Глава 2
27 августа 2021 г., 20:58
Глава 2
Это рок
Россия, Мурманская область, г. Североморск. Сентябрь 2019 г. Один серый день, проведенный в застенках госпиталя, сменял другой, а Шутник так и не появился. Всякий раз Валера прислушивался к шагам в коридоре и с замиранием сердца ждал, пока откроется дверь, надеясь увидеть за ней улыбающееся, заросшее щетиной лицо Дениса, но каждый раз дверь распахивал кто-то другой, в основном Иваныч и медсестрички разных возрастов. За эти несколько проведенных в госпитале дней юноша чётко уяснил для себя, что персонал относится к нему скорее как к гостю, чем к пленнику. Причём к гостю категории VIP, с учетом сложившихся обстоятельств. Свой особый статус он осознал уже на следующий день, когда на обеде в маленькой столовой, расположенной на первом этаже, всем пациентам, их было около двадцати, подали куриную похлёбку (приготовленную явно не из курицы), тогда как Валере – борщ со щедрым куском вареного мяса. Госпиталь располагался чуть в стороне от центра города, в некогда жилом доме, прямо напротив городской котельная, которая, на удивление, всё ещё работала и обогревала особо важные здания лагеря. До катастрофы на первом этаже дома была расположена поликлиника, однако после событий, которые пока так и оставались для парня загадкой, часть кабинетов переделали под стационарные палаты для тяжелобольных и раненых, которых в первый год было чуть больше, чем огромное количество. Когда мест стало остро не хватать, под палаты были переоборудованы второй и третий этаж панельки, причем вход в них был пробит прямо из поликлиники. Досуг, как у обитателей больницы, так и у местных, был однообразен. В отсутствии интернета, телевидения и даже радио, чтение оставалось для горожан одним из немногих доступных развлечений. Благо, в отличие от жителей Брэдберивской Америки, в Североморске книг было в избытке. Этому поспособствовало, в том числе, разграбление мастодонтов литературного бизнеса после катастрофы. В один из дней медсестра принесла парню книгу с говорящим названием “О дивный новый мир”, в свежей, не потрепанной обложке. “Злободневно. Возможно, хоть из неё удастся понять, какого хрена тут творится, раз уж Шутник решил меня заигнорить”, - подумал парень, принявшись за чтение, но вскоре, поняв, что описанная Хаксли история едва ли схожа с его, закрыл книгу. Пожалуй, это было правильным решением. Кто знает, как могло бы поменяться мировоззрение и судьба Валеры, узнай он о том, как окончился путь героя книги Дикаря Джона, нашедшего в дивном новом мире лишь одно возможное для себя место. Скучные серые дни пребывания в госпитале разбавляли два человека. Первый – Иваныч. Врач, как говорится, от Бога, но не дай Бог. Весёлый, рыжебородый доктор, приходя на ежедневный осмотр, травил анекдоты и байки из постапокалиптическойжизни города, которые хоть и были сквозь пропитаны нотками юмора, но из которых было понятно, что городу приходится тяжело, и с каждым месяцем положение из просто плохого перерастает в разряд полнейшего трындеца. Пару раз, на вечернем обходе, Иваныч перекинулся с Валерой партиями в “дурака”, сообщив в ходе игры о том, что единственная оставшаяся практически без изменений сфера после катастрофы – это здравоохранение. “Как было в жопе, так и осталось”, - коротко подытожил он. Что характерно, Иваныч был столь хорошим врачом, сколько и партизаном. Как Валера не тянул из него информацию о произошедшей катастрофе, доктор был непреклонен:“Шутник обещал рассказать, вот его и донимай”. Вторым, но не по значению, человеком, привнесшим в серые будни Валеры лучик света, была Яна – ухаживающая за ним медсестра.Девушке едва исполнилось восемнадцать, но её серо-голубые глаза, маленький и аккуратный носик, милые тоненькие губки, вечно играющая на лице кокетливая улыбка и золотистого цвета волосы, свисающие почти что до упругой попки, сводили с ума мужчин всех возрастов ещё задолго до совершеннолетия, и Валера не был исключением. По его мнению, своим обаянием и красотой она могла бы затмить всех известных ему самых знойных актрис, начиная Эмилией Кларк, и заканчивая Райли Рид. Он познакомился с ней в первый же день пребывания в госпитале, восьмого сентября, когда Яна пришла на перевязку его израненной руки. Как только девушка вошла в палату, сердце Валеры на мгновение остановилось, но тут же снова пошло в убыстренном темпе. Дыхание перехватывало, и вскоре парень зашёлся диким кашлем, чему способствовал и бронхит. - Бедненький, - проговорила Яна, рассматривая покалеченное, в ссадинах и кровоподтёках, лицо. – Здорово тебе досталось. Вид у Валеры действительно был не презентабельный. - Это так, лёгкий макияж, - с молодцовской улыбкой проговорил Валера. Улыбаться было больно. - Ничего себе “лёгкий”, - хихикнула девушка, мило улыбаясь и заглядывая прямо в голубые глаза собеседника. – Да у тебя всё лицо разбито. - Пустяки. Бывало и хуже. Не бывало. Яна приступила к перевязке. Сделав надрез медицинскими ножницами, она аккуратно размотала бинт. Зрелище было не из приятных. Две глубокие раны, аккуратно зашитые Иванычем и перемазанные зеленкой, до сих пор гноились. Но девушке было не привыкать к такому зрелищу. Обрабатывая правую кисть парня, она отметила в Валере ту черту, которую он считал в себе одной из главных: - А ты забавный, - констатировала она. – Повезло мне с тобой. Обычно мои подопечные либо хмурые деды, либо зазнавшиеся мужланы. Иваныч мне рассказал про тебя в двух словах, но я была бы рада сама услышать твою историю. Как я поняла, у тебя проблемы с памятью. Валера, растеряно улыбнулся. Он не мог понять, как девушка пришла к такому абсурдному выводу, но несколько позже до него дошло: то, что он ничего не знал о катастрофе и помнил город другим, вполне могло привести её к умозаключению о некой форме амнезии. - Знаешь, не думаю, что у меня проблемы с памятью, - после раздумий ответил Валера. Он точно убедился, что находится в том же временном отрезке, что и вчера, в своём старом мире. Единственное разумное объяснение случившемуся, он мог дать, опираясь на жизненный опыт (опорой которого отчасти был один известный телеканал, посвященный рептилойдам), но это объяснение граничило с безумием. – Боюсь, я просто попал в другую реальность. Парень был готов к тому, что девушка примет его за сумасшедшего. Он бы понял это. Но Яна лишь улыбнулась ему, и сказала: - Не смотри