, но зато целенаправленно. Мамору приложил ладонь ко лбу. — «Ран и Риндо Хайтани, убитые в конфликте с Токийской Свастикой двадцать седьмого сентября две тысячи восьмого года. Ха, ну тогда ему точно не понадобятся учебники». Танака ещё раз фыркнул, на что получил полные недоумения лица одноклассников. — Я не смогу, простите, учитель, у меня тренировка в волейбольном клубе! А вы ведь знаете, скоро соревнования между школами, я не могу подвести нас! Со всех сторон послышались выкрики с оправданиями и извинениями: то маме помочь надо, то к врачу надо, то предвиделась поездка к болеющей бабушке. — Значит остаётся один Танака-кун, — учитель устало потёр переносицу. — Я дам тебе адрес Риндо, Танака-кун, благодарю, что согласился отнести книги. — Я не соглашался, — Мамору выпрямился на стуле, вмиг приобретая серьёзный вид. Ему совсем не нравилась перспектива встретить очередного гопника. А уж тем более контактировать с ним — нет уж, увольте. — Ну что ж, продолжим урок, — учитель отвернулся от класса. Мамору опешил от такой наглости. «За свои двадцать семь лет я повстречал много людей: хороших и откровенно ублюдочных, но никто из них не игнорировал меня настолько очевидно». — Вы меня игнорируете, учитель? — во весь голос спросил Танака, совсем не стесняясь того, как громко прозвучали его слова. Раздражение постепенно поднималась в нём, превращаясь во что-то более тёмное, чем простая обида. Это была точка кипения его терпения, которая накапливалась долго, на протяжении всего месяца, и вот теперь она грозилась выплеснуться в виде полемики. Одноклассники молчали, ощущая всю тяжесть положения. Они предпочли уткнуться взглядом в парты, нежели прямо смотреть на Мамору. «Неужели этот ублюдок Риндо настолько чудовищен, раз к нему бояться сунуться абсолютно все,» — эта мысль ещё больше взбесила Танаку. — «Я не пойду к этому монстру». Учитель полуобернулся. Он выглядел уставшим и каким-то апатичным. — Танака-кун, не будь столь эгоистичен, твоему однокласснику нужна помощь. Я бы с радостью сделал всё сам, но работа учителя не оставляет мне и секунды покоя. Я специально просмотрел, кто живёт недалеко от Хайтани, обещаю, это займёт не так уж и много времени. — Разве не было бы легче просто исключить Хайтани? Убьём разом двух зайцев: и рейтинг класса поднимется, и отчёты о его прогулах составлять не надо будет, и времени на покой прибавиться. Мамору приподнял бровь. Учитель разомкнул губы и даже поднял палец, явно намереваясь сказать что-то гневное, но передумал. Он отвернулся, сбегая от испытующего взгляда Танаки. «Не могут исключить,» — сделал вывод Мамору, наблюдая как дрожащая от волнения рука учителя выводит тему урока. — «Риндо Хайтани задействовал свои бандитские связи? Ну и зря. Может сказать ему, что он до двадцати не доживёт?». Весь оставшийся урок Танака провёл в своих мыслях, витая где-то в облаках. На вопросы учителя он не отвечал, отдавая предпочтение степенному рассуждению о насущном. Тату больше не болело, но также и не приобрело своего блеклого вида, оставаясь яркой и мозолящей глаза. Мамору пришёл к выводу, что так оно отреагировало на касание одного из членов Токийской Свастики. Прикосновения других людей были безвредными, Танака убедился в этом на практике, пожав руки всем знакомым, некоторых, таких как Котару-кун и Нобу-кун, он даже заставил подёргать его за плечо. Вот только, как бы Танака не старался воскресить в голове знания о Тосве, он так и не смог вспомнить человека по имени Кейске Баджи. Вот хоть убейте, но Мамору был уверен на сто процентов, что в будущем Кейске Баджи не входил в группировку. «Тату реагирует на касание нынешних членов Токийской Свастики — очередная причина не пересекаться с ними,» — Мамору закусил кончик карандаша. — «Но вдруг оно отзывается на всех бандитов? Может ли моё взаимодействие с Риндо Хайтани спровоцировать второй приступ?». Как же Мамору везло на злоключения, с таким-то уровнем удачи впору заказывать гроб. «Выбора нет, придётся действовать аккуратно — Хайтани не должен коснуться меня».

