Счастье

      В голове всё путается. Мысли, мысли, мысли... Голова идёт кругом и отдаёт пульсирующей болью в виски. Шерлок снова растянулся на диване, словно кот. Стройные ноги изящно закинуты на подлокотник, а большие мокрые ладони прижаты друг к другу.       О, да. Он всё же сделал это. Он поцеловал Джона. Поцеловал человека, которого боится обидеть, которого готов слушать, о котором готов... Заботиться? Наверное, это люди называют любовью. А это противное щекочущее чувство в животе – бабочками?       Только, видимо, Джону всё это не нравится. Прошло вот уже два дня с того поцелуя и... Ничего. Совсем. Каждый раз, когда Шерлок решался подвести к этому разговор, Джон, будто что-то предчувствуя, ретировался, а в детективе просыпались кошки и начинали точить когти о грудь.       — О, Грег, если бы ты знал, как не вовремя позвонил — с губ Шерлока сорвался лёгкий шёпот. — Тем более, что дело оказалось до ужаса простым. А, точно, вы ведь кучка идиотов из Скотланд Ярда, не способная раскрыть больше мелкой кражи в супермаркете.       Дверь с хлопком закрылась.       «Громкость 75 децибел — устал, не в настроении коммуницировать. С учётом пятницы, лучший вариант — поздороваться и быстро уйти в свою комнату. Главное, чтобы у него не осталось сил ругаться за ногти в шкафчике» — меньше, чем за секунду мозг Шерлока обработал всю предложенную информацию и облизнулся. Холмс же, стараясь сохранять бодрый вид и не подавать признаков полного опустошения, отправился к себе.       — Добрый вечер, Джон.       — Угу.       В голове гения мелькнула мысль, что всё немного хуже, чем он предполагал. Джон... Злится? Похоже на то. Всё настолько плохо? Он задержался на сорок две минуты, но пришёл без продуктов. От него не пахнет ни алкоголем, ни женскими духами. Вероятно, не хотел идти на Бейкер-стрит и гулял по Уонстед парк.       Просторная, незастланная кровать приняла расслабленное тело в свои объятия. Шерлок мало знал о родителях Джона. И в принципе, о его семье. Знал, что есть сестра, по всей видимости, старше его. И она точно не гетеросексуальна. Вероятность того, что Джон тоже, возрастает. Можно предположить, что Гарри начала пить после неудачного каминг-аута перед родителями-гомофобами? Туман постепенно застилал глаза, пробирался в мозг и отпускал каждую клеточку тела на покой.

***

      — О, Шерлок, доброе утро! Как спалось?       — Прекрасно, миссис Хадсон. Вы хотели мне сказать что-то важное. Или, по вашему мнению, важное.       — С чего вы взяли? — слегка натянутая вежливая улыбка расползалась по лицу.       Когда Холмс повторил имя домовладелицы, в голосе прибавилась пара жестяных ноток. Марта встрепенулись с тихим «О, Боже!» и заговорила тихо и взволнованно:       — Вчера вечером я решила принести вам чай, но в гостиной оказался только Джон. На секунду я увидела влажные следы на его щеках. И я... — не удивительно, что её бессовестно перебили.       — Довольно. Спасибо за информацию.       Явно желая попросить поговорить с другом, женщина открыла рот, собираясь произнести имя детектива, но была прервана отчеканенным: «Спасибо, миссис Хадсон».       Когда домовладелица, наконец, скрылась за дверью, Шерлок прислонился к кухонному столу и прижал сложенные пальцы к подбородку.       Учащённое дыхание, похолодевшие пальцы, бегущие по спине мурашки. Мысли неслись бесконечной каруселью. Джон. Он плакал. Человек, который не должен плакать. Человек, который должен быть самым счастливым. А Шерлок не в состоянии помочь.       Слух резанул страстный стон. Холмс достал телефон из кармана и сразу стал собирать мысли в кучу.       Видимо, звук привлёк внимание Джона.       — У нас дело? — будничный тон друга кольнул сердце.       — Именно. И мне нравится, что ты не использовал формальности и сразу перешёл к делу.       Доктор облокотился о косяк:       — Опять не завтракаем? — на его лице играла задорная, предвкушающая улыбка.       — Купим что-нибудь по дороге. В игру, Джон, в игру! — Шерлок, заворожённый, отправился готовиться, чтобы более красочно в очередной раз рассказать Андерсену, какой он идиот. Но, выходя из кухни, зацепил друга. Их плечи соприкоснулись и, словно шёлк о стекло, образовали разряд электричества.

