Джек Тодд и методы циничного мышления

Марволо увидел, что любопытство во мне победило, и картинно-вежливо пропустил меня вперёд. Я оказался в достаточно узкой комнате, очень похожей на жилище панка, застрявшего в девяностых. Поправочка: это было именно жилище панка, и именно в девяностых. Стены были увешаны плакатами, и прямо напротив входа висели Мерлин Менсон и Лорд Волан-де-Морт. Я видел это лицо в газетах, и там оно было гораздо более злобным, постоянно улыбалось так, что даже меня пробирало, казалось – он вот-вот на меня набросится. Этот плакат живым не был. Рядом с плакатом на тумбочке стояла рука-манекен, на которую была натянута телесного цвета перчатка, длинною во всё предплечье, повёрнутая к зрителю рисунком. Череп с высовывающейся изо рта змеёй, нанесённый чёрной краской с зелёным отливом. Ещё один манекен, на сей раз ростовой, носил парадную мантию Слизерина. И он её именно носил, потому что был волшебным, хоть и не имел лица. В руках у него была щётка для сбора пыли, и он протирал ею стоящую на тумбочке фигурку всё того же Тёмного Лорда. Рядом с тумбочкой стояла диван-кровать, собранная сейчас в диван, но не очень заправленная – на спинке валялось одеяло, а на подлокотнике – подушка. Над диваном висело знамя Пожирателей Смерти – та же самая картинка, что на перчатке, только серебряная на зелёном фоне. А напротив дивана стоял телевизор с плоским кинескопным экраном, и два шкафа с разнообразными фигурками по обе стороны от него. - Вау. – сказал я. - Кстати леденец можешь за диваном поискать, там вроде ещё оставались. Но если попадётся со вкусом рвоты, то лучше выплюнь, это были не Берти-Ботс… Я прошёл чуть дальше, и увидел за дальним подлокотником небольшой столик, на котором стояла бутылка пепси, вазочка со слипшимися карамельками и пачка чипсов, которыми я тут же угостился. Со вкусом бекона, остренькие! - Эльфов я сюда не пускаю. Вот, даже голема завести пришлось, чтобы пыль вытирал. - В Хогвартсе учат големостроению? - Конечно нет, это ведь абсолютно не по-джентельменски! Лучше мы нарисуем десять благородных портретов, вдруг хоть один будет полезен? - Итак, я вам доверился. Это хорошо или плохо? - Ты мне скажи. - Вы могли сделать со мной всё что угодно и в кабинете. А здесь прикольно, так что я ни о чём не жалею. - Значит и не было никакого доверия, если ты ничем не рисковал. - Тогда, быть может это вы решили мне довериться? Что скажет директор, когда узнает, что ваша комната увешана тёмными лордами и символикой Пожирателей? И что скажут ученики? - Надеюсь, ты в силах уловить иронию: ничего из этих вещей не относится к запрещённым. Хотя одна запрещённая вещь в этой комнате всё же есть, и я тебе её покажу, если сможешь верно определить ценность доверия. - В таком случае ноль-ноль, профессор, вы тоже ничем не рисковали, показывая мне это – я взял в руки фигурку Волан-де-Морта. - Дамблдор и правда не может запретить своим работникам странности, или скорее не хочет, иначе никогда в жизни не нанял бы посмешище вроде Квирелла. Но как же ученики? Весь мой образ рассыплется прахом, если все узнают, что я – фанат Тёмного Лорда. - Маглорожденным нет до вас дела, а для чистокровных это скорее достоинство, чем недостаток. - Мелко мыслишь, Джек. Я давно распускаю слухи, и иногда даже надеваю перед уроком перчатку. Маглоненавистники записываются ко мне, в ожидании тайных знаний по теории превосходства волшебников над маглами, и учатся максимально прилежно, как настоящие шпионы. Это самый тонкий юмор в Англии – заставить сноба с головой погрузиться в то, что он ненавидит больше всего на свете. У некоторых уходят годы, чтобы понять шутку. - А вот это уже доверие. Теперь я могу сильно испортить вам веселье. - Отлично, отлично! Ты пришёл за чем-то конкретным, или просто напроситься в ученики? - Я бы хотел узнать правду о событиях последней войны. Раз уж она до сих пор тлеет – я начертил на своём лбу молнию. - На самом деле война по-настоящему закончилась, только произошло это совсем недавно. Но я не могу рассказать тебе всего. Во всяком случае сейчас… Эта информация будет стоить огромного количества доверия. - У меня есть дневник Тома Редла. - Вот как. Ты уже открывал его? - Да. - Советую тебе никому больше об этом не рассказывать. Очень немногие знают настоящее имя