Твоя сладкая кровь

Анна смотрела на густой туман за окном, который окольцовывал сумеречный двор. Заставляла внутренности просыпаться, вспоминать, но воспоминания лишь отдалялись от нее. Казалось, этот туман проникал и в нее, не позволяя вспомнить, вырвать из глубин, в которые всё провалилось. Бледные руки покоились на столе, сжимая в пальцах тонкий карандаш, а на старом блокноте в жёлтых страницах проявлялись очертания и обрывки слов. Старых надписей, непонятных Анне сейчас, ведь она не любила вспоминать. Боялась вновь нырнуть в это и потеряться, поэтому отражала ту себя в маленьком блокноте. Уголки ее губ поползли вверх, когда она поняла, какой же абсурдной была эта идея. Она устала, но времени не было. На улице стало легче, когда туман обволок кожу, а под ногами зашуршали сухие листья. Пройдя по вытоптанной тропинке она оказалась возле старого дуба и дотронулась до коры своей рукой. Такое, казалось бы, долговечное дерево было моложе ее, но все равно могло по-своему успокоить. Она вдохнула ночной воздух и прикрыла веки. Пора была наконец посмотреть внутрь себя. В голове собирались картинки. События, пропитанные кровью и нескончаемым горем. Среди каждой из них всегда возвышалась одна фигура. - Его звали Каин..,- шепнула она в туман и крепче взялась за кору дерева,- темный странник и предводитель. Давал выбор, но вершил судьбы сам. Пошла за ним, потому что не могла сказать "нет", была слишком слабой, чтобы противостоять, восхитилась призрачными мечтами о вечной жизни. Она помнила темный двор, среди которого возвышалось дерево, голые ветви которого тянулись высоко в небо, кривились на концах, ломались и падали. Единственный проход на другой берег был ветхий мост. Древесина прогнила, и трещины проходили по всему его основанию. Внизу бурлила река. Дальше тянулось небольшое пространство пустого поля, которое переходило в кладбище на границе с густым лесом. Оттуда всегда веяло холодом. И когда наступала осень, это всё погружалось во мрак и под гневом стихии продолжало разрушаться. С другой стороны стоял особняк. Здание было таким высоким, что, порой из-за бледного солнечного света, крышу едва можно было разглядеть. Множество коридоров, ветвящихся на северные и южные крылья, глухой стук дверей и перешептывания слуг. Они всегда шептались, будто вечные призраки, прикованные к стенам дома. Анне порой казалось, что при очередном внезапном исчезновении они просто проходили сквозь стены. Она жила там долго, становилась частью этой земли и всегда возвращалась. Погасал свет в последних окнах, и поместье погружалось в темноту. Деревья едва качались в тишине от лёгкого ветра, тяжёлые двери отворялись, и плащи уходящих на охоту растворялись во мраке. Их было не найти. Жертвы теряли их из виду в считанные секунды, а скорость и умение выжидать затмевали желание превосходства, ведь они создавали себе подобных, и стены поместья крепли и росли. Тех, чей ответ был "нет", встречала сырая земля и крупицы чьих-то воспоминаний, что теряли след. Анна забывала их лица, встречала новые- и все они сливались друг с другом. Дрожащие пальцы, оглушительный звон сердца и отражение в их глазах. И с медленно текущими веками дети ночи стали теряться в собственных убеждениях, сторониться "благих" замыслов. Тогда стали устраиваться пиры. Анна не помнила, кем были те люди, но каменная зала поместья встречала их в свои объятия. По дороге назад двери разрушались, и их личности стирали старые швабры безмолвных слуг. Она помнила Рудольфа. Его вечно отрешенный взгляд, будто он находился не с ней, а где-то в другой реальности. Сжатые пальцы рук, такие же холодные как и глаза. Он всегда хмурился или мучался в кошмарах, которые тут же забывал, просыпаясь на полу. Не мог уловить картинки, вертящиеся в голове. И помнила его слова после очередной охоты: Я никогда не принадлежал себе Он сказал это ей, но внутри не пошевелилось ничего, осталось камнем лежать на дне и вскоре заросло. Там всегда были холодные зимы, и ночь тянулась бесконечно. Небо с болью сыпало белый снег на пустые дороги за шершавыми ветвями елей, на ветхий мост, под которым замёрзла река, на мутные окна поместья. Он медленно растворялся, а затем снова рушился на землю без возможности вдохнуть. Ещё бы несколько веков блужданий- и процесс бы завершился, больше не давая сбои всеми возможными способами. - Ты никогда не был его марионеткой. В отличие от всех нас. Рудольф наткнулся на них где-то в Норвегии. Фрида и Фредерик тогда отреклись от Каина и его веры. Не трогал он их только потому, что одна овечка в стаде все оборачивалась назад и отставала от строя. Этого времени было достаточно, чтобы изменить личности и затеряться в огромном мире. Рудольф едва вспомнил их. Та морозная ночь, бродящий в полутьме вампир с привкусом холодной стали на губах, отрешенный от сочувствия и преследуемый забытыми голосами, набрёл на то, что выбило последний воздух из груди. Снежные искры тогда были особенно яркие, и маленькие капли чужой крови стекали с кончиков пальцев. Пробуждение после долгого зимнего сна было сковано страхом, вырвавшимся из цепей реальности наружу. Все сны вскоре приобрели целостную картинку, но становились кошмаром наяву. Кошмаром, от которого хотелось только бежать. Стереть всё это из головы, отмыться от видений, крепко связанных с прошлым "я". Тогда отступить не дал гнев. Он разливался по телу и был единственным, что не давало телу цепенеть. И с закрытыми глазами, ведомый лишь этим чувством, он оглядывался назад и шел туда другим. По крайней мере, старался балансировать, пока помнил всё. Этого было мало, чтобы противостоять, но достаточно, чтобы разбудить и её тоже. - И где мне искать тебя? *** Анна возвращалась назад, обходя пустые кусты и тонкие ветви, опущенные так низко, что могла с лёгкостью касаться их. Вспомнить то, что когда-то причинило сильную боль, никогда не просто. Но сейчас она не чувствовала той тяжести, стягивающей грудь. Внутри было легко, будто весь груз мигом растворился, оставляя после себя лишь маленькие песчинки. Фредерик молча выслушал ее, когда она вернулась. Он знал, что должен сделать верный ход, чтобы снова не потерять свою семью, но это значило, что дни в бегах подошли к концу. - Хорошо,- кивнул он,- для начала, нам не помешало бы собраться всем вместе. Я не знаю, где твой брат, но есть те, кто может нам помочь. Мы должны отправиться к ним. - Боюсь, мне немного в другую сторону,- ответила Анна, поворачиваясь к родным. - Почему?- спросила Фрида, обеспокоенно глядя на дочь,- куда ты отправляешься? - В Сан-Диего. К морю и... вечно яркому солнцу,- поморщилась она,- найдем друг друга везде, верно? - Верно,- кивнул Фредерик.