Счастье

      «Счастье. Кто-то описывает его, как тысячи фейерверков, взрывающихся в груди. Разве это счастье? Скорее радость. Счастье — это наоборот, свобода от фейерверков и прочей головной боли. Счастье — это спокойствие, когда внутри всё на своих местах, а при взгляде вперёд только большое, светлое будущее.»       — Шерлок, так ты мне ответишь, что такое для тебя счастье?       — Смесь определённых гормонов, выброс которых спровоцирован положительными эмоциями.       — Ясно. Другого я от тебя не ожидал. Что ж. А что такое жизнь?       — Ну… Это такая противная фигня, которой страдают все люди и не только.       — Шерлок! Ты опять задумал меня бросить?       — Ни в коем случае, Джон. — Шерлок улыбнулся и глянул на Темзу. Они решили прогуляться и теперь стояли на набережной.       «Природа — лучший художник. Именно она создала на небе такой градиент цветов. От цвета твоих обворожительно красивых выступающих на руках вен, к цвету твоих пальцев, после того, как ты вылезаешь из холодной воды, а после к твоему загару и в конце к цвету моих щёк, каждое утро, когда ты выходишь в кухню без футболки.»       Порыв холодного ветра вернул Шерлока в реальный мир. Он посмотрел на стоящего рядом, любующегося закатом друга.       «Что ты со мной делаешь?! Я же презирал сентиментальности и отрицал красоту. А потом появился ты. Я потерял себя… Я обрёл тебя. И я не знаю, что мне делать.»       — Впервые в этой грёбанной жизни я не знаю, что мне делать! — Холмс не заметил, как эти слова сами вырвались из его уст.       — Шерлок, что случилось?       — Ничего, Джон.       «Нет, случилось. Как ты не видишь? Случился ты, перевернул всё моё нутро, весь мой мир! Спасите!»       — Я вижу. Шерлок, ты можешь сказать мне, что произошло. Я пойму тебя, поддержу и постараюсь помочь, чтобы это ни было.       На этот вопрос был только один правильный ответ.       Без лишних слов.       Без лишних сантиментов.       Холмс наклонился и коснулся губами губ Джона.       Страх, волнение, мир вокруг них закружился и потух.       Паника. Чистая паника. Она накрыла с головой и заставила отстраниться, но всего на пару миллиметров. Горячее дыхание обожгло нежные, замёрзшие губы Холмса.       Подул сильный ветер. Бриз Темзы сковал лёгкие холодом. Зябко.       Мозг гения, кажется, впервые в жизни отключился. Жар. Нежной кожи губ коснулась такая же нежная кожа. Глаза невольно распахнулись. Мужчина тут же утонул в чужих зрачках, обрамлённых тонкой серой нитью. Губы скользнули по губам, создавая ощущение небывалой лёгкости и чувство, будто две влюблённые души, оставившие свои тела на земле, кружатся в танце среди пёстрых облаков.       Целовался ли Холмс? Да, определенно. Много? Однозначно. Было ли что-то подобное когда-либо ещё? Нет. Никогда.       Всё хорошее рано или поздно заканчивается, но это закончилось слишком рано.       Джон отстранился, облокотился на перила и отвернулся, делая вид, что смотрит на закат, но Холмс успел заметить его задумчивый взгляд и нахмуренные брови.       Шерлок уже было открыл рот, чтобы поговорить о случившемся, но не успел.       Заиграла звонкая мелодия. В душе детектива поднялось раздражение, которое поднимается, когда телефон звонит не вовремя.       — Да, Лестрейд. — Холмс внимательно слушал друга, а его глаза всё больше загорались. Трубка была брошена на середине слова инспектора, — Джон, у нас дело. Ты со мной?       — Конечно, — слабая улыбка озарила, уже совсем было мрачное лицо.       Полы пальто взметнулись вверх, словно антрацитовые крылья. Смелый, уверенный взгляд ледяных глаз и лёгкая ухмылка с оттенком хищности. Он будто летел над землёй, над людьми, над суетой этого мира, Лондона.       У Джона при взгляде на него перехватывало дыхание, в глазах мутнело, ноги подкашивались. Но от всего этого отрезвляла лишь одна мысль: «Это неправильно». А пустоту, отчаяние и запертый в груди вой, можно безнаказанно проигнорировать. Безнаказанно до поры, до времени… Но сейчас это неважно. Сейчас они запрыгивают в кэб и мчатся по улицам Лондона навстречу новому делу. Облака бегут за ними по серому небу.