Береги себя

Вову всего трясёт, ему так хуёво, что он едва на ногах стоит, но упрямо идёт знакомой тропой. Он не писал Хесу, так и не решился, тот тоже не написал, но сейчас он просто надеется увидеть его, чтобы на душе снова стало спокойно. А плохо так, что выть хочется. Хесус на их месте, как и обычно, ему до сих пор неизвестно каждый ли день тот приходит, или ему так везёт каждый раз. Вова садится рядом, даже не говорит ничего, сразу достаёт сигареты, но руки дрожат и зажечь её не получается. — Да, сука! Сука, блять! Ну же! — ругается он, ломает в злости сигарету и достаёт новую, в этот момент Хесус мягко забирает у него зажигалку и поджигает. Ладони Хеса касаются его пальцев, согревают, а огонёк освещает их лица. И Вова ужасно благодарен, что он не заводит разговор и лишь молча остаётся рядом, его всё ещё трясёт. Он запрокидывает голову, закрывает себе обзор на небо дымом, но не успокаивает, ничего не успокаивает. — Луна сегодня пиздец. — бормочет он, дрожащим голосом. — Точно. — соглашается Хесус, опуская ладонь на его спину и чуть гладит. Вова кажется вот-вот разрыдается, глаза начинает щипать. — Смотри, что я купил. — вдруг говорит Хес, оживившись. Володя поворачивается к нему, равнодушно, и округляет глаза, уставившись на его лицо, а потом сгибается пополам от смеха. — Блять, что за поебота? — спрашивает он, снова смотрит на него, но на эти ужасно странные очки от солнца без слёз не взглянешь. — Ужас какой. Ещё и ночью нацепил, как придурок выглядишь. — Нихуя ты не понимаешь в моде, Вов. Ты хоть знаешь сколько они стоят? — Да хоть миллион, от этого они круче не становятся. — Пошёл ты нахуй. — фыркает Хесус, вздёрнув нос. Вова облизывается, зажимает сигарету между губ и осторожно снимает с него очки, нацепляя их на себя. — Ну как? Мне идёт? — интересуется он, позируя, дёргает бровями прижимает к подбородку ладонь, сложенную пистолетом, и ухмыляется. — Да… Ты… — Хесус улыбается, поправляет ему чёлку, его глаза ему ни за что не разглядеть, но и Вове его лица совсем не видно. — Я? — Красивый. Вова чувствует, как его глаза снова начинают щипать, он быстро отворачивается и делает затяжку. — Пиздец хуёвый день был. — признаётся Володя, сигарета заканчивается непривычно быстро. — Экзамены заебали? — Да срать на экзамены. Меня бесит вся эта хуйня, наваливается как снежный ком. Что это такое? — Взрослая жизнь. — отвечает Хесус, откидываясь чуть назад, и раскачивается, держась за лавку. — Нахуй такую взрослую жизнь. Нахуй предков, нахуй одноклассников, нахуй, нахуй, нахуй! — Тебе нужно расслабиться, пробовал дрочить? — Сейчас тоже нахуй пойдёшь! — Вова радуется, что большая часть его лица скрыта дурацкими очками, а красные щёки не видно в бледном свете луны. — Я серьёзно, кончишь пару раз и на мир станет по-настоящему похуй. — Прямо сейчас? — Ну… Можешь отойти в кусты, я покараулю. — Придурок. — хмыкает Вова, закуривая новую сигарету. Хесус гладит его по щеке, делая вид, что поправляет очки, но так и не снимает их. Вова протягивает ему зажатую между пальцев сигарету. — Хочешь? — Я никогда не пробовал. — отвечает Хес, касаясь губами фильтра. — Я не умею. — Просто вдыхай ртом, не слишком быстро. — советует Вова, поднимая очки на макушку, придвигается ближе и складывает губы трубочкой, показывая. — Давай. Хесус обхватывает сигарету губами, не сводя взгляд с его глаз так близко, даже касается немного пальцев, ещё ближе. И тут же заходится кашлем, стоит хоть немного затянуться. — О, друг, ты безнадёжен. — фыркает Вова, хлопая его по спине. — Какая же хуйня, я сейчас сдохну. — жалуется Хесус, выкашливая лёгкие. — Ну-ну, всё так плохо? — Я почти умер! Очень плохо! Пиздец. — Теперь ты знаешь каково мне. — ухмыляется Вова, затягиваясь сам, но без таких последствий. — Сука, тебе точно стоит бросить. Я и не знал, насколько это хуита. — Хесус утирает слезящиеся глаза и пытается отфыркаться от неприятных ощущений. — А мне нравится. — Я будто стекло проглотил. Вова смеётся и приобнимает его за шею, утыкаясь на секунду в его плечо носом, и отпускает. Хес качает головой, глубоко вздыхая. — Я рад. — говорит вдруг он и поясняет, поймав удивлённый взгляд. — Тебе вроде стало легче. — А… Ну, да… — смутившись отвечает Вова. — Всё потому что ты был здесь, как всегда. — Ты знаешь, где меня найти. — Я… Хотел написать, но не решился. — Я тоже. Не знал, что прислать, мем какой-нибудь или простое «Привет»? Глупо, да? — Нет, совсем не глупо. — Вова опускает голову, разглядывая тлеющий огонёк, он никогда не давал никому курить свою сигарету и уж тем более с рук. — Хес, это особенное место. — Согласен. Вова мельком поднимает на него глаза, цепляется за лёгкую улыбку на его лице, за устремлённый вперёд уверенный взгляд. И посылает всё к чёрту. Он поворачивается к нему, касается щеки ладонью, поворачивая его лицо к себе, и тянется вперёд, прижимаясь к тёплым губам. Это впервые, потому он вообще ни в чём не уверен, его сердце стучит как ненормальное, в животе бешено бьются бабочки. А когда Вова отстраняется, Хес смотрит на него совершенно спокойным взглядом, и он понимает, что сделал глупость. — Хес, я… Блять. — Вова касается своих губ пальцами и тонет. — Вов, я не… Ну… Не могу. Прости. — говорит Хесус, нахмурившись. — Конечно, не можешь… Забудь, я просто моменту поддался, или типа того. Это ничего не значит. — Нет, стой, просто сейчас не самое лучшее для этого время. Понимаешь, мы не… — Завали! Я сказал, что это ничего не значит! — Вова тяжело дышит и резко встаёт. — Подожди. — Мне пора. — Вов! — зовёт Хесус, хватая его за руку. — Послушай, сейчас ты расстроен, но, если тебе нужно с кем-то поговорить, ты знаешь где меня найти. — Знаю, но мне это не нужно. — заявляет Вова и вырывает свою руку, уходя от него. Впервые ему так хуёво, даже то, что он чувствовал, когда пришёл с этим не сравнится.