В душе расцветало лето

Бен зажигает бенгальский огонь и переводит взгляд на блики, рябящие по воде. Сдувает со лба отросшую за лето чёлку. Рэй искоса наблюдает за ним, прислонившись щекой к сгибу локтя. А на ответный вопросительный взгляд застенчиво и слишком поспешно отворачивается. Бен всегда и на всех смотрит прямо-оценивающе, не опасаясь, что его могут неправильно понять. Рэю немного неуютно, поэтому он ëжится, уставившись в воду. Светлая речка, складки поверхности заигрывают со светом. Облака загораживают далёкие маяки-звёзды. Постепенно становится душно, хотя утро ещё не спешит наступать. Вообще, это началось ещё полгода назад. Рэй захотел поэкспериментировать, Бен — нарушить приличия и правила дома. Они ещё с Нового года условились провести летом три бессонные совместные ночи (по одной на каждый месяц) и пересмотреть так много фильмов из их собственной коллекции, сколько успеют. Сейчас середина августа. У обоих диковатый вид, торчащие волосы (хотя у Рэя они ещё прилично выглядят. На ворчание о его идеальной внешности он только фыркает, наматывая крашенные пряди на пальцы), синие круги вокруг глаз (которые тоже портят только Бена, отнюдь не придавая его коже «аристократической» бледности). Наушники одни на двоих и выпускной класс на носу. Бен смотрит на вычерчивающийся пейзаж так, будто весь мир стал огромным воплощением скуки. Он привык принимать всë с равнодушными проблесками злости или тепла. И всегда на чужие требования, угрозы и просьбы отвечать сухое «ладно» (и после никогда их не выполнять), молча уходить к воображаемой пропасти, забывая на минуту-другую проблемы. А теперь остался в итоге на всю ночь со старым другом — и ни о чëм не жалеет. Глупые слова стираются, смываются тьмой, а тишина наполняется шумом ветра. Легко. Рэй не всегда понимает его, из-за чего часто тушуется, не решаясь задать нужные обоим вопросы. Он видит только то, что можно-таки заметить с близкого расстояния, как бы Бен ни пытался шифроваться (что делает из рук вон плохо, потому что привык думать, что всем на его проблемы глубоко плевать. «Вот придурок…»): синяки на бледных руках, усталый и измождённый вид, нервные мелкие жесты. Рэй учится понимать без слов, уважая чужое личное пространство. Бен делает то же самое, но часто ровно наоборот, без конца напоминая про те проблемы, от которых Рэй привык уклоняться, упорно не замечая вредных для себя последствий («Как можно быть настолько глухим к себе?! Проснись наконец, пора наводить марафет тем идиотам!» — «Блин, успокойся, они же нас разукрасят — их пятеро на нас двоих!» — «Тогда соберись и скажи нормально, чего они пристали. У тебя мозги на месте? Ты учишься здесь уже месяц, просто пожалуйся взрослым, я ведь не могу всё время с тобой нянчиться!» — «Агх, ты невыносим»). Прекрасный симбиоз. Они сидят неподвижно, само собой решив ни о чём не заговаривать. Мокрый песок прилип к кедам, ветер почти совсем замер. «Вот бы почаще так». Небо полосато выцветает, сереет, отражая невидимый свет. Слабый туман опадает белой росой, их щëки и руки краснеют от влажного холодка. Свет наслаивается на тишину, резонируя слабым гулом. Светает.