на меня так, будто я приняла тебя за сумасшедшего, - она словно прочитала его мысли. – Я верю, что в нашем мире есть место чудесам. - Да, если бы не чудо, вряд ли бы ты сейчас занималась перевязкой. - Занималась, но не твоей. Впервые за два прошедших тяжелых дня парень искренне рассмеялся. Он рассказал Яне свою историю, не забыв упомянуть и про своё чудо - персонального ангела-хранителя “черныша”. Медсестра слушала внимательно, и даже задержалась в палате после перевязки. Она поверила ему или сделала вид, что поверила, - если так, то очень успешно. Ей было интересно услышать, как обстоял быт и повседневная жизнь в мире Валеры, чем занимались люди на досуге, куда ходили по выходным, во что одевались молодые девушки. Но времени было в обрез, надо было обойти и других пациентов. Договорились о том, что Яна будет заходить на перевязку каждый раз, когда будет возможность, а Валера – своими рассказами погружать её в тот мир, который она ещё не успела забыть, в тот, который был и здесь до катастрофы. С тех пор, каждое утро и вечер Яна заглядывала к парню, их разговоры хоть и длились не так уж и долго, но всё же, доставляли обоим огромное удовольствие. Но вот однажды, по прошествии нескольких дней пребывания в госпитале, в дверях палаты показалась не молоденькая медсестричка, и даже не доктор, а сам Шутник. - О, Валерка, отдыхаешь, - всё с той же улыбкой, как и в первый день встречи, проговорил он, входя в палату. – Ничего, доктор сказал, недолго тебе осталось. - Раз так, надо наверстывать упущенное. Посвящай меня в курс дела, пока я того – не отъехал. - Вряд ли ты, куда здесь отъедешь, с транспортом у нас напряг. Зато гарантирую тебе погружение в новую реальность. Смотри только, не утони. - Зависит от того, насколько ты хороший рассказчик. - Скучно не будет, гарантирую. Особенно там, куда мы с тобой пойдём. Поэтому вставай, одевайся, проследуем в более интеллигентное место, где не только кормят, но ещё и наливают. Валера был не против небольшой вылазки. Уж очень хотелось ему повидать город, да и просто развеяться. Останавливало его одно – отсутствие верхней одежды, которую забрал персонал госпиталя для отчистки, но так и не вернул. На помощь пришла Яна, которая принесла парню новенький, выстиранный камуфляж. На выходе с этажа возникла вторая проблема – Иваныч, который перегородил своим массивным телом лестничный пролет и не давал покинуть Шутнику и Валере отделение. - Я-то тебя знаю, - говорил он, обращаясь к Денису. – Помню, чем твои посиделки в баре обычно кончаются. Хочешь, чтобы к набору болячек Валеры добавилось ещё пара сломанных костей? Он и так здесь на весьма серьезном лечении находится. - Андрюх, будь проще, - Шутник называл доктора по имени. – Представь, что ты бы оказался в незнакомом для себя месте, где грязь, разруха, чудовища из кустов прыгают. А перед этим тебя бы ещё хорошенько так отмутузили. Ты бы не хотел после этого развеяться? Вот, Валера хочет. - Это ты хочешь, - буркнул Иваныч, но после того, как Шутник сунул ему изрядно потрепанную бумажку - банкноту номиналом в одну тысячу, препирания кончились. Валера не узнал Североморск. Когда-то по довольно-таки чистому для провинции городу с населением в пятьдесят тысяч человек непрерывно слонялись люди - кто спешил по рабочим вопросам, кто просто гулял и наслаждался жизнью, - разъезжали машины. Со всех сторон доносились разговоры, скандалы и крики местных алкашей и звонкий детский смех, собачий лай и крики чаек. Корабли, идущие по Кольскому заливу вдоль причала, где преимущественно базировались военные судна (не зря Североморск называют столицей Северного Флота), подавали гудки. Военный городок, как и прочие другие, жил свой жизнью, от которой не осталось и следа. Было тихо и безлюдно. Машин не было ни видно, и ни слышно, впрочем, как и людей. Казалось, будто полгорода вымерло, а выжившие прячутся за заколоченными окнами своих домов, боясь высунуться на улицу. Чайки уже не кричали, а собаки не лаяли. Дети не смеялись. Лишь изредка сквозь гнетущую тишину прорывались чьи-то крики. Город практически не убирали, мусор валялся по обочинам дорог и на тротуарах. Фасады домов потрескались, краска облупилась. Всё те же остатки сажи на стенах. Выглядел Североморск, конечно, лучше чем Сафоново, но не намного. Сидя в палате, Валера не до конца понимал масштабы и ужас произошедшей катастрофы. Теперь же, идя вдоль погибающих улиц, парню стало не по себе. Шутник же не показывал признаков беспокойства. Для него это уже стало обыденностью. - Как тебе наш городок? – спросил он у парня. - Опустевший. Я помню его совсем другим. Улица Ломоносова, на которой располагался госпиталь, пересекала центральную улицу, названную, как и соседний посёлок, в честь дважды героя Советского Союза, военного лётчика Бориса Феоктистовича Сафонова, воевавшего и погибшего в боях за Кольский полуостров в Великую Отечественную. Пересекались же улицы прямо на центральной городской площади, которая, по традиции, служила местом притяжения местных жителей и голубей, которых жители здесь подкармливали. На удивление, в отличие от остальной части города “нового мира”, площадь так и осталась для местных основным местом для гуляний. Даже сейчас, в разгар рабочего дня, на чудом уцелевших лавочках сидело с десяток человек. Чуть ближе к шедшим мимо путникам расположилась молодая пара с коляской. Вокруг них резвились маленькие дети. Через десяток метров разговаривали и смеялись вооруженные мужичины, одетые во что попало. Рядом с ними клевали покрошенный хлеб истощавшие голуби. Их подкармливали такие же исхудалые старушка и её внучка: девочка лет семи кинула хлебную крошку на землю, и за ней тут же устремилось несколько птиц. Началась голубиная драка, которую вспугнул бритоголовый здоровяк, несущийся в сторону залива с автоматом наперевес. Валере было очень странно видеть вооруженных людей, явно не военных и не полицейских, рядом с детьми. Более странным казалось и то, что людей с автоматами местные жители воспринимали вполне спокойно, не только не боялись их, но и будто бы не замечали. В мире, из которого прибыл парень, такое невозможно было и представить. Со двора доносилось тарахтение: это гудел генератор, вырабатывающий электричество для домов. Такой же генератор был установлен и в госпитале. Как понял Валера, электростанции уже несколько лет как не функционировали, поэтому