Волан-де-Морта, и как ты уже понял, я один из них. И хватит об этом. Я и так сказал больше, чем следовало. Будет тебе дополнительным стимулом заслужить моё доверие. А сейчас присядь на диван, покажу тебе то, что обещал. Марволо открыл тумбочку под телевизором и извлёк оттуда небольшую белую коробочку, которую тут же принялся подключать к телевизору проводами. Потом пошарил по комнате в поисках пульта и включил телевизор. Я же смог как следует рассмотреть коробочку. Она была очень похожа на первую «плей-стейшен», в просторечии – «плойку». Я не очень застал ранние девяностые в прошлой жизни, но в своё время «плойка» была куда более революционным и крышесносным устройством, чем даже «денди», и я был уверен, что вышла она ну никак не в девяносто первом. Потому что какая разница, какую консоль копировать и везти в Россию? А первой была «денди». Прямоугольная коробка, по центру – круг для дисков, и две кнопки по бокам. Два геймпада тоже присутствовали. Марволо нажал на одну из кнопок, и на телевизоре появилась арена, типичный боксёрский ринг на фоне трибун со статичными человечками. Потом он поставил в круг на «плойке» фигурку со шкафа, какого-то волшебника в красной мантии, от вида которого моя задница сжалась. - Хм, да, пожалуй, это будет интересно… – он поманил у меня из рук фигурку тёмного лорда. После нажатия на вторую кнопку на ринге появился какой-то незнакомый аврор, а его место на «плойке» занял Волан-де-Морт. Ещё одно нажатие, и вот они уже стоят на экране оба, а их фигурки рядом с приставкой. - Повторим битву в Годриковой Лощине. Крауч против Редла, раунд первый! Бой! Я уже взял в руки геймпад, и нажал комбинацию кнопок наугад. В аврора полетел красный сгусток, но он в последний момент увернулся, потеряв, однако, часть полоски здоровья, расположенной над головой. - Ты знаешь, как с этим управляться? - Немного. - В Британии, особенно магической, не принято удивляться, но ты меня вынуждаешь! Это поразительно, Джек! - А я привык. Подумаешь, артефакт которого не может существовать в природе. У меня такой уже есть. - Ну да, дневничок у Томми был с подвохом. Даже по меркам волшебников. Тем временем я изучил все базовые удары и их комбинации, опустив противника почти до ноля, но Марволо быстро нажал на своём геймпаде какие-то кнопки, и в меня вылетели один за другим три сгустка магии – золотой, красный и зелёный. От двух мой персонаж увернулся, потеряв не очень много здоровья, а вот третий попал в цель и моментально его убил. - Немного нечестно было добавлять сюда «аваду», но это было бы совсем не натурально. Так что, её просто нельзя использовать, под страхом подзатыльника. Профессор нажал кнопку, и персонажи вернулись в исходные позиции. - Раунд второй! Бой! И вот тут мы перекидывались заклятьями почти минуту. Дело в том, что можно уклоняться ещё и кнопками, а ещё ставить щиты, полностью поглощающие вражеские заклинания. Урон при этом не проходит вообще. Попадание золотого шарика лишало возможности колдовать на несколько секунд, но поймать заклинание можно было только если сбить персонажу автоматическое уклонение за хп, так что приходилось думать наперёд. Красные шарики вышибали половину здоровья при попадании, и именно так я победил во втором раунде – заставил профессора ошибиться. К третьему мой противник подошёл с максимальной серьёзностью, а я более-менее разобрался с управлением, так что мы сражались почти на равных. Я не очень умел играть в эту конкретную игру, но имел большой опыт в файтингах в целом, так что судьбу схватки решило последнее заклинание, когда у обоих наших персонажей были почти пустые полоски. Я просто старался нажимать кнопки вовремя, и когда профессор решил запустить в меня что-то особенное, он не успел избежать моего «обезоруживателя» и проиграл. *** Я просидел у профессора Марволо до конца дня, расспрашивая о том, как устроен его запретный артефакт. Он действительно вдохновлялся магловскими игровыми приставками, но принцип работы всё же совсем иной. Игра может быть только одна – тот самый файтинг, в который мы рубились ещё много раз, в том числе для пробы разных фигурок. Почти все они были отлиты из пластика, но некоторые профессор трансфигурировал. Их приходилось часто подзаряжать, но они работали не хуже других. Правила пока что были только под