***

После уроков учитель вручил Танаке пакет с книгами и удалился. Учебников, конспектов и всякой дополнительной литературы оказалось не так уж и много, как в начале показалось Мамору. В основном это были книги по английскому и химии, видимо учитель решил, что остальные экзамены Хайтани сдаст собственными усилиями или с божьей помощью, судя по количеству пройденного материала. Мамору надел портфель, взял пакет и двинулся. Одновременно с этим он прикидывал как добраться до Роппонги — именно в этом квартале жил Хайтани — чтобы затратить меньше времени и денег. На такси тратиться было жалко, Мамору ещё не успел найти подработку, чтобы начать шиковать, поэтому оставалось метро. Танака скривился, сейчас был час пик, и он уже содрогался от одной картинки огромной толпы, толкающей и наседающей с четырёх сторон. «Почему он не ходит в школу в Роппонги? Связано ли это с его криминальной деятельностью?» — размышлял Танака, двигаясь по эскалатору. Это звучало вполне правдоподобно, и Мамору решил переключиться на другие мысли. Как-то только прозвенел звонок с урока, к нему подскочили друзья: они наперебой стали трещать, охать и кричать. — Ну ты и попал, Мамору! — Ты хотя бы знаешь, что случилось прошлой зимой? — Как он может помнить, его же не было: он болел! — Да, верно! Котару и Нобу перебивали друг друга, швыряя взаимные гневные взгляды. Ямато присел на край парты и приблизил своё лицо к Мамору. — Давай я тебе расскажу, что тогда произошло, а то эти придурки ещё год спорить будут, — он поудобнее расположился на парте и продолжил: — Когда тебе подфартило заболеть гриппом, и ты провалялся в постели недели две, к нам перевёлся Риндо Хайтани. Ну это ты сам знаешь. В первый день он вроде как вёл себя тихо: ни с кем не болтал и знакомств не заводил. Об этом мы тоже говорили. Он так неделю проходил, а потом случилось кое-что неожиданное. Ты знаешь, что была потасовка, но в подробностях мы тебе не описывали... Ямато выглядел слегка виноватым. Будто из-за того, что они не договорили, теперь Мамору отправится на съедение к неизведанному кровавому чудищу. — Он устроил махач с третьеклассником Ватанабэ, тем самым, который пол района в страхе держал, он ещё в той группировке состоял... забыл как её название... но не суть. В общем, Хайтани ему ноги сломал и правую руку и череп проломил, прямо на заднем дворе, в присутствии десятка человек. И глазом не моргнув ударил головой об стену, и так несколько раз. После этого инцидента в срочном порядке пришлось стену покрывать новым слоем краски. Мы не хотели тебе говорить, ну знаешь, ты ведь можешь что-то не то ляпнуть. Лучше было бы, если бы ты считал его обычным драчливым парнем. Из горла Ямато вырвался нервный сип. «В шестнадцать у меня был хорошо подвешенный язык, это точно. Это только на службе я смог наконец-таки обуздать свою язвительность и тупость. Ребята правильно поступили, что ничего не сказали мне. В открытую я бы не лез, но вот вскользь, не осознавая, мог дурь сказать». — Мамору оставалось только поблагодарить хорошего друга. Когда он вышел из метро, его тут же ослепили яркие вывески и экраны, и это в купе с солнечными лучами. Роппонги был увеселительным районом с кучей развлекательных центров, парков и заведений, часто имеющих не совсем легальное начало. Но эта вторая сторона открывалась только под ночь, а днём Роппонги был кварталом с офисами, разнообразными ресторанами и музеями, всюду сновали прилично одетые люди, пьяницы, и подозрительных личностей при свете дня вряд ли можно было увидеть — они хорошенько прятались в самых тёмных и грязных уголках района, чтобы с наступлением сумерек вновь начать свою разгульную жизнь. В