генераторы оставались единственным спасением для местных. Шутник не стал заходить на площадь, а вместе с парнем пересёк её, прошёл вдоль некогда городской администрации, и вышел к гостинице “Ваенга”, на первом этаже которой раньше располагался известный на всю округу ресторанчик, а теперь – бар. “Хоть здесь ничего не изменилось”, - подумал Валера. Освещение в баре было тусклым из-за заколоченных жестяными листами окон. Воздух пропах дешёвым табаком. Людей было немного, Валера насчитал восьмерых, шестеро из которых разбились по парам, и сидели в разных углах заведения, обедая и напиваясь, ещё двое расположились за бильярдным столом и играли в “американку”. Если бы не русский рок, который играл из установленной аудиоаппаратуры, в баре было бы довольно тихо. Шутник и Валера расположились за одним из свободных столиков возле заколоченного окна, который, как и остальные, убирали весьма редко. Через пару минут к посетителям подошёл крепкий мужчина лет тридцати, в чёрной рубашке и засаленном фартуке - официант. Денис заказал обед на двоих – грибной суп, картофель и “щупальце твари”, которое готовили из любого имеющегося в наличии мяса, - а также графин самогона себе, и стакан морса Валере. Алкоголь парню было нельзя, он принимал антибиотики. - Надеюсь, теперь ты мне всё расскажешь, - сказал Валера, когда через двадцать минут официант принёс заказ. Несмотря на катастрофу, заведение обслуживало посетителей быстро, не в пример некоторым местным рестораторам из старого мира парня. - Подожди, ещё не время, - ответил Денис, проглатывая рюмку самогона и смачно охая. – В первую очередь, я хотел извиниться за моих ребят. “Языком” Антоха тебя не со зла назвал. Пойми, так надо было. Серый, тот, что нашу машину проверял… Мы его группе не очень доверяем. Есть на то причины. Поэтому, не хотели его посвящать во все произошедшие с тобой события. Так что, про “языка” Антон неплохо придумал, освободил тебя от лишних расспросов. Если бы ты возмущаться не начал, то и по ребрам не получил. Думаю, что Пума не хотел тебя до больницы ударом довести, поэтому будем считать это травмой на производстве. Ты как, не в обиде на нас? Валера отрицательно покачал головой. На бойцов Шутника он не злился. Понимал, что его, постороннего человека, Серый просто так в лагерь мог и не пустить. Самогон уже дал в голову Шутника. Ему было хорошо и от этого, и от того, что парень не злился на его бойцов. - Что ж, теперь, думаю, самое время, - сказал он и принял на грудь второй стопарь.* * *
Россия, Мурманская область, г. Североморск. 30 декабря 2013 г. - Знаешь, Петя, люблю я эту предновогоднюю суету! - Мне тоже нравится. Но то, что Владимирович нас в пеший патруль поставил в самый разгар морозов, портит праздник. Да в такую погоду хозяин собаку на улицу не выгонит, а он… Петю было не остановить. По начальству он проехался, мама не горюй. Денис молчал. В то время его не называли Шутником. В то время город жил своей обычной жизнью. На деревьях висели гирлянды, вдоль центральной улицы были развешаны плакаты с надписями “С Новым Годом!”, “2014”, а на площади давно уже стояла огромная ёлка, горящая разноцветными огнями. Люди спешили после работы за подарками для любимых и за продуктами к новогоднему столу. Никто не подозревал, с чем им придетсястолкнуться в скором времени. В то время, молодой лейтенант полиции Денис Николаевич Шутников и его напарник – сержант Петровский Пётр Иванович, неспешно шли по центральной улице Североморска, бегло озираясь по сторонам. Патрулировали они на участке от приморской площади до Дома Офицеров (вся центральная улица Сафоново). В их обязанности входило обеспечение общественного порядка и пресечение правонарушений. Петя был прав, патрулировать в такой мороз было занятием, мягко говоря, не из приятных. Тем более что совсем недавно за ними была закреплена служебная машина – полицейский УАЗ «Хантер» (в простонародье - “козёл”), который, однако, был разбит Петей, когда тот выехал в час пик на перекресток под запрещающий сигнал светофора. Хотя сирена и была включена, патруль ехал не на вызов, и Денису, знавшему Петю ещё с детства, долго пришлось уговаривать начальника полиции, чтобы взыскание водителя ограничилось выговором, а не увольнением. Денис был в предвкушении праздника. В кой-то веки и он, и Петя, не дежурили на Новый Год, а значит, могли провести эту ночь в компании. Полицейские очень надеялись, что сегодняшняя, последняя смена перед новым годом, пройдёт гладко. Тем более, ничего не предвещало беды… пока патрульные не вышли на центральную площадь. Здесь, в одном издомов, который стоял на углу, располагались одни из самых важнейших для социальной жизни общества объекты: почта, банк и приёмная ФСБ. Около входа в приемную столпился народ и что-то живо обсуждал. Денис указал Пете на группу людей, столпившихся, будто на митинге, и полицейские отправились туда. На крыльце приемной стоял сотрудник ФСБ, без верхней одежды, в одном лишь деловом костюме. Ему что-то объяснял высокий мужчина в чёрном кожаном плаще. Остальные люди были обычными зеваками, наблюдавшими за словесным поединком между представителем власти и рядовым гражданином. - Я тебе в сотый раз повторяю, хватит домогаться до меня со своей хернёй, - говорил сотрудник. – Мы концом света не занимаемся. Брысь отсюда, пока не вызвал ментов или психушку, не охота на тебя время тратить. - А я в сотый раз говорю, у меня важная информация для твоего начальства, - мужчина в чёрном говорил громко и резко, но голос его звучал спокойно. – Если ты меня не пропустишь, то, поверь, конец света тебе покажется сказкой. Мужчина начал говорить что-то об огненном дожде, грядущих тёмных днях и гибели населения большей части планеты. Очередной городской сумасшедший, как думал Денис. Как же он ошибался. Тем временем, чекист устал припираться с поехавшим мужчиной, и, заметив в толпе полицейский патруль, подозвал их. - Мужики, оформите этого “пророка”, а то он работать не дает, чес-слово. Дверь приемной захлопнулась, и мужчина в чёрном остался один на один с полицией. Толпа зевак не хотела расходиться, поэтому Петя сам настойчиво попросил у людей не мешать сотрудникам заниматься своей работой. - Здесь смотреть уже не на что, всё интересное закончилось, - сказал он. Денис же представился мужчине, предъявил удостоверение. - Почему хулиганите? Хотите праздники в