Твоя сладкая кровь

Капли сорвались с затянутого неба и, будто кровь сквозь щели бинтов, опустились на сырую землю. Она не успела высохнуть с предыдущего потока дождевых игл и вновь принимала на себя удары. Головки завядших цветов, которые прибрала себе осень, рассыпались по разные стороны и утонули в смешавшейся с грязью траве. Они не поднимутся вновь, даже если непроходящие дожди успокоятся вдруг, и настанет долгожданная тишина. Ветер проносился среди крон деревьев и смешивался со звуком урчащего двигателя автомобиля, окружённого непогодой где-то на земле. Дорогу лило дождем, а темнота впереди залепляла глаза. Сосны сливались друг с другом, и только их пики прорезались в высоте, тянулись к небу, и только так можно было понять, что мир вообще существует вокруг. Водитель лишь зевал, вглядываясь в эту картину, и то и дело протягивал руку к соленым крекерам, лежащим на сиденье. В уставших глазах лились потоки дождя, и взгляд не замечал горящего экрана смартфона, в котором высвечивалась фотография жены. В салоне пахло малиной, а за окном бензином и холодным дождем. В такую долгую дорогу всегда думаешь о чем-то прошедшем. Минуты заполнялись работой, и только это время было отведено, чтобы подумать. Хотя о чем думать, если ничего не собираешься менять. И он ненавидел такие места, как это, где сожаления рассеивались по пространству сами собой. Где чувствуешь себя таким маленьким среди скручивающихся под натиском ветра деревьев, где дорога уходит вдаль, а мысли холодны, как и капли на стекле. И хочется уехать на край света, где нет дождя, малины и соли, послав к черту мир за спиной. Только он доезжает до гор, как лес снаружи уже не кажется таким зловещим. Они тянутся ещё выше, кажется, километрами в небо. И остры, как кинжалы, стремятся ввысь, насмехаясь над промерзлой листвой. Мысли закрадываются глубоко, поверни назад, успей отвернуться от гор. Когда он пересёк линию леса, сгустился туман. Стекло мутнело ежеминутно, а картинка за окном не менялась. Радио зашумело, а вскоре и вовсе зашлось в одних помехах. Шум резал уши, и мужчина выключил его, погружаясь в не без того удручающую тишину. Было слишком тихо даже для ночи. Дорога, казалось, не кончалась, лишь удлинялась и тянулась за линией гор, висящих над ущельями. В груди скатывался комок, а вдохи становились тяжелее. Что-то ему не нравилось на этой дороге. Он ездил по ней много лет, но в таком коконе оказался впервые. Враждебность их вершин ощущалась в воздухе, будто они вот-вот готовы были сорваться и кинуться острыми пиками в дорогу, разбивая асфальт на мелкие кусочки. Он вдруг вспомнил, как возвращаться домой было в тягость. Там стоял шум, сдавливающий виски, и свежего воздуха всегда не хватало. Там не было этого холода и темноты, но находиться там никогда не хотелось. Сейчас бы он отдал всё, чтобы каньон расступился и отпустил его. Когда послышался скрежет, он даже и не понял, что произошло. Машина будто наскочила в глубокую яму и тут же выехала из нее. Из приоткрытого окна едва было что различить, но жуткий запах ударил по ноздрям. Он нажал на тормоз и ещё некоторое время неподвижно сидел, вглядываясь в блики света фар на асфальте. Медленно надавил на дверную ручку и выбрался наружу. Под кожу закрался холодный ветер, а перед глазами стоял туман. Он прошел назад на несколько метров и остановился у обочины. То, что он видел, осязало в тумане, но и без того тело оленя покоилось на земле без каких-либо признаков жизни. Его мертвый запах пронизывал до кончиков пальцев и, когда мужчина подошёл ещё ближе, то сумел разглядеть следы крови под животным. Она застыла, впитавшись в когда-то мягкую шерсть, и сделала ее жёсткой и грязной. Он не понимал, как мог не заметить животное и нанести такой ущерб. Его глаза все ещё были немного приоткрыты, и их чернота приковывала взгляд, смешивалась с грустью в одних и лютым страхом в других. Листья продолжали медленно опадать, будто это отрывалась одна жизнь, смешиваясь в