будущем Танака часто наведывался в Роппонги. Как человек, имеющий дело с Токийской Свастикой, он конечно же бывал в этом квартале, ведь именно в нём было одно из самых многочисленных скоплений борделей, наркопритонов, складов и штаб-квартир, принадлежавших Тосве. «Раньше Роппонги принадлежал двум братьям Хайтани, но после их смерти, как приз победителям, он перекочевал банде Сано,» — Мамору вертел головой по сторонам, с приятной тоской разглядывая стеклянные небоскрёбы и бетонные бизнес-центры. Незаметно расспрашивая, но временами и выбивая информацию из местных преступников, Танака выдал полиции множество секретов Тосвы. Но это был тот отрезок его жизни, когда он только-только начинал работать под прикрытием, и именно здесь он совершил целый ряд ошибок, которые в конечном счёте привели к тому, что Мамору сейчас имел. «На месте себя двадцатипятилетнего я бы застрелил того якудзу, он ведь явно был причастен к моей смерти. Не стоило тогда так палиться и выбивать из него всю дурь. Но с другой стороны, не умри я тогда, то сейчас меня не было бы в прошлом, и я бы не смог изменит свою судьбу. Стоит поблагодарить его?». Мамору замедлил шаг. Благодаря своей прошлой жизни, он мог прекрасно ориентироваться в этом муравейнике из жилых домов, ресторанчиков и ночных клубов. Он мог свернуть налево, тем самым скосить дорогу и существенно сократить свой путь, правда так риск нарваться на воришек или наркоманов увеличивался в разы. Но они вряд ли стали бы в открытую действовать днём, как раз таки из-за высокого индекса преступности в Роппонги патрулей было также немало. Танака свернул в переулок, не тесный, но чем-то захламлённый. Ломкие балки и остатки от некогда прочной и точёной мебели нагромоздились рядышком и украшали своим гордым одиночеством этот уродливый переулок. Света здесь практически не было, пахло гнилыми фруктами и затхлостью. Мамору чихнул и потёр нос. Запах стоял стойкий. Он продвигался медленно, раздумывая о том, о сём. В окнах крошащихся домов замелькали любопытные лица, кто-то открыл форточку и закурил. В воздухе витал запах сигарет и ментоса. Пару раз пробегали жирные крысы, мохнатыми лапками они тёрли масляно блестящие мордочки, настороженно глядели своими глазами-бусинками на Танаку и убегали подальше, не отмечая в нём ничего, что могло бы их привлечь. «Роппонги это не только игровые клубы, бары, публичные дома и притоны, это ещё и нищета, смешанная с отчаянием и грязью. Греховность буквально его второе имя». — Мамору прикрыл нос, перешагивая через валяющего в луже собственной рвоты мужчину. Он что-то пролепетал в пьяном бреду и ухватился за ногу Танаки. Тот зашипел и отпихнул от себя прилипчивого пьяницу и скорей зашагал прочь. «До этого мерзавца Хайтани так трудно добраться,» — сокрушался Мамору. Он в очередной раз глянул на листочек с адресом. Хайтани жил практически в центре Роппонги. Не в элитном районе, но довольно приличном. Приличном только на договорных бумагах и завещаниях. Всё-таки знания будущего очень выручали Танаку, на ближайшие десять лет он точно знал, куда не стоит соваться. Мамору прибавил шагу. Рука, в которой он держал пакет, стала ныть. И даже переложив в другую руку книги, нагрузка с мышц так и не ушла. Стоило поскорее отдать эти учебники, чтобы навсегда забыть этот момент. Танака понял, что практически дошёл — улицы стали шире и чище, с каждым шагом здания становились всё выше и выше, из чего Мамору сделал вывод, что Хайтани живёт в многоэтажке. «Ставлю двадцатку тот дом это...». Ран замахнулся и собирался нанести точечный удар прямо по затылку подозрительного мальца. Последнее время в их районе стало шляться слишком много