изоляторе провести? Мужчина отрицательно покачал головой. - А что тогда? В чём суть проблемы? В обязанности ФСБ не входит решать вопросы конца света, а Ваши высказывания вполне можно расценить, как угрозы. - Именно поэтому я не хотел посвящать в суть проблемы рядовых сотрудников, иначе меня приняли бы за идиота. Да вы и сами, как я вижу, так думаете. Предрешу ваши вопросы: нет, я не пьян, и да – я в своём уме. Никаких признаков правонарушения в моих действиях нет, я просто хотел попасть на приём к руководству службы безопасности… - После шести они не принимают, особенно в праздники. Вы всегда могли подать соответствующее заявление дежурному, думаю, сотрудник дал бы вам это сделать при должном поведении с вашей стороны. - Что здесь, что в Мурманске меня просто не хотят слушать. Это не проблема конкретного сотрудника, это проблема системы. Поверьте, каждая минута на счету, и та информация, которой я обладаю, может помочь исправить ситуацию. Мне нужно донести её до компетентных людей. - Расскажите нам, - доверительным тоном произнёс Петя. – Если это действительно важно, мы с лейтенантом поспособствуем тому, чтобы руководство местного отдела ФСБ приняло вас при первой же возможности. Даю слово. Мужчина посмотрел на Петю с явно не прикрытым презрением. - При всём уважении, но я придерживаюсь принципа – “не верь клятве наркомана, слезам шлюхи и обещаниям милиционера”. Но, так как другого выхода нет, ведите меня к своему начальству. Думаю, они меня всяко выслушают. Вам же, увы, я не могу сказать ничего более, как то, что ситуация действительно угрожает населению, как минимум, ближайших городов, остальное – засекреченная информация. Денис не первый год служил в полиции, и повстречал много невменяемых, городских сумасшедших, шизоидов с бредовыми мыслями. Мужчина, который стоял перед ним, всё ещё напоминал одного из таких. Чувство, что у него не всё в порядке с головой, никуда не делось. И молодой лейтенант всегда относился к словам таких личностей с существенной долей скепсиса. Вот только сейчас, при общении с незнакомцем, рацио всё также, как и в предшествующие встречи с психами, упорно твердило, что доверять сумасшедшим нельзя;эмоцио же (и этого Денис никак объяснить не мог!) шептало, что стоит отвести этого мужчину к своему начальству. Ведь существовала вероятность, её никогда нельзя сбрасывать со счетов, что незнакомец действительно может поведать что-то важное. Петя же, который пришёл на службу примерно в одно время с Денисом, относился к работе проще: есть возможность срубить палку - руби. Вот и сейчас в его голове крутилось, как бы вывести гражданина на протокол по 20.1 – мелкое хулиганство, либо по 19.3 – неповиновение сотруднику полиции. Ему не нравился этот тип, с которым Денис завел разговор и всеми правдами и неправдами, пытался выведать у мужчины его секрет. Особенно Петю зацепила присказка про обещания милиционеров. - Гражданин, предъявите, пожалуйста, документы, - громко озвучил Петя, вмешавшись в диалог Дениса и потенциального правонарушителя. Расчет был на то, что мужчина откажется выполнять его законные распоряжения. Он сработал. - Никакие документы я тебе не предъявлю, - ответил незнакомец. Денис же с явной долей непонимания во взгляде смотрел на Петю, который, всегда соблюдал субординацию и не вмешивался в разговор между старшим по званию и гражданами. - Тогда проследуем в отдел для выяснения личности, - пожал плечами сержант и двинулся в сторону мужчины. - В отдел я проследую только для того, чтобы повидаться с твоим начальством. - Этого не выйдет, начальство нынче не принимает без записи. А вы, я вижу, не хотите выполнять законные распоряжения сотрудников полиции. - Посмотри на своего старшего, - кивнул мужчина в сторону Дениса. – Лейтенант понимает, что у меня действительно важная информация. А ты этого понять не можешь, олух. - Если вы отказываетесь подчиняться, я буду вынужден применить физическую силу для вашего задержания, - Петя наступал на мужчину, а тот медленно пятился. Денис наблюдал. Разумеется, он бы помог другу, если что-нибудь пошло бы не так, но он был и зол на Петю, поскольку откровенного разговора по душам с незнакомцем не вышло. - Ты совершаешь большую ошибку, сержант, - проговорил сквозь зубы мужчина, но всё же отвернулся и опустил руки за спину, чтобы дать защелкнуть на себе наручники, которые Петя уже снял с пояса. Денис же полез за рацией, и коротко сообщил дежурному, что им нужна машина для доставления нарушителя в отдел. Дальнейшие события развивались стремительно. Не успел Денис убрать рацию, как мужчина резко перекинул надевающего на его руки “браслеты” Петю через плечо. Сержант тут же повалился лицом на ледяной тротуар, наручники выпали из рук. Свежевыпавший снег смягчил падение, и Петя отделался лишь прикушенной губой. Денис попытался выхватить дубинку, но был оглушен ударом кулака. В себя он пришёл через минуту, но мужчина, мигом раскидавший двух подготовленных полицейских, уже успел скрыться. И Денис, и Петя понимали, что за такое их по головке не погладят…* * *
В тот же день на незнакомца завели уголовное дело за применение насилия в отношении представителя власти, и объявили его в розыск. Дениса и Петю допросили сотрудники Следственного Комитета, с их слов был составлен фоторобот преступника. Служители закона опасались, что начальство, рассвирепев от того, что двое сотрудников при спецсредствах и оружии не смогли справиться с одним человеком, который явно не находился в состоянии душевного равновесия, поставит их на дежурство в новогоднюю ночь. Пронесло. Выходных они не лишились, а дисциплинарное расследование было перенесено на январь. Теперь же до нового года оставалось два часа. У Дениса всё было готово к празднику: ёлка давно уже стояла в квартире, радуя чудесным хвойным аромат, подарки были куплены, праздничные угощения готовы. Жена Дениса – Ксюша, накрывала на стол. Вот-вот должен был прийти Петя, а пока Денис решил вынести мусор. Встречать год с полной корзиной – плохая примета. Лейтенант жилв нижней части улицы Сизова, на последнем этаже девятиэтажного дома. Конечно, нижней её называли условно. Улица располагалась на двух “уровнях” сопки. Дом Дениса, соответственно, находился на нижнем “уровне”. От подъезда до мусорки было метров сто. Когда белый пакет с красным логотипом местного супермаркета опустился на дно контейнера, полицейский