Джек Тодд и методы циничного мышления

На самом деле, всё оказалось не так уж плохо – начиная со шрама, и заканчивая общей ситуацией, в которой я оказался. Я даже не знал имён своих соседей, но один из них, глядя на мою перекошенную рожу, спросил: - Джек, с тобой всё в порядке? - Нет… Сидеть больно – выдавил я сквозь плотно сжатые зубы. - Так, ребята, давайте одеваемся и уходим, уроки скоро начнутся! Джек, не торопись, я сейчас что-нибудь придумаю. На облачение в мантии у них ушло всего пару минут. Оставшись в одиночестве, я посмотрел на источник боли, но не увидел ничего нового – та же самая жопа, что всегда и везде. Стоять было на порядок легче, так что к возвращению моего безымянного благодетеля я уже оделся и собирался выдвигаться на завтрак. - О, тебе уже лучше? - Стоять не так больно. - Всё равно, поворачивайся, помажу тебе спину. - Зачем? – удивился я. - Этим наша команда по квиддичу мажется, успокаивающая и облегчающая мазь. - Хорошо, давай попробуем намазать поясницу – сказал я, поднимая мантию. До меня только что дошло, что я чуть не раскрыл истинную причину своих неприятностей первому встречному. - Это ещё что, вот у моего дедушки спина так болит, он даже ходить не может, пока не намажется как следует! – хафлпафец сноровисто размазал мазь по голой спине. - Твой дедушка – магл? - Ну да, как и вся семья. А ты из чистокровных? - Вроде того. - Странно. - Что странного? - Ну, ты не похож на то, что про вас рассказывают. А почему у тебя спина болит? - Не знаю. - Я мечтаю выучиться на волшебника и вылечить своего дедушку, а потом и маму с папой, если с ними что-то случится. Как ты думаешь, это возможно? - Ээээ, ну, если быть честным, то на самом деле меня настигло древнее родовое проклятие, о котором мне нельзя никому рассказывать. - Точно! Видел директора Дамблдора? Такой старый, но держится совсем не как мой дедушка. - Да, большинство старых волшебников такие. – сказал я, чтобы поскорее отвязаться от собеседника. - Ха, смотри, моя рука почти не опускается! – ладонь, которой он растирал мне спину практически потеряла вес. - Да, прикольно… Я вышел из спальни, размышляя о том, как можно использовать эффект «облегчения», да и сам я чувствовал себя гораздо более сильным – в смысле менее тяжёлым, когда одинаковые усилия приводят к большим результатам. И ещё – команда по квиддичу? Это какой-то спорт? И в нём уже есть допинг. С одной стороны, плохо – не получится его изобрести. С другой – можно придумать новую его разновидность, и быстро её продать, раз все уже понимают, как работает большой спорт. Классический английский завтрак, в отличии от современного русского, состоит не из недоеденного ужина, а из гренок и яичницы. Впрочем, съедобно. В универе главным местом был общий коридор, где висело расписание. Каждую перемену там стояла толпа народа, и переписывала расписание на день. Наверное, сейчас это происходит проще – его либо сразу вешают в интернете, либо делают фотку на телефон и постят её в чятике группы. В Хогвартсе я не нашёл ни расписания, ни чятика, ни даже интернета. В этот момент из воспоминаний мальчика, который умер, всплыл страшный факт: на дворе 1991 год. Девяностые в Англии должны быть повеселее, чем в России, да и я уже не тот мелкий пацан, каким был в эти ужасные времена… Поразмышлять мне не дали соседи по комнате, которых я наметил в качестве ориентира – должны же они знать, куда идти на урок. Сейчас они встали из-за стола и направились к выходу. Первым же уроком были заклинания. Мои товарищи по факультету, да и все гриффиндорцы, недостаточно слабоумно-отважные чтобы опоздать на первый урок в первом учебном году, расчехлили перья и пергаменты. В этот момент я по-настоящему испугался. Ещё раз покопавшись в карманах мантии я нашёл забытый там карандаш – к сожалению, сломанный. Когда я попросил перочинный ножик, все окружающие хаффлпафцы предложили свои, не раздумывая. Мне стало вдвойне грустно от того, что этими людьми придётся пользоваться как вещами, предавать и разменивать их на сущие пустяки… Профессор – не то карлик, не то гном, сноровисто запрыгнул на стул, который при его приближении стал совсем низеньким. Из-за стола торчала только голова человечка, но