всякого сброда, подосланного той жалкой кучкой упырей, не смирившейся с началом правления Хайтани. В последнее время они стали ловко маскироваться, находя всё более изощрённые способы насолить братьям, чего стоит один мужик-каратист, переодетый в старуху. Скольких уродов они с Риндо уже перебили? Не сосчитать. К его немалому удивлению, тот отскочил и откинул пакет. Он полетел куда-то в сторону, Рана не интересовало куда именно. «Ловкий паршивец,» — старший Хайтани вновь замахнулся, одним прыжком оказываясь перед нисколечко не испуганном парнем, нависая тёмной тенью. Танака не был удивлён, когда заметил тень за спиной. Слежка велась уже минут десять. Как можно было не заметить те подозрительные силуэты, спрятавшиеся за углом дома? «Как же легко нарваться на отморозков,» — Мамору кинулся в сторону, пакет он отшвырнул от себя, тот представлял из себя ненужный балласт. Хватило лишь мгновения промедления, чтобы высокий парень с косичками подскочил к нему, занеся телескопку над головой. Мамору нагибается, прильнув к его груди, одну руку заводя ему за шею, а другой ныряя между рёбрами и подмышкой. Парень в его руках весь напрягается, он догадывается, что сейчас будет, но этого недостаточно. Танака оскаливается, когда его противник пытается отклониться — слишком медленно. Согнув ногу, стопой он бьёт его голень, выбивая почву из-под ног. Ран рухнул на землю, чувствуя как из лёгких выбили воздух. В глазах пляшут звёздочки, а во рту отвратительный привкус — привкус унижения и потрясения. В голове не укладывается: его отмудохала какая-то сошка, в прямом и переносном смысле этого слова. Косоволосый парень лежит, и во взгляде его стоит непонимание. Он даже не двигается — так потрясён произошедшим. Танака доволен. Руки дрожат, и ноги подгибаются, но он доволен. «Это тело слабо, оно не знает, как правильно нанести удар, но я-то всё помню,» — Мамору понимает, что как только он вернётся домой и снимет школьные туфли, то увидит опухшую стопу. Но это того стоило, он отбился от вора-бандита-наркомана-убийцы, вовсе не важно, самое главное, что он смог отбиться, и это воодушевляло... Риндо не медлит. Он зол, очень зол. Его брат валяется на земле, подверженный каким-то метром с кепкой. Но не это злит его больше всего. Ран лежит и не двигается, его глаза широко раскрыты, но он не моргает. Рин не жалеет сил, бьёт кирпичом прямо по затылку этого ублюдка, что посмел навредить его брату. Зверь внутри него неистово кричит, требуя возмездия, большего. Ублюдок падает ничком, как кукла, будто и вовсе не человек. Кровь из пробитой головы проливается на пыльный асфальт и сапоги. Младший Хайтани откидывает кирпич. Риндо в три шага оказывается рядом с братом, он присаживается на корточки. — Нии-сан, ты как? Наконец Ран моргает. — Я в норме, — он принимает сидячее положение и хватается за ногу. — Этот упырь даже толком и бить не умеет, но технику выполнил правильно. Слабак. Старший Хайтани фырчит. Риндо склоняет голову на бок, подпирая щеку ладонью, размазывая по ней не успевшую застыть кровь, и разглядывает растрёпанные волосы брата. Тот хватается за шею и начинает разминать её. Он не выглядит особо побитым, и зверь внутри Риндо успокаивается. Телескопка лежит рядом, её цилиндры искрятся на свету. Ран бережно подбирает и складывает её. Он встаёт, а следом поднимается и Риндо. Они молча, даже не сговариваясь, собираются покинуть это место. Если кто-то из жильцов видел их неудачные разборки, то с минуту на минуту сюда прибудут копы. Хайтани не первый год промышляют такими делишками, им ли не знать, что в Роппонги днём лучше не шуметь, особенно так близко к центру. Младший Хайтани уже почти обошёл