услышал свист с детской площадки напротив. Денис обернулся и не поверил своим глазам. На площадке стоял вчерашний незнакомец, и жестом подзывал лейтенанта подойти к нему. Денис было потянулся за мобильником, чтобы вызвать наряд, но мужчина дал понять, что после такого сразу же сбежит. - Вчерашняя наша встреча не заладилась, - проговорил мужчина, когда Денис подошёл. – Что ж, прошу меня извинить, но ближайшие дни я не намерен проводить в клетке. - Ты бы в ней время и не провёл, если бы выполнил распоряжения моего напарника. - Сам в это веришь? Лейтенанту пришлось признать - Петя ни за что бы не отпустил мужчину. И Денис не стал бы препятствовать этому. - То-то же, - подвёл итог незнакомец. – Ладно, что было, то было. Не без ваших усилий, я теперь персона нон-грата, никуда не могу обратиться – ни к вашему руководству, ни в прокуратуру, ни в администрацию. Сразу же закроют. А мне ещё нужно успеть кое-что сделать. Не волнуйся, я не про преступления, и даже не про правонарушения. Я должен спасти мир. Хотя бы попытаться это сделать. Слушай, я ещё вчера понял, что тебе можно доверять. Но при твоем товарище не хотел говорить лишнего. Денис слушал молча и не перебивал. Мужчина продолжал: - Если в скором времени заметите что-то неладное, помните – в первые дни не суйтесь на улицу, переждите в домах, а по возможности – в подвалах и бункерах, пока не закончатся осадки. После этого на улицах города появятся, - мужчина задумался, пытаясь подобрать нужное слово. – Определенные места, при попадании в которые человек будет погибать, причём погибать мучительно. Думаю, говорить о том, что туда лучше не соваться – лишнее. В любом случае, долгое время вся область может быть непригодной для нормальной жизни. Если так, то нам всем очень повезет. Впрочем, я могу только догадываться, какие ещё последствия может принести катастрофа, если она, конечно, произойдёт. Незнакомец закончил свой рассказ. По правде говоря, умом Денис всё ещё понимал, что передним, с большой долей вероятности, просто душевно больной человек, которого следует задержать. Но всё же, эмоцио на этот раз взяло верх. - Что нужно от меня? – спросил Денис. - Надеюсь, что ничего. Но если всё же катастрофа случится, передай остальным то, что я тебе сказал – ни в коем случае не высовывайтесь на улицу и не суйтесь в опасные для жизни места. Я бы рассказал больше, но только, нет времени. Мне пора. С этими словами мужчина удалился, оставив Дениса в одиночестве. Сказать по правде, лейтенант так и не смог себе объяснить, почему он не задержал мужчину или не вызвал своих коллег. Поймать и задержать беглеца были все шансы. Но Денис просто этого не сделал. Он чувствовал - не стоит мешать мужчине выполнить то, что он задумал. Когда Денис был возле подъезда, его снова освистнули. На этот раз свистел Петя. - Здорово, дружище! – сказал он. – Отошёл после вчерашнего? Денис кивнул. Он решил не сообщать другу о произошедшей только что встречи. Бой курантов встретили втроём: Петя, Денис и Ксюша. За житейскими разговорами, шутками и весёлым смехом, вкусной едой и шампанским вперемешку с водкой, обращением президента и “голубым огоньком”, Денис начал постепенно забывать о встрече с незнакомцем. Она казалась ему давно прошедшим сном, а услышанное – не более чем выдумками воспаленного сознания душевнобольного. Почему он не остановил мужчину и не сдал его своим коллегам? К часу ночи троица изрядно напилась, стала подпевать звёздам эстрады, выступающим по телевизору и танцевать. Ещё через полчаса Петя предложил проследовать на улицу, чтобы посмотреть на салют, который традиционно запускали с приморской площади. На улице было многолюдно. Казалось, все жители города вышли в эту ночь, чтобы проводить старый, и встретить новый, на этот раз счастливый и удачный год, который, как и всегда, в конечно итоге оборачивался старым. В честь праздника дороги в нижней части города были перекрыты экипажами ДПС, по ним расхаживал поддатый и весёлый народ. На сцене, установленной на центральной площади, выступал мэр с привычными для граждан словами, суть которых сводилась к тому, что “прошедший год был тяжелым, но нам всем надо объединиться и в новом году быть ещё сильнее и показать врагам кузькину мать”. До салюта оставалось чуть меньше получаса, когда на мобильном Дениса раздался звонок. Его беспокоил начальник отдела полиции. - Слушаю, Константин Владимирович, - крикнул Денис в трубку, чтобы перебить гул толпы и речь мэра. - Денис, срочно дуй в отдел, - ответил главный полицейский. – И Петьку с собой прихвати, я знаю, он с тобой ошивается. - Так точно! – ответил лейтенант и окончил столь короткий сеанс связи. Троица проследовала к отделу, который находился рядом с приморской площадью. Ксюша осталась смотреть на салют, который должен был вот-вот начаться, Денис же с Петей проследовали на работу. В полицейском участке было не по-новогоднему многолюдно. Многих выдернули прямо из-за праздничного стола. Денис постучал в дверь начальника отдела: - Товарищ подполковник, разрешите. Константин Владимирович кивнул, и жестом предложил Денису и Пете присесть на стулья возле двери. Не считая их, в кабинете находилось ещё шесть человек, все (кроме начальника дежурной части) в гражданском. - Господа, у нас проблемы, - начал подполковник. – Только что из главка звонили, доложили, что в области ЧП серьёзное произошло. - Что конкретно? - спросил начальник отдела дознания. - Конкретики нет. Есть приказ быть наготове и, в случае чего, обеспечить общественную безопасность в городе. Какая-та авария на каком-то заводе произошла. - А мы-то здесь причём? – подал голос один из замов. – Пусть МЧС этим занимается. Константин Владимирович пытался выглядеть холоднокровно, но по нервно сведённым губам и испаринам пота на лбу было понятно, что начальник напуган. А, значит, произошедшее было куда страшнее, чем обычное ЧП на заводе. - Не только мы, все службы на уши подняты. Так что обзванивайте своих подчиненных. Те, кто ещё вменяем, пусть приходят на дежурство. Остальные – как проспятся. К сожалению, эти праздники не задались. - Товарищ подполковник, а мы тут с Петей нужны? – поинтересовался Денис, как только Константин Владимирович замолчал. – Если нет, разрешите тогда на дежурство заступать. - Вы у нас здесь главные герои, - сказал начальник отдела, протягивая Денису листок. Это оказалась ориентировка