очень скоро он появился целиком. Трёхногий стул стал очень высоким, почти вровень со столом. Профессор ещё раз осмотрел класс. Он выглядел гораздо моложе Дамблдора, какого-то неопределённо-старого возраста, но всё же не древнего. В класс зашло ещё несколько гриффиндорцев, в последнюю секунду перед ударом колокола. Всем, кто не успел, теперь снимут по одному баллу, когда они зайдут в класс. Профессор тем временем взлетел на диске, который прежде был седушкой стула, и начал урок: - Меня зовут профессор Флитвик. Про мой рост можно шутить сколько угодно, а за особенно удачные шутки я начисляю баллы. И тут же снимаю их за нарушение дисциплины, ха-ха! Так что не стоит даже пытаться. Летающего профессора прервали трое ввалившихся в класс грифиндорцев – Поттер, какой-то рыжий парень и девочка, которая искала жабу в поезде. Флитвик аж с диска свалился, увидев их. - Простите, профессор, это всё лестницы… Он жестом предложил опоздавшим занять места и продолжил, снова взлетев на диске. - Заклинания – это важнейший предмет во всей школьной программе… Голос Флитвика полностью соответствовал его росту. Я открыл книгу и стал читать учебник по заклинаниям, полностью пропустив введение – профессор всё равно зачитывал его почти слово в слово. Первая глава была посвящена левитации, и именно это заклинание мы будем отрабатывать в ближайшие несколько недель. Похоже, магия даётся очень нелегко… - Вингардиум Левиоса! Рассечь воздух и взмахнуть! А теперь практикуйтесь самостоятельно – магию можно только почувствовать. – Флитвик опустился к столу и принялся заполнять журнал, тихо поскрипывая пером. В учебнике было написано немного подробнее – процесс самого направления магии в палочку действительно описывался как индивидуальный и не имеющий даже типового подхода, а вот формирование заклинания раскрывалось в деталях… но в итоге сводилось к словам и пассам. Видимо, Флитвик решил начать обучение с мощного удара об стену, а потом показать, как эту стену можно обойти. Ну ладно… Левитировать предлагалось перья для письма. Я закрыл универсальную книгу и снова открыл её, желая увидеть тетрадь по заклинаниям. Открылся учебник. Тогда я пожелал увидеть чистый лист, и это получилось. Я подписал его «тетрадь по заклинаниям» и снова закрыл артефакт. На меня косился весь класс, во главе с преподавателем, но вопросов пока никто не задавал. Я последовательно открыл учебник, потом тетрадь, а потом снова учебник. Работает! Проделал то же самое с учебником и тетрадью по зельям – и снова сработало. Тогда я решил дойти до предела наглости, и вырвать из книги листок. На удивление, он очень легко отделился, и был идеально ровным, как обычный офисный а4. И книга-артефакт от потери листка нисколько не пострадала. Листок, наверное, был тяжелее пера, но левитация всё равно никому не давалась. - Вингардиум левиосса! Хоть бы хрен… А у меня ведь палочка с + 50% к магии. Хорошо, ещё раз: как работает магия? В учебнике ни слова, да и сам Флитвик вряд ли знает ответ на этот вопрос, иначе с него и начал бы. Как говорил один известный гриб – мы пойдём другим путём. Магия работает? Да. Шрам до сих пор болит, и палочка моя умеет возвращаться в руку сама по себе. Следовательно, нужно ставить вопрос не через «как» - это мне уже сказали, рассечь воздух и взмахнуть. Зачем работает магия? В случае с левитацией – чтобы летало. Я посмотрел на листок бумаги и глупо хихикнул. Потом ещё раз, ещё более глупо. Стукнул себя по голове, но выбить пришедшую мыслю не получилось. Ну, видит мой покровитель, я старался… И я приступил к реализации первого хитрого плана в своей карьере волшебника. Через пять минут, я встал во весь рост, поднял руку повыше и с громким криком «Вингардиум левиосса» запустил в профессора бумажный самолётик. Тот попал прямо в лицо карлика, срикошетил от него и медленно опустился на преподавательский стол. Флитвик несколько раз открыл рот, чтобы что-то сказать, и несколько раз промолчал. - Получилось! Оно летает! – подсказал я ему. - Мистер Тодд, верно? - Да, это я. - Вы хотите сказать, что освоили заклинание левитации на первом же уроке? - Что поделаешь, видимо у меня талант. - Вот как. Хорошо, десять балов хафлпафу за самого талантливого