***

      Блондинистая голова слегка закружилась после резкого подъёма с колен.       — Телу около трёх недель. Причина смерти – асфиксия. Предположительно, ей помогли. Характерные следы на шее, в добавок, сломанные ногти. Девушка сопротивлялась.       Из-за спины Ватсон услышал громкий, властный, спокойный голос и вздрогнул. По телу пробежали мурашки.       — Спасибо, Джон. Но ты не заметил одну маленькую деталь. — Шерлок встал на колени рядом с доктором, наклонился и приподнял голову трупа. Ноги доктора подкосились. — Ссадина. На левой щеке. Нанесена явно посмертно. — Два пальца, покрытые кожей перчатки, указали на пах жертвы. — Одежда не тронута, как и тело. — Детектив, будто взлетел и порхнул в сторону.       Волосы стоящего рядом Джона колыхнулись и вызвали волну дрожи по телу.       — И того: симпатичная девушка в лесу Уонстеда с посмертной ссадиной на щеке, оставленной ботинком, но преступник не надругался над ней. Убийство из ненависти... — детективу понадобилось несколько секунд чтобы перевести дыхание и унять озорной блеск в серых глазах.       — Но у неё нет никаких вещей с собой. Это же явное ограбление!       — Помолчи, Андерсон. — глаза Грега недобро блеснули. Видимо, это заметили все, кроме самого Филиппа.       — Вы поверите мне или психу?       Кулак Джона нервно сжался в кармане, в глазах Лестрейда загорелся праведный гнев, а сердце Шерлока тихонько ёкнуло, как ёкало каждый раз, когда его что-то задевало. И каждый раз это выливалось в специальную, фантастически натуральную, едкую ухмылку и какую-нибудь колкость.       — Андерсон, просто, понимаешь, есть люди тупые. Например, ты. А есть умные. Например, я. И умные люди сразу видят женскую одежду с маленькими карманами, в которые ничего не вмещается. У неё была сумочка. И прежде, чем ты скажешь очевидное, грабитель не стал бы бить труп. Нам надо найти сумку. Судя по цветовой гамме, она жёлтая.       Последняя новость явно пришлась не по душе Грегу.       — Маленькая, жёлтая, кожаная среди жёлтой опавшей листвы. Нам нужно разделиться.       Консультирующему детективу не потребовалось столько времени на обработку информации, поэтому он уже направлялся в сторону, в сопровождении лучшего друга. Мозг гения не прекращал усердной работы ни на секунду, поэтому его уста не смыкались:       — Он явно шёл отсюда. Скорее всего, взял что-то из сумочки и кинул её неподалёку. Далеко отходить не стал бы, поэтому... Здесь! — Холмс встал на одно колено и достал из под неестественно, что было видно только Шерлоку, лежащих листьев сумочку. — О, Андерсон, какой же ты идиот. Мало того, что думал, что это ограбление, так ещё и пошёл не в ту сторону. Его взяли в полицию за самый низкий балл IQ?       В какой-то момент кучерявый затылок больно ударился о кору. Кулаки солдата крепко сжались на воротнике белоснежной рубашки. Язык Джона бессовестно хозяйничал во рту детектива, заставляя того сползти вниз по дереву. Находка полетела на землю. Длинные, очаровательные пальцы впились в затылок. Из живота вверх поползло щекотящее чувство. Если бы не сильные руки, держащие ворот, Шерлок давно упал бы наземь. Мышцы горла отчаянно пытались подавить стон радости и, кажется, счастья. Полного и безграничного.       Каждый человек – это отдельный мир со своим личным адом и раем. Человек – это тело, душа, мысли и эмоции. Кто бы, что не думал. Теперь, человек – Шерлок принадлежал Джону Ватсону.

Полностью.