ФСБ в отношении вчерашнего сумасшедшего мужчины. Как оказалось, его объявили в розыск не только по линии полиции. “Особо опасен” - так была озаглавлена бумага. Причем конкретное преступление, за которое он разыскивался, указано не было, что странно. Денис встал, собираясь доложить начальству о недавней встречи с разыскиваемым. Он прекрасно понимал, что за непринятие мер к задержанию особо опасного преступника можно лишиться погон, но более молчать о встрече не мог. В этот момент со стороны приморской площади послышались взрывы фейерверков и радостные возгласы жителей города. - Эх, вот и салют пропустили, - вздохнул один из полицейских. Фейерверки звучали громко, люди на улице ликовали. Они ещё не знали, что кричать им сегодня придется дольше положенного, и далеко не от радости. За тридцать лет до этого, в далеком 84-ом году, под Североморском взорвался склад боеприпасов. Тогда местные могли прочувствовать на себе и последствия взрывной волны, и наблюдать за поднявшимся в ясное небо грибом, как после ядерных зарядов. Взрыв, произошедший в ночь с 31 декабря 2013 года на 1 января 2014 года, затмил собой предыдущий. Сначала содрогнулись стены и земля. Мощная ударная волна прошлась по городу, срывая новогодние украшения, плохо установленные столбы и заборы, валя североморцев с ног. Люди падали, под тяжестью тел ломая друг другу кости. Взрывная волна была настолько мощной, что разрывала жителям (в особенности детям и старикам), находящимся на открытой местности – площадях и сопках, и с радостью наблюдающим за салютом, внутренние органы. В тот день от полученных взрывной волной травм погибло не меньше, чем от образовавшейся после взрыва давки. Те, кто находился между домами (их было в разы больше, чем на приморской площади, поскольку вся центральная улица длиной около километра, по обе стороны была застроена многоэтажными зданиями, и представляла собой горлышко с небольшим расширением в центре) избежали указанных негативных последствий взрывной волны. Но всё же некоторых посекло осколками стекол от разбитых взрывом окон (далеко не у всех жителей были установлены пластиковые стеклопакеты). На толпы североморцев упало и несколько деревьев, щедро высаженных между домами и пешеходной улицей, которые унесли за собой с десяток жизней. Через несколько секунд до города добрался ужасающий звук взрыва, от которого у ряда жителей лопнули барабанные перепонки, и кровь, вытекающая из ушей, капала на асфальт и безжизненные тела, разбросанные по улицам и площадям, окропляя их в бордовое. Дом, в котором находился отдел полиции (он был расположен на первом этаже жилой сталинки), выдержал взрывную волну. Пластиковые окна уцелели. Полицейские не до конца понимали, что происходит. Кто-то высказал предположение, что разом взорвался весь фейерверк (такое уже бывало), но крики ужаса и боли, которые издавались снаружи, говорили о том, что новогодний салют к этому не причастен. Полицейские выглянули в окно. На улице образовалась давка. Люди хотели быстрее убраться с окровавленной площади, ставшей для некоторых персональной Голгофой, и напирали на тех, кто ещё не успел отойти от взрыва или спрятаться во дворах. Стадное чувство, чувство паники и непреодолимого страха гнало вперёд североморцев по центральной улице города. Многие из тех, кто потерял способность трезво мыслить, неслись вперёд, забывая оглядываться по сторонам, не смотря под ноги. Зазевавшиеся, оглушенные и просто не особо шустрые граждане не выдерживали людского потока, спотыкались и падали. Вновь подняться на ноги удавалось единицам - толпа сметала на своём пути всё и вся, растаптывая слабых. Денис вылетел на улицу. Сейчас здесь, в этой толпе, находилась его любимая. Он должен был ей помочь, и плевать на предостережения сумасшедшего (или вполне в здравом уме) незнакомца, предостерегающего от похода на улицу в первые дни. Вокруг было светло, как днём. Виной всему - ярко-желтый, будто огненный, луч, который тянулся с северо-востока по направлению к Североморску. С момента взрыва прошло не более двух минут; люди, одним большим живым организмом всё ещё неслись по центральной улице, издавая ужасающие крики. Ксюши у здания полиции не было, а значит, она всё ещё оставалась либо на площади, либо же бежала вместе с другими. Денис хотел прорваться сквозь людской поток, но его остановили Константин Владимирович и Петя, крепко схватив лейтенанта за плечи. - Подожди, пока рассосется, - сказал начальник отдела, указывая на толпу. – Знаю, ты её любишь, но если случилось самое плохое, мы не чем ей не поможем, побереги себя, - он замолчал, и потом добавил. – Ты же знаешь, я тоже её люблю. Она ведь моя дочь. Денис пытался набрать Ксюше на сотовый, но на звонок она не ответила. Когда толпа иссякла (люди продолжали бежать и ковылять по улице Сафонова, чтобы убраться подальше от произошедшего ужаса, но их стало значительно меньше), Денис, Петя и их начальник тут же бросились против движения. Утрамбованный снег, покрывающий улицу, из бело-серого превратился в кроваво-красный. Кругом лежали люди, сбитые с ног толпой. Кто-то ещё дышал и даже просил о помощи. Большинство же не подавало признаков жизни: они были растоптаны, все в крови. Толпа не щадила никого – ни женщин, не детей. Было не по себе смотреть на превратившиеся в кровавую кашу лица детей, которые ещё десять минут назад радостно смеялись, наблюдая за салютом. Денис, Петя и Константин Владимирович что есть мочи выкрикивали имя человека, которого искали, но оно тонуло в криках ужаса, жалобном плаче и стоне раненных, которые (и их было достаточно много), помогая друг другу, пытались доползти или дойти, кому позволили силы, к стенам домов, и расположиться там, чтобы не быть ненароком раздавленным. Прислонившись спиной к стене голубой двенадцатиэтажки (два таких дома были построены на дальнем от залива краю приморской площади) и сидела Ксюша. Полицейские сразу же заметили её по ярко-зеленой куртке и светлым волосам. - Всё будет хорошо, зайка. Всё хорошо, - причитал Денис, сев на колени перед женой, и гладя её по голове. На вид, Ксюша не получила серьезных травм. Девушка посмотрела в серые глаза Денису, улыбнулась ему, выражая свою любовь и признательность за проведенные вместе годы, и закрыла глаза. Она видела мужа в последний раз. Голова Ксюши упала на грудь. Пульс ещё прощупывался, и Денис попытался вызвать скорую, но линия была занята. Константин Владимирович взял дочь на руки и направился с ней в отдел. На улице оставаться было опасно, кто знал, последуют ли ещё взрывы. С неба упало несколько капель. Дождь? В январе такое редко встретишь, особенно на севере. За спиной полицейских ходил мужчина с пробитой головой. Он запрокинул её вверх, почувствовав капли. Видимо, хотел напиться капающей с неба воды. Очередные капли упали на его небритую щёку. Места, куда попала жидкость, зашипели и тут же покрылись кровавыми волдырями. С неба шёл кислотный дождь! Полицейские кинулись в отдел, пытаясь бежать вдоль крыши дома с опущенными головами. Константин Владимирович, как только понял, что происходит, перевернул дочь, которая лежала у него на руках, спиной к небу, но драгоценные секунды были упущены: несколько капель кислоты успели упасть на Ксюшино лицо.* * *