заклинателя. И ещё столько же за эссе о природе таланта к следующему уроку, мистер Тодд. Но если не выполните задание на «сверх ожидаемого» я сниму вдвое больше, чтобы вы навсегда запомнили цену таких талантов. Чистокровным волшебникам запрещено учиться магии вне Хогвартса, разве вам этого не объяснили? Да что у них за заморочки с чистотой крови? - Нет, не объяснили – растеряно ответил я. - Всем остальным – эссе о левитации на пять дюймов. Занятие окончено. О да, английская система образования. В любой непонятной ситуации – пиши эссе. В любой понятной – всё равно эссе. Короче, чем бы ученик ни занимался, лишь бы задолбался. Да уж, после такого детства я бы тоже озлобился и попытался захватить мир. Ха, так всё ведь ещё впереди! Ещё успею озлобиться, сильнее чем сейчас. С другой стороны понятно, почему тут так любят тёмных властелинов – интуитивно понятный шаблон для подражания. Опять же, британская империя совсем не ангелами строилась. Будь я на месте английского колонизатора, я бы обязательно придумал кого-то ещё более мерзкого чем я сам, чтобы на его фоне выглядеть приличным человеком. Самой приоритетной задачей теперь становится поиск способа, позволяющего облегчить подготовку домашних заданий. Ещё нужно наладить поставки папоротникового зелья, разбогатеть, научиться магии, ну и проверить наконец коридор на третьем этаже, когда мне самому станет любопытно что там, и почему туда нельзя ходить. Следуя за стайкой хафлпафцев я добрался до следующего кабинета без приключений. Когда лестница под нами стала менять направление, я на секунду представил что ученики, как лемминги добегают до болтающегося в воздухе конца лестницы и падают вниз, а потом меня толкнули. - Что? – удивился я. - Разворачиваемся и алга! – ответил черноволосый узкоглазый мальчик в мантии – через другую лестницу теперь ближе! Я пропустил его вперёд – похоже, сын степей знает дорогу на каком-то недоступном мне магическом уровне. До класса наша толпа добралась раньше всех, в том числе раньше профессора – только кошка нагло восседала на учительском столе. Потом, с интервалом в несколько десятков секунд, стали подтягиваться ученики с вороньими когтями на нашивках. Вспоминая, как добрался до сюда, подумал: «Чтож вы, такие умные, строем не ходите? Мы вот ходим, и быстрее получается!» Перемены были рассчитаны на гораздо более долгое перемещение между кабинетами, так что очень быстро стало скучно. Кошка, и та почти не двигалась, только изредка хвостом шевелила. В классе было шумно, но ко мне в собеседники никто не навязывался. Я хотел было подойти к компании оживлённо обсуждающей какие-то пустяки, но… Если быть честным с самим собой, животных я всегда любил больше, чем людей, поэтому я подошёл к кошке сбоку и погладил её по голове. Наступила тишина. Кошка подёргала ушами, а я стал гладить её по бокам двумя руками. Она упала на спинку, подставляя под ласки животик. Стоило мне положить на него руку, как она мягко, но чувствительно куснула меня. Я не пытался отдёрнуть ладонь, только погладил пальцами другой руки её носик и лоб. Кошка прижала мою руку передними лапками, а задними начала драть её когтями – легонько, играючи. Я огляделся вокруг, пытаясь понять причину немой сцены, и с удивлением обнаружил, что все смотрят на меня, разинув рот. Я взял кошку на руки и вышел к доске, чтобы всем видно получше было. Что их так заинтересовало и испугало? Красивая трёхшёрстная кошечка, хоть и шотландская вислоухая… И вообще, правила разрешают содержать фамильяров, в том числе кошек. Может быть, нельзя прикасаться к чужому фамильяру без разрешения? Кошка тем временем возмущённо мяукнула и спрыгнула с моих рук, стремительно изменяясь в полёте. Увидев перед собой человека в зелёной мантии, который только что был кошкой, я в подробностях рассказал всё, что об этом думаю на русском матерном. - Минус двадцать баллов с Хафлпафа! Что вы себе позволяете? - Началось… – мрачно произнёс я. - Какая вопиющая наглость! Минус десять за пререкания с профессором! - Да я не в этом смысле сказал «началось»! – оправдание выскочило прежде, чем я понял, что сделаю только хуже. - Ещё пять баллов! И дополнительное эссе по анимагии! На десять дюймов! Я