волшебников, но профессор планировал добавить супергероев, трансформеров и ещё каких-нибудь чертей, докуда воображения хватит. Правила хранились в фигурке, и это пока что было главной преградой на пути приставки в большой мир. Формально был ещё запрет на зачарование магловских вещей, но кому не насрать на закон, когда корячатся такие деньжищи? Это не карточки из шоколадных лягушек коллекционировать, это полноценная коллекционная игра с драками, почти как про покемонов. Кстати, отсутствие возможности реализовать нормальную прокачку фигурок было второй преградой. Профессор явно заинтересовался моим опытом в играх ещё и в том смысле, что я знал как устроены схемы распространения и игровые сообщества будущего. Ха, вовсе не обязательно попадать в Сталина или во времена Ивана Грозного, чтобы быть прогрессором! Колокол прозвонил «отбой», и профессор выругался. - Джек, у тебя галеон есть? - Корабль? – удивился я. - Монетка. Один золотой. - Может и наберётся. Но не с собой, а что? - Ученикам нельзя ходить по коридору после отбоя. - И при чём тут галеон? - А как ещё ты купишь мантию-невидимку? Я не стал отвечать, следуя поговорке «молчи, за умного сойдёшь». - А, пофиг. Вот, держи галеон, и давай уже закругляться. У меня завтра с утра урок, да и у тебя, наверное, тоже. Заходи как будет свободная минутка, зарубимся кем-нибудь весёлым… Я вышел из кабинета, и ощутил спиной взгляд. Сзади никого не было. На пути к спальне дорогу мне перегородила кошка. Наученный горьким опытом, я попытался обогнуть её по широкой дуге, но она не хотела меня пропускать. Вскоре на дальнем конце коридора появился какой-то хрен в длинном коричневом плаще. В руке он нёс масляную лампу с дрожащим от спешки огоньком. - Ну, мисс Норис, кто это тут у нас? – обратился он к кошке. Я понимал, что оторваться может и удастся, но кошка точно запомнила моё лицо, так что бежать бессмысленно. А если в ней проснётся охотничий инстинкт, то и опасно – превратится в волшебницу, пустит в след заклинание, а уклоняться как в игрушке у Марволо я пока не умею. Что характерно – маги там прыгали выше своего роста, и профессор не называл это преувеличением, в отличии от многого другого. Значит, ещё научусь. - Я завхоз этого замка, мистер Филч. А вы, юноша? Назовите своё имя. - Джек Тодд. - А известно ли вам, мистер Тодд, что ученикам запрещено ходить по коридорам после отбоя? - А, так это вы продаёте мантии-невидимки? - Нет, что вы. Мантия-невидимка бывает только в легендах. Но у нас в Хогвартсе есть традиция – если погладить кошку завхоза, то неприятности обойдут тебя стороной. - Норис! Кис-кис-кис, иди сюда, моя хорошая – я протянул руку к кошке. Она меня поцарапала. - У неё крутой нрав, мистер Тодд. Мне очень тяжело с ней справляться. - Галеон, да? - Два галеона. - С каких пор??? – удивился я, в ответ на наглое враньё завхоза. - Это называется «акцио», или что-то такое. Три раза погладить мисс Норис по цене двух. - Профессор Марволо подсказал? - Откуда ты знаешь? - Догадался. А про «скидкио» он вам не рассказывал? - Нет. Что это, какое-то новое заклинание? Что оно делает? - Это не заклинание, а целый ритуал. Он позволяет продавать десять мантий-невидимок по цене двадцати. Нужно… э, возьмите кошку на руки, и дайте мне её погладить, а перед этим скажите «скидкио». А потом я буду должен вам только половину галеона, а не целый. И желающих погладить вашу кошку станет в два, а то и в три раза больше! - Ох, магия – такая сложная и замудрёная штука! Нет уж, давай галеон и гладь кошку. А я подумаю над твоим ритуалом. *** - Джек… Ты не забыл обо мне? Джек… - Кто здесь? Из ниоткуда появилась фигура в простой одежде, от которой я успел уже немного отвыкнуть. У появившегося человека были прилизанные волосы, и взгляд человека, находящегося на грани истерики. Заодно стало появляться окружающее пространство. Мы находились в каком-то сортире, грязном и разрисованном непонятными надписями. Брюс Робертсон стоял, опираясь одной рукой на стенку кабинки, а второй держался за голову. - Джек, Джек, Джек! Ха ха ха! – он казался совершенно безумным. «Если я буду игнорировать это, оно уйдёт» – убеждал себя я. - Джек, у тебя было задание. Ты его выполнил? – упоротый аврор не смотрел на меня, он вообще никуда не смотрел, его взгляд был направлен в