лежащее без всякого признака жизни тело, но вдруг взгляд зацепился за пакет и конспекты, вывалившееся из него. Они в хаотичном виде валялись вдоль серой стенки дома. Видимо парнишка особо не церемонился и швырнул свою ношу без всякой бережности, лишь бы отвязаться. Отчего-то Риндо захотелось взглянуть на них. Это было сию минутное желание, такое незначительное и быстрое, он не успел толком и подумать, как конспект уже лежал в его руках, заляпанных чужой кровью. Он открывает первую страницу и читает. А потом ещё и ещё. Эти слова, термины и факты звучали отдалённо знакомо, стоило лишь вытянуть их из памяти. «Неужели...». Он не смотрит на тело. Даже когда их с братом упекли в колонию для несовершеннолетних за убийство одного урода ему было плевать. Он не чувствовал ни страха, ни суеверного ужаса, и уж тем более он не чувствовал раскаяние. Но сейчас, стоя на этой чистой улице, замызганный с ног до головы кровью, он почувствовал что-то. Оно было совсем крохотным и мимолётным. Но оно было, и впервые Риндо испугался. Разве он должен был волноваться, страшиться непонятно чего? Ран стоял за его спиной, через плечо кидая короткие взгляды на конспект. — Брат, — Риндо медлил. Ему всё ещё было не по себе, но вместе с тем в нём поднималась волна тупого раздражения и злости на себя. За этот нерациональный страх, секундную заминку. — Кажется мы вляпались в дерьмо, — договаривает младший Хайтани и захлопывает тетрадь. Ран заинтересованно поглядывает на брата. — Мы походу умудрились повстречать моего днокла. Рин подходит к пакету и начинает в нём рыться. Сложенный пополам лист с адресом их с Раном квартиры лежит на самом верху. Риндо кивает головой, полностью удостоверенный своей догадкой. И она ой как не нравилась ему. — Ну и лох ты, Рин, — пожал плечами Ран. Эта новость никак не тронула его. — Ты меня слышишь? Мы моего одноклассника завалили! И не я один в этом виноват! Младший Хайтани разворачивается к брату. Риндо выглядит встревоженным, подмечает Ран. — Ну и пусть, пошли уже. Надо разобраться с теми выродками. Старший Хайтани в полном безразличии отходит на несколько шагов. Ситуация была не выигрышной, но когда они могли были быть уверены в полной безопасности? Он двигается спиной вперёд, не отворачиваясь от брата. Рин хватает его за руку. Они стоят как две противоположности: один весь нахохленный, с едва выступающим волнением на лице, а другой как застывшая восковая фигура, совсем не беспокоится, будто чувств и вовсе не имеет. — Ты не понимаешь, Ран! Его сто процентов этот дед подослал, если мы его тут оставим, с ним может что-то случиться. — «Он может умереть», повисли несказанные слова в воздухе, но они и так это прекрасно понимали. — В школе знают, куда он пошёл, если он не вернётся, начнут рыть под нас — я не окончу школу! Риндо не скалится в привычной лживой расслабленной манере, как часто он любит делать в спорах с Раном да и просто в спорах с любыми людьми. Сейчас он был предельно серьёзен. — И вообще почему я должен ее оканчивать! Мне и основного образования хватит! Но нет же, тебе же надо, чтоб я отмучился... Возмущался Риндо, сильно отходя от начальной темы. «Весь этот гомон был устроен из-за этого?» — Рану хочется смеяться, но он этого не делает: Риндо обижался бы после этого дня три. Он спокойно поигрывает телескопкой. Ран не уверен, что парень (одноклассник), которого они так необдуманно завалили, проживёт долго. Старший Хайтани кидает косые взгляды на распростёртое тело на асфальте: лужи крови под головой нет — уже хорошо, лишь тягучие капли рассеяны по всей дороге. Это, пожалуй, странно, но так же на руку им. Поэтому Ран говорит: — И что ты предлагаешь?