спешно сбежал, сопровождаемый звоном колокола. Профессор Макгонагал начала урок трансфигурации как ни в чём не бывало, мы пытались превратить спички в иголки, но иголки для очередного фокуса у меня не нашлось. К зельеварению надо будет подготовиться лучше и набодяжить на кухне какой-нибудь неаппетитной дряни из объедков: я сильно сомневаюсь, что нас заставят пробовать свежесваренное, или начнут курс с рецепта папоротникового зелья. Надо понравиться профессору зельеварения и втереться к нему в доверие – у меня половина планов на волшебную водичку завязана! Да и Робертсона быстрее всего извести с помощью яда – едва ли я смогу с ним тягаться в открытом бою даже по окончании школы. Трансфигурация показалась мне верхом бессмысленности – ещё более одноразовая магия, чем китайская пластиковая посуда. Волшебство, которое нужно постоянно поддерживать, чтобы оно не отменилось, какое вообще практическое применение может у него быть? Самоломающиеся перья наколдовывать? Ну, теперь я хотя бы понимаю, почему тут магазина с канцелярскими принадлежностями нет. Спросить о применении трансфигурации при создании артефактов я побоялся – и так кучу баллов факультету потерял. После большой перемены уроков не было, и хафлпафцы разделились, одна стайка побежала няшиться в гостинную, а другое стадо, под предводительством черноволосого монгола откочевало в библиотеку. Я тоже пошёл в хранилище книг – за день я умудрился нацеплять больше, чем двойную норму домашних заданий. Книги выдавал орангутан. С учениками он не разговаривал, и вообще вёл себя не по обезьяньи, и всё же выглядел абсолютно диким, но после случая с МакКошкой – как называли за глаза профессора по трансфигурации – я ничему не удивлялся. Первой книгой я попросил что-нибудь о чистоте крови – слишком уж часто это понятие попадалось сегодня, при том что подбором лиц среди учеников остался бы доволен сам Нетфликс – азиатов, индусов и чернокожих было предостаточно. «Чистота крови» звучит как шутка, которую я не понимаю, в то время как всё должно происходить ровно наоборот – мои шутки должны быть непонятны, покуда не станет слишком поздно. Также я попросил краткую справку об анимагии – той странной штуке, которая позволяет ведьме становиться кошкой. Орангутан недовольно фыркнул, протянул руку на недоступное человеку расстояние, к самой верхней полке, и выдал мне вторую книгу. В читальном зале я начал с книжки под заголовком «Моя кровь», за авторством некоего Тома М. Редла. В этом труде автор пространно и эмоционально сокрушался о том, как волшебники современности ослабели, и обвинял во всём тех, кто смешивает свою кровь с маглами. Волшебников же, происходящих из семей маглов, он именовал «грязнокровками» и призывал к окончательному решению данного вопроса. Не то, чтобы я интересовался трудами одного австрийского художника, но факт, что Редл ему как минимум подражает был очевиден. Да и идея оказалась примерно настолько же живучей – Малфой вот всех, кто ему не нравится грязнокровками называет, хотя официально я – чистокровный волшебник. А вот тусующаяся с Поттером девочка похоже маглорожденная. Брошюра по анимагии оказалась куда более занимательным чтивом – оказывается, некоторые маги могут превращаться в животных, и этому можно научиться! В моём случае – не можно, а нужно, тем более, что пребывая в форме животного можно спать в ускоренном режиме. Правда есть и один недостаток – когда человеческая часть сознания спит, ты становишься животным полностью. Именно это и произошло с Макгонагал. Видимо, библиотекарь тоже анимаг, и ему так удобнее – вона докуда дотянуться может! Я переписал самые интересные моменты брошюры на лист, вырванный из книги-артефакта, и решил, что на сегодня учёбы достаточно. Взял три книги со стола и пошёл их сдавать. Только когда орангутан толкнул мне блокнот в твёрдом переплёте обратно я понял, что брал только две. Я перепроверил копирующую гримуары книжку, и она лежала на месте. Блокнот появился из ниоткуда. Я взял его и стал разбираться – что это и откуда взялось. «Дневник Тома Редла» - прочитал я на внутренней стороне обложки. «Привет, Джек» - появилась надпись на первой странице, выведенная красивым, каллиграфическим почерком.