пустоту. - Ох, Джек! – он наконец-то очнулся, вышел из кабинки, подошёл ко мне и обнял. А ещё ласково потрепал по волосам. Брюс заплакал, и рыдал несколько минут, не прерывая крепких объятий. Он был совсем не похож на себя, в его действиях проскальзывало что-то вроде отеческой любви. Я даже на секунду усомнился, что его следует убить… - Люциус Малфой – прохрипел он сквозь рыдания. Я продолжал молчать. Пока он не заставляет меня говорить, лучше не проявлять инициативу, тем более что он сегодня ещё безумнее чем в прошлый раз. - Люциус Малфой решил, что может провернуть на своей палочке весь аврорат, представляешь? – его неестественно широко открытые глаза смотрели на меня, и я почувствовал себя особенно неуютно. Кажется, он ждал от меня ответа, и я выдавил из себя: - И… Что? - Действительно может, вот что!!! – он ударил меня по лицу, так сильно, что я отлетел. Но больно было только где-то около задницы. Я давно понял, что это сон, и даже почти смирился с болью. Она была неизбежна, но то, как Робертсон решил мне её причинить злило меня до невозможности дышать. Благо, во сне это вовсе не обязательно. - Я как собака бегал всю неделю по всем уродцам магической Британии, иногда – буквально! Я разговаривал с этим дементорским кормом Блеком, которого какого-то хрена нельзя выпускать из камеры ни при каких обстоятельствах! Я две ночи на амфетамине писал бумажки, и теперь меня плющит как хрен знает что! А тебе тупо плевать. Вообще-то, мне не плевать. Я очень рад твоим страданиям, только говорить об этом не буду, я всё же не самоубийца. - Короче так. Философский камень пока не трогай, никуда он не убежит. И да, не вздумай его тырить, или я первый в очереди за твоей головой. Займись Малфоем-младшим. - Устроить несчастный случай? - Джек, ты что такой кровожадный? Объясни, как ты собрался зарабатывать на трупе наследника богатейшего дома что-то кроме проблем? Ладно, не бери в голову. Мне нравится ход твоих мыслей. Всегда думай о том, как убить своего врага. А ещё лучше – как убить моего врага! - Какие будут пожелания, повелитель? – спросил я, чтобы прервать поток амфетаминовой философии. - Дамбигад назначил своего питомца ловцом. Так что тут Люциус трахнул сам себя: нет ничего более аристократичного, чем квиддич. Теперь он обязан пристроить своего сына в команду, и он уже это сделал. Но всё это не важно. Важно то, что он поставил на победу команды Слизерина пять тысяч галеонов! Я поспрашивал знающих людей, и знаешь, что они мне сказали? Гриффиндор победит в финальном матче. А теперь скажи мне, кто умнее – знающие люди, или Люциус Малфой? «Я.» - Ты – ответил я аврору. - Правильный ответ. И я не сомневаюсь, что ты уже понял, чего я хочу от тебя, но ещё я не сомневаюсь, что ты попытаешься меня кинуть. Так вот, ты должен помочь команде Слизерина проиграть. Желательно из-за младшего Малфоя, но главное это ставки, а не Малфой. Кажется, после этого всё исчезло. Утром я лежал в кровати, и думал, где бы взять деньги, чтобы поставить их против Слизерина, ведь после ставки Малфоя коэффициент явно пойдёт в другую сторону. Гриффиндор до сих пор считается фаворитом, и местные букмекеры, которым ещё покрывать убытки своих хозяев, не сговариваясь выставят на Гриффиндор минимум два к одному, чтобы вся школа понимала, на кого нужно ставить. Сомневаюсь, что Люциус рассчитывает вытащить меньше восьми, а то и десяти тысяч, так что на Гриффиндор должна поставить действительно вся школа, включая слизеринцев. А ещё философский камень, что бы они под этим ни понимали. Робертсон знал о нём до того, как отправил меня в Хогвартс, он сказал об этом почти прямым текстом, когда приказывал мне влезть в запретный коридор. Но если все знают о «спрятанном» камне, то зачем его туда спрятали? Он ведь и правда там лежит, нужно только понять почему. За завтраком несколько учеников, от разных столов косились на меня. Первым не выдержал какой-то недотёпа с Рейвенкло, он подошёл, и заговорил о том, как тяжела учёба, и велики домашние задания. Я чуть из штанов не выпрыгнул от радости! Деньги сами пришли ко мне, и сделали это очень вовремя. Мы договорились, как настоящие «джентльмены к западу от Суэца», как карикатурно вежливые английские сэры, но внутри я верещал от радости. Нет ничего приятнее многоходовочки, сработавшей как надо.