Твоя сладкая кровь

Он знал, что моменты порой стираются из памяти. Это неизбежно, такое происходит со всеми. Определенный промежуток жизни пропадает навсегда, как будто его не было вовсе. В голове, сколько ни напрягай, остаётся одна пустота. Возможно, там осталось нечто важное, но этого ты уже никогда не узнаешь и больше не испытаешь то, что было когда-то. И вот теперь Тони старался вспомнить хоть одно хорошее воспоминание, чтобы окончательно не отключится и смотреть вперёд, но они все вдруг исчезли из его памяти. Перед ним стояла лишь реальность, и с ней приходилось мириться. Внутри Рудольфа, казалось, переворачивалось всё. Он не мог уловить одно определенное чувство. Они сменяли друг друга, а гнев превосходил все. Каин снова владел им, переворачивал все вверх дном, чтобы снова дергать за ниточки. Когда-то выбравшись из его плена, Рудольф ещё долгими ночами видел его лицо перед собой. То внезапно замечал очертания лица на улицах, хоть это оказывались всего лишь прохожие, то продолжал просыпаться от кошмаров. Эти долгие века, казалось, прошли в один миг. Всё вдруг стерлось из памяти с приходом в былую темноту, будто ничего больше, кроме этих стен и их пределов, в мире не существовало. Он снова вернулся туда, откуда пришел. Только теперь он был здесь чужаком и только это напоминало об ушедшем времени. О том, что оно всё же проходило. Но теперь того мира больше не было. Он находился за лесом, за темной рекой и спал мирным детским сном. А поместье не нуждалось в привычном потоке времени, ведь само оно не должно было и существовать. Рудольф хотел двинуться вперёд и вынырнуть из наступившего забвения, но Каин поднял руку вверх и остановил его. - Подожди немного. Ты так изменился. Изменил свою оболочку против природы?-спросил Каин,- интересно. - Отпусти его,- Рудольф, казалось, даже не слышал его слов. - Не спеши, мальчик мой,- ответил он и медленно наклонил голову,- я слишком долго ждал, чтобы решить все так просто. - Сейчас все быстро решиться для тебя, если не оставишь его. Рудольф ослушался, подошёл ещё ближе. Тони не мог видеть его, но Каин, схватив его волосы на затылке, поднял его голову и заставил посмотреть. Их глаза встретились, и из груди Тони вырвался сдавленный хрип. Он видел его. Прямо здесь и сейчас и не мог понять, сколько времени прошло. Он не помнил, как долго находился в этом месте, давно сбился со счета. Возможно, прошел год или только месяц. Что-то ускользнуло от него, и он уже не думал обрести это вновь. Но он был здесь. Снова смотрел на него и, может, немного иначе, но все же это был Рудольф. Вдруг картинка прервалась пеленой, и Тони почувствовал, как по щекам покатились капельки слез. Они казались такими горячими и даже горькими на вкус, что вновь вернули его в прежний рассудок. Он заметался в руках Каина и потянулся вперёд, но попытка вновь была прервана. - А ну, не спеши,- одернул его Каин,- мы с тобой ещё не закончили. Не думай, что с его приходом твой конец отдалился хотя бы на шаг. У меня ещё остался один сюрприз для вас двоих. Тони и Рудольф одновременно замерли, вновь взглянув друг на друга. - Я тут долго думал, как тебя достать, ведь ты спрятался непонятно где. И, как видишь, у меня было достаточно времени, чтобы подумать. И думал я все это время о единственной семье, которая ослушалась, предала клан и трусливо сбежала. Признаюсь, мне однажды даже подумалось, что уже никогда вас не отыщу. Столько веков умело скрываться...Фрида и Фредерик постарались, ничего не скажешь. А потом.. появился он,- Каин снова приподнял голову Тони,- такой, казалось бы, жалкий человеческий род, боязливый и презренный, но в конце концов вы все вернулись ко мне. Луна продолжала освещать комнату. Сначала ее сияние было тусклым, почти незаметным безразличному взгляду, но сейчас ее свет распространялся будто быстрее и отчётливее, ярче и осознаннее. Руки Тони дрожали, и их освещал лунный свет. Грудь Рудольфа вздымалась сильнее. Каин вел к чему-то, но Рудольф не мог уловить это. Каин всегда был на несколько шагов вперёд и даже тогда, в старом времени, Рудольф никогда не мог заглянуть глубже и понять этот поток веков и знания, что бурлил в древнем вампире. - Это только между нами, останови это для него. - Хочешь лишить его дальнейшего удовольствия?-усмехнулся вампир. - Он просто человек! - Именно! Давно я не видел такого стремления к жизни. Можно разрушить его или сохранить. И всё же..буду рад принять его в наши ряды. Порыв ветра ударил в окно, и странный звук, похожий то на стон, то на вой, разошелся по стенам. Ветки заходили от его порывов, и тонкие листья задрожали в воздухе. Некоторые из них и вовсе слетели вниз, припав к сырой земле. Казалось, будто ветер и не тревожил их, а всё это творила темнота снаружи. Она пробиралась сквозь лес и заполняла открытую поляну, добираясь до редких деревьев рядом с поместьем. Лунный свет скрывал ее от лишних глаз, и черная дымка медленно двигалась дальше. Рудольф зажмурился от резкой вспышки боли в голове. Воспоминания потоком вырвались наружу. Солнце, которому он был чужд, солнце, что жгло внутренности когда-то, сменилось вечной мглой и цепями. Вспомнил последнее биение сердца и затем такую оглушающую тишину, что, казалось, в мире исчезли все звуки разом. Каин в который раз ухмыльнулся и наклонился к самому уху Тони: - Готов? Пыльное покрывало взметнулось вверх и, на первый взгляд, ничего особенного не было заметно под слоем пыли и скрытой в полумраке части комнаты, но при свете луны блеск лезвий показался из под матраса. Множество кинжалов заменяли мягкую перину и отражались друг в друге, искажались, но твердо стояли рукоятями вниз. Каин наконец отпустил свою жертву. Он резко ослабил хватку и толкнул Тони назад. Тони успел только зажмуриться, представляя последующий удар и боль. Только ее не случилось. Он почувствовал только легкое касание со спины, а затем время вновь ускорило свой ход. Тело больше не подчинялось ему совсем. Они упали на кинжалы, и Рудольф почувствовал, как острые лезвия впиваются ему в спину, разрывают ткань и пронзают кожу. Он резко выдохнул, но не выпустил Тони из рук. Голова шла кругом, и комната всё никак не могла остановиться. Он только знал, что не должен разжимать кисти вокруг чужой талии. Где-то далеко, будто уже и в другой реальности, послышался звон битого стекла. И никто не помнил, наступал ли когда-либо рассвет в этих местах. Наверное, ночь здесь длилась вечно. Никогда не заканчивалась и не заживала, как открытые раны. И холод клинков тревожил затянувшийся сон.