Шутник замолчал. На протяжении рассказа его голос звучал спокойно, лишь под конец можно было уловить еле заметную дрожь. - Даже и не знаю, как всё это прокомментировать, - высказался, наконец, Валера. На фоне того, что он увидел за прошедшие дни, рассказ выглядел правдоподобно. - Понимаю, первые дни мы и сами пребывали в состоянии шока. Даже не дни – годы. Но знаешь, человек существо, которое умеет приспосабливаться, так что и ты в скором времени привыкнешь. Или умрешь. - Звучит многообещающе. - Ещё бы, - улыбнулся Шутник, допивая второй графин самогона. – Как мы узнали в дальнейшем, взрыв произошёл на секретной базе, расположенной севернее – в непроходимой тундре, не так далеко от берега Баренцева моря. - Могу предположить, взрывом дело не ограничилось, иначе бы город давно бы отстроили. - Ты схватываешь на лету. Действительно. На этой базе, называли которую “Зона 51” – весьма иронично – разрабатывали секретное химико-биологическое оружие. Мы называем их разработки ловушками. Мерзкое такое изобретение. Я далеко не учёный, поэтому объясню на пальцах, - Денис поставил ударение на последний слог, и начал визуализировать сказанное им далее руками. – Ловушки – это такая область (обычно весьма небольших размеров, скажем, два на два метра), при попадании в которую ты с вероятностью в девяносто девять процентов погибнешь: тебя либо на куски разорвет, либо электричеством прибьет. Если сильно повезет – отделаешься ожогом. В общем, работают на любой вкус, останавливаться на этом не будем. Тем более что ловушки сами по себе мутируют – если сразу после аварии попадались преимущественно однотипные, то теперь появляются всё новые и новые виды. Валера сразу понял, о чём говорит Шутник: принцип действия так называемых “ловушек” очень уж походил на описанный в известной повести Стругацких, и показанный в не менее известной игре. Это наводило на определенную мысль - братья-фантасты могли оказаться не такими уж и фантастами. - Пикник на обочине, конечно, выдался для нас знатный, - продолжал Денис. – Но! У нас есть значительный плюс - мы знаем, как ловушки образовываются, и как с ними бороться. Минус – из этих знаний следует, что мы скорее в полном дерьме, чем над ним. Как бы это смешно не звучало, но ловушки появляются из семян. Семян, мать его! Которые и выводили в “Зоне 51”. Сами по себе они маленького размера и крайне лёгкие. Так вот. При взрыве эти семена и химикаты разбросало на несколько сот километров – разнесло тучками и выпали они в нашем родном регионе с осадками. Сначала прошёл первый – кислотный дождь, который загадил нам всю почву и множество водоемов. Они ещё года три шли, но видимо, кислота в Зоне закончилась. После – со снегами и дождями выпали семена. Они закрепляются на любом удобном для них месте, хоть бы в снегу, и очень быстро растут – за пару дней вымахивают размером с кулак. Мы называем такие образования кристаллами. Кристаллы буквально за пару десятков минут создают вокруг себя ловушку, а в конце жизненного цикла вновь распадаются на тысячи и тысячи, если не миллионы, семян, которые разносятся по всей округе и вновь формируют вокруг себя ловушки. Это как борщевик, только расползается в разы быстрее, и не только летом. Валеру больше устроило бы сравнение с одуванчиком, но аналогия была понятна. - И как с этими ловушками и кристаллами бороться? - Собственно, ловушки можно разряжать – бросить в них что-нибудь тяжелое, например. Они и сами разряжаются в конце цикла, примерно за пару-тройку часов до того, как образовавший их кристалл распадется на семена. Кристаллы прирастают “корнем” к тому, на чём выросли. Если успеть сорвать их с “корня”, то они не распадаются. Парадокс. Причём кристаллы обладают весьма полезными свойствами. Те генераторы, за счёт которых Североморск так и не опустился во тьму, работают на кристаллах-“батарйках”. Есть “смола”, которая долго горит, выделяя достаточно много тепла, но при этом не обжигает органику. За счёт “мха” мы очищаем воду. И так далее. Уж не знаю, было ли так задумано при создании ловушек и кристаллов, или нет, но получилось что получилось. Местные кулибины быстро придумали, как бы использовать кристаллы с пользой для общества. - Проблема в том, что с каждым новом циклом жизни ловушек становиться всё больше и больше, и вы не успеваете собирать все кристаллы? - Ты снова прав, дружище. Если бы не курс твоего лечения, и то я бы наградил тебя графинчиком самогонки. Шоколадные медальки, к сожалению, закончились года четыре назад. - Это было вполне логично. Иначе я бы не заметил разницы этого Североморска с тем, откуда я родом. А вы весьма много знаете про катастрофу. Как я понимаю, раз в городе до сих пор есть жизнь и его не захватили ловушки, то сбор кристаллов происходит централизованно, при помощи и поддержки свыше? Шутник, неожиданно для парня, громко рассмеялся и забился чуть ли не в припадке, едва не расплескав третий по счёту, только что принесенный графин. - Смотря кого ты имеешь ввиду, - сказал он через какое-то время, когда почти пришёл в себя. – Но если ты про власти, то боюсь тебя разочаровать: после катастрофы каждый спасал только свою шкуру. Хотя, признаюсь честно, в том далеком четырнадцатом году я был таким же наивным, как и ты сейчас. - И всё же, что-то не сходится. Если всё так, как рассказываешь мне ты, то Североморск давно бы уже погиб. - Так-то оно так. Сейчас выскажу своё личное предположение – думаю, всё же, перед катастрофой город чем-то обработали. И не только Североморск, но и