***

— Какого дьявола мы притащили его к себе на хату! — Какого дьявола я делаю у вас на хате! Мамору часто заморгал, надеясь, что картина, которую он имел счастье лицезреть, рассеется сама собой. — Великолепная идея, Рин! Молодец, возьми с полки пирожок! — Тебе надо было именно сейчас начать жаловаться? До этого настроение не то было? Танака в ужасе отполз назад, упираясь в тумбочку для обуви. «Так это и есть Ран и Риндо Хайтани?» — Мамору прищурил глаза, рассматривая сначала одного, а потом и второго брата. — «Ран это тот, что высокий и с косичками, а Риндо в очках и с выбритым затылком и висками. Вот мы с вами и встретились». Голова все ещё раскалывалась, а в ушах звенело. Всё плыло перед глазами, и даже несколько брезгливые лица братьев Хайтани его не бесили, он был озабочен своей ноющей головой и опасным происшествием, в которое он вновь умудрился вляпаться. В голове всё не укладывалось: что он тут забыл? Братцы поняли, что крупно налажали и решили, что таким способом исправят положение? Честно, Танака был лучшего о них мнения: даже он не стал бы приводить в свою квартиру человека, которого до этого пытался побить или скорей всего убить, если брать в расчёт ноющий затылок. Пока старший и младший Хайтани кидали взаимные саркастические ответочки, Мамору осматривал помещение, в котором очнулся, выискивая путь к отступлению. Он был в светлом коридоре. Впереди виднелись двери в комнаты. Потолок был с подсветкой, левая стена была зеркальная — за счёт этого братья визуально расширили коридор; на другой стене висела парочка авангардных картин в лаконичных чёрных рамах. А сзади, конечно же, была дверь, массивная и железная. — Рин, он нам весь ламинат испачкал, сам будешь за ним убирать, — подметил старший Хайтани, прежде чем обратиться к Танаке. — До двери дойдёшь сам или тебя подбросить, — абсолютно нейтральным тоном проговорил Ран, вкрадчиво и тихо, так, как говорят за секунду до убийства. Но Танаку таким было не напугать, он уже пережил одну смерть. «Вы правда хотите вышвырнуть за дверь человека, которого минуту назад сами же и притащили?». Но видимо у братьев была какая-то своя особенная логика, к тому же они по всей видимости обладали собственным тайным молчаливым шифрованием или телепатическими способностями: они неотрывно глядели друг на друга, но между тем это не выглядело как немое препирательство, скорей как мирное совещание по решению неотложного дела. Танака решил не дожидаться, когда Ран Хайтани впустит в бой свою телескопку и отправит его в открытый полёт вниз по подъездной лестнице. — Благодарю за столь тёплый приём и за то, что оставили в живых. Был бы удар посильнее, вы бы меня уже хоронили. Мамору всё же не смог сдержаться от язвительного комментария. — Так от тебя было бы меньше проблем, — повёл плечами Ран. — Жаль не сложилось. Риндо запустил левую руку в волосы, а в правой держал пакет с тетрадями. Он выглядел встревоженным. Заметив на себе пытливый взгляд Танаки, парень скривил лицо, стирая все признаки уязвимости. — Скажешь кому-то о том, что с тобой произошло, мы достанем тебя хоть из-под земли — будешь трупом. Добавил младший Хайтани. Он больше не казался сконфуженным, и Мамору напомнил себе, что Хайтани, как старший, так и младший, беззащитными не являются и постоять за себя могут. Танака приподнял уголки губ: — Не в первой. Почти коснувшись ручки двери, он вдруг понял. — Когда вы тащили меня... со мной ничего не происходило? — Мамору старался не смотреть на лица братьев, которые выражали толику замешательства и грубую весёлость. — Что-то вроде приступа эпилепсии. По их лицам он понял, что Хайтани не понимают его.

***

— Он странный, — сказал Ран, как только входная дверь захлопнулась за незваным гостем. — Ага, — согласился Риндо, посильнее сжимая пакет с тетрадями.