земле в один цвет. Теперь и он почувствовал себя беззащитным оленем. Сколько он себя помнил, всегда остро ощущал приближение смерти. То ли было природное чутье, то ли лишь принятие неизбежного, но исход всегда один. И когда при виде животного это ощущение не исчезло, то другого исхода больше не оставалось. Пробравшись сквозь туман, паутиной облепивший пальцы, он вцепился в руль и нажал на газ. На несколько секунд его охватила решимость во что бы то ни стало выбраться из плена гор, отмыться от запаха смерти и бежать, бежать, никогда больше не возвращаться. Но он слишком задержался, слишком долго думал и слишком много потел. А стук сердца разносился на мили вокруг, как ток по множеству проводов. Глухой удар пришелся откуда-то сверху. Среди звенящей тишины это трудно было не почувствовать. Он сглотнул и сильнее сжал педаль. Он видел, как горы впереди расступаются, уступая дорогу просторным полям. Оставалось совсем немного до поворота, а там уже рукой подать до первой заправки, где можно будет заполнить желудок кофе, а после отправиться домой. В место, где нет этих гор. Задумавшись о приятном вечере, он перестал что-либо замечать. И когда машину затрясло, он едва не потерял управление. Страх успел только кольнуть, как на соседнем сиденье показалась чья-то фигура. Объяснить его появление здесь было невозможно. - Ну привет. Не подбросишь? - К-кто ты? - Дружелюбный сосед. Давно наблюдаю, как вы скрашиваете одиночество,- тонкие пальцы постучали по кнопкам радио, но вызвали лишь одни помехи,- какая непрочная всё-таки штука. - Что тебе здесь нужно?! У тебя нет пра.. Его ответ прервался тихим хриплым смехом, что заставило слова спрятаться где-то в горле. - Нет права, говоришь? Не уверен, что вообще нуждался в нем,- красные глаза встретились с темно-зелеными, а на устах появилась усмешка,- боишься меня? Мужчина вглядывался на выход где-то впереди. Казалось, он лишь отдалялся от него, так долго шло время. Внутренности сжались от взгляда напротив. - Что ж, вижу разговор у нас не вяжется. Тогда перейдем сразу к делу? Он не успел опомниться, как запястье обдало обжигающей болью, когда острые клыки вонзились в кожу. Он выпустил руль и попытался вырваться из железной хватки. Тогда он почувствовал, как тиски сковали и голову, опустив ее на руль. - Прошу, не надо!.. - Прошу прощения, но от главного блюда я больше не отказываюсь. Машина остановилась у дорожного знака с названием маленького города. Каньон был преодолен. Только в салоне было пусто, будто автомобиль справлялся без путника. Капли свежей крови стекали на сиденье, пропитывали ткань, а другие расползались по полу. Лес встретил нового гостя. Вдохи были прерывистыми и причиняли только боль. Радио снова заиграло, приветствуя утро. *** Он сидел на берегу, смотрел на песчинки под ногами и слушал море. Оно говорило на своем языке, но он не понимал ни слова. Вокруг рта собрались следы засохшей крови, а все, что было сейчас внутри, хотелось вышвырнуть наружу. Он будто впитал в себя чужую душу, которая ползла к его собственной, но никогда бы не смогла взять верх. Она просто существовала бы там, где-то глубоко, и всегда напоминала о себе. И вырвать ее из себя было нельзя. Пальцы слегка дрожали, когда песчинки падали сквозь них, а волны едва достигали краев ботинок. - Что тебе так здесь нравится?- шепнул он прямо в океан, но обращаясь не к нему. Он перестал чувствовать что-либо, кроме гнева и голода. А сейчас пришло непонимание. Он сидел долго. Луна то пряталась, то снова возникала, а он всё перебирал песок. Умыл рот, пройдя вдоль черты достигания волн. Взобрался на пирс и подошёл к самому краю. Камень был влажным и скользким, а внизу его окольцовывали водоросли. Соленая вода разбивалась о его стенки и отходила назад. Он вглядывался в проявившийся омут, но внизу было темно. Чувствовал, как рассудок медленно тонул, а внутри всё разрасталось что-то. - Даже вся твоя кровь не стоит одной его капли..,- хрипло донеслось в пустоту.