другие большие. Ни здесь, ни в других крупных городах, в том же Питере, Москве или Мурманске, кристаллы не приживаются. Мы называем такие места Оазисами. Изредка сюда долетит случайное семечко, разрастется, убьет пару человек, но потомства не даст. Помнишь, раньше военные над Севером периодически дымовую завесу пускали? Типа, учения. Валера помнил. - Думаю, не просто это дымовая завеса была. Чем-то военные обрабатывали территорию. В последний, две тысячи тринадцатый год, такие завесы всё чаще пускали. Видимо, полагали, что определенная угроза существует. Но это всего лишь мои наблюдения, так что не претендую на истину в первой инстанции. Парень призадумался. Сложившаяся ситуация выглядела беспросветной. Получалось, что с каждым днём зараза всё разрасталась и разрасталась, а люди ничего не могли с этим поделать. - Если предположить, что ты прав, и крупные города действительно обрабатывались чем-то перед катастрофой, то должен же быть способ победить всю эту заразу. - Думаю, информация о том, как действенно бороться с новым видом оружия – ловушками, была доверена очень уж узкому кругу лиц, и в настоящее время она утеряна. Иначе бы за прошедшие пять лет ситуация улучшилась, а не ухудшалась с каждым днем. Оно и понятно, кто же знал, что так будет. Опять наш русский авось, который и на этот раз не сработал. Но, сведения о том, как можно разрешить сложившуюся ситуацию, точно находились там, где и разрабатывалось оружие – в Зоне. Раз есть зараза, найдется и антидот. И тот, кому этот антидот достанется, будет править миром. - Значит, к “Зоне 51” должны выстраиваться очереди. - Не совсем так. Представь, взрыв был такой силы, что ударная волна, несмотря на сопки, дошла почти что до Оленегорска. От Зоны ничего не должно было остаться. И многие, в том числе и федеральные власти, которые уже существенной силы в России не имеют, так и думают. Но я знаю лично двух человек, кто был на секретной базе после катастрофы. И оба так или иначе имеют отношение к нашему лагерю. Думаю, ты догадался о ком идёт речь – тот загадочный человек в чёрном, о котором я рассказывал. Он знает о катастрофе, ловушках и Зоне больше всех нас вместе взятых. Он и рассказал, что база разрушена не полностью, и большую часть информации, вероятнее всего, удалось сохранить. - Так в чём проблема? Я думаю, база больше не охраняется. - Проблема в её поиске. Во-первых, её местоположение было строго засекречено. Преимущественно, “Зона 51” состояла из подземных корпусов, и на спутниках не засветилась, так что мы знаем лишь приблизительные координаты. Во-вторых, вскоре после катастрофы, вокруг базы расположилась некая ловушка-барьер, через которую не пробраться. Сам понимаешь, от кого у нас эта информация. Мы, конечно, предпринимали попытки отыскать эту базу, проникнуть туда, отправляли даже крупную группу разведчиков, но ни один боец не вернулся. Военные также пару раз пытались проникнуть в Зону, но безуспешно. - А что тот мужчина? - Упирался и ни в какую не хотел нам ни координаты Зоны давать, ни уж тем более лично возглавлять поход туда. Считал это бесперспективным и опасным. Но мы его не виним в этом, он и так сделал для лагеря очень многое. Только вот он пропал с полгода как. И больше о нём не было вестей. Кто знает, может в “Зону 51” отправился? С этими словами Шутник посмотрел в глаза парню, хитро улыбнувшись. - Знаешь, та тварь, которую ты в Сафоново встретил, тоже порождение Зоны. Там выводили не только ловушки, но и совершенных бойцов – мутантов. Так что, чёрт его знает, что с нашим спасителем могло случиться по пути в Зону, подайся он туда в одиночку. Повисло неловкое молчание. Валера получил за сегодня больше информации, чем мог усвоить его не вполне выздоровевший организм. Разговоры продолжались до позднего вечера, и сейчас в баре было достаточно многолюдно. Рок, льющийся из колонок, звучал теперь в разы громче. Столики были заполнены примерно наполовину, разношерстные компании, состоящие в основном из мужчин, шумели и веселились, будто бы и не было никакой катастрофы. - Чем вы вообще здесь живёте? – этот вопрос пришёл к парню сам собой, после наблюдения за людьми. - Живём кристаллами преимущественно. Скорее, выживаем. Собираем их, и либо приспосабливаем для улучшения жилищных условий, либо обмениваемся с соседними лагерями и военными. В основном с военными, так как у них есть специальные детекторы – та немногая разработка “Зоны 51”, помимо ловушек, которая дошла до нас, и, конечно же, припасы: еда и медикаменты. Только вести обмен и торговать становить всё тяжелее – Шакал, лидер лагеря в Росляково, разосрался с нашим Карасём и перекрыл единственную дорогу в Мурманск, где находится база военных. А воякам покупать товары выгоднее и проще у Шакала, чем у нас. К тому же, Клименко – командир мурманского гарнизона, давно хочет подмять под себя Североморск. Места здесь богатые на кристаллы, город обустроен. Вот только командование не даёт ему разрешения. После катастрофы многие области стали условно независимыми: обеспечивают себя сами, а государство не лезет в их дела, поэтому без веской причины никто из силовиков влезть к ним не может. Власти боятся восстаний, держатся за свои тёплые места в Москве и Петербурге. Но если мы ослабнем окончательно, тогда всё изменится. Поэтому с продовольствием сейчас в лагере туго, гум помощь у военных приходиться чуть ли не на коленях клянчить. Да и медицина страдает. Центральной больницей на Комсомольской улице владеют бандиты. В достатке живет только бар (коммерсанты, что с них взять). Сейчас у нас каждый человек на счету, а скоро будет каждая крошка. Так что если хочешь у нас жить, придется работать на лагерь. Другого выхода у тебя собственно и нет. Шутник обреченно пожал плечами. В баре заиграла очередная песня одной некогда широко известной отечественной металл-группы. - Слышишь, как отжигают. Умели же рокеры, - Денис слушал музыку с улыбкой и вспоминал былые дни, когда можно было слушать любимых исполнителей не только в барах или в плеере, но и живьем, на концертах. Что стало с ними после катастрофы? - Знаешь, мы вот слушаем с тобой рок, а ведь это слово можно рассматривать и в значении участи, предопределенной каждому доли, которая, зачастую, бывает весьма не завидной. Так что всё, что сейчас творится с нами – это рок. Согласен, Валера? Валера не ответил. Он не был силён в философии.
