Твоя сладкая кровь

У Анны было время подумать о том, кем она была. То время, когда её воля, как и у многих других, была заточена в алых глазах древнего вампира, было одним из самых болезненных. Вспомнить что-то было тяжело, и густой туман в голове не мог так просто рассеяться. Однако она все же знала, когда именно начала что-то понимать. Словно яркие вспышки озарялись в голове, когда она выполняла очередной приказ. Спустя долгое время ей удалось рассеять морок. Чтобы не сойти с ума от противоречивых чувств, она стала перерывать учебники, где только можно было их найти. Читала во время редких блужданий по городу или в своей комнате при свете свечи. И долго училась контролировать себя и мысли, что мелькали в голове. Тогда память о прошлом была ещё ясна, и Анна помнила лица родителей, брата, и нередко могла вспомнить те чувства, которыми наполнялась в том времени с ними. Возможно, именно это и рвалось наружу, когда она лишала жизни людей, что были выбраны Каином. И тогда морок стал медленно отступать. Она училась этому незаметно. Усердно перешагивала терзающие грудь ощущения после долгих ночей и развивала способности к собственному мороку. Не заметила, как возненавидела нахождение в поместье и обитателей в нем. Тот день она не смогла бы забыть. Они с Каином стояли на крыше одного старого здания напротив друг друга. Ветер запутывал их волосы, и они волной разбрасывались по плечам. Тогда луна была скрыта облаками, и только её силуэт едва доходил до глаз. То была глубокая ночь, прекратились и привычные песни в темноте, и хождения по извилистым переулкам. Только сверчки все ещё оставляли призрачный признак жизни в густой листве. Она должна была сделать это снова. Послушаться его и завершить очередное дело. Он подходил ближе, чтобы полностью завладеть рассудком, не дать ему думать о чем-либо ещё, постороннем и отвлекающем. Они встретились взглядами, как обычно. Для них это был привычный ритуал перед прощанием, когда Каин вновь возвращался в поместье, а она устремлялась на улицы и не останавливалась, пока не достигала цель. Только вот в ту ночь всё было иначе. Его морок оказался внезапно сломанной игрушкой, мгновенно ставшей старой и бесполезной. Тогда Анна сказала "нет", и ночь спокойно перешла в утро, где алым был только новый рассвет. ** Теперь они снова встретились здесь, откуда и началась целая эпоха, незаметная множеству человеческих глаз. Анна была другой. За время, проведённое в бегах, она не переставала развивать то, что начала когда-то здесь, используя несколько учебников под рукой, когда бессонные дни медленно сменяли другие. Она больше без дрожи в руках смотрела ему в глаза и снова ощущала то чувство, когда начинаешь бороться за что-то дорогое, что не можешь уступить никому. Тогда было непонятно, сможет ли она развить морок, который был дан ей после обращения. Та дорога, по которой идёшь, будто с повязкой на глазах, когда не знаешь, чем всё закончится, обрывалась топиком. Приходилось поворачивать назад, начинать заново и снова и снова утыкаться в стену из зелёного плюща. Но все это дало результат, и теперь она могла защитить свою семью. Как и хотела когда-то.. – Не подходи к ним, – твёрдо сказала она, остановив его у стены и закрыв проход собой. Поначалу Каин не понимал, что происходит, и только рассеяно осматривался по сторонам. До него постепенно начал доходить смысл происходящего: его собственному мороку воспротивились и заставили подчиняться. Да ещё и какой-то девчонке, что имела право заявиться в его поместье спустя столько веков в бегах. Его вечное хладнокровие пошатнулось, когда он снова решил взять ситуацию в свои руки. Способности к мороку нельзя перестать развивать, даже если на все сто уверен, что он беспрекословно сработает. Только вот на этот раз чужие глаза преобладали над ним и не давали пошевелиться. Он помнил её этой маленькой девочкой, будто пришёл в их маленький, закрытый ото всех дом только вчера. Снаружи он был абсолютно такой, как и все: спрятанный под тенью деревьев, старый и казавшийся мрачным на вид. А внутри приятное тепло овеяло его, как только он оказался на пороге. Семья и подумать ничего не могла. Они приняли путника, как званого гостя и отворили перед ним свою дверь. Эти невинные мгновения длились недолго, но Каин хорошо их запомнил. Аромат чая, растворяющийся в воздухе, поднимался серым дымком над головой, хихиканье и любопытные взгляды детей, языки пламени в камине, которое согревало грубые от работы пальцы этих людей, диванчик и потрепанные кресла в тени и корешки книг, что были оставлены до следующего дня. Наверное, именно он тогда впервые за долгое время вспомнил свой собственный дом, как оставил его, и как тот разрушался на глазах. Петля времени замкнулась, и он ничего не смог сделать с этим. Только идти и больше не оборачиваться назад, чтобы не жалеть о воспоминаниях. Хотелось, чтобы их не было вообще. И дом семьи Сэквилбек постигла та же судьба, что и его собственный. Только мрак посеял в нем он. Ему нужен был один обращенный. Мальчик, что боялся солнца. Но безоружная ещё тогда девочка, попытавшаяся помешать неизбежному, заставила его сделать исключение и дать ей вечность на невозможность что-либо изменить. – Ученик превзошёл учителя?– сквозь зубы удалось прошептать Каину. Он больше не пытался вырваться из морока. Анна была другой. Это была уже не та девочка, которую он обманул и обратил, заставив подчиняться по любому зову. Он сам возрастил в ней это. Теперь перед ним стояла женщина. Сильная и гордая, полностью отданная своему ремеслу. Достойный противник и соратник кому-то. Её глаза переливались в лунном свете, и в нем она становилась будто ещё выше. – Я ждала этого момента слишком долго, чтобы теперь тратить время на пустые разговоры с тобой. Я знаю тебя наизусть, и больше ни одно твоё слово не заставит меня отвести взгляд. – Я и не сомневался,– пустое выражение лица сменилось на интерес,– признаюсь, я поражён и горд, что именно ты сделала это. – Твоей заслуги здесь нет. – Напротив, именно я возрастил это чувство упертости и способности доводить дело до конца. – Что ж, теперь пожинай плоды своих трудов. – Я уже понял, что выбраться отсюда – задачка ещё та. Так что же мы будем делать теперь? – А теперь ты будешь слушать меня,– Анна боялась оторвать взгляд и сделать что-то не так.– Ты больше никогда не тронешь мою семью, включая Тони. Ни ты, ни кто-то из твоего клана. Каин чувствовал, как цепи морока обвевают его внутри. Знал, что так и будет и, сжав зубы от преломления собственных сил, терпел и внимал её словам. – Ты дашь нам спокойно уйти отсюда и перестанешь гнаться за нами после. Если же нет, твоё тело само найдёт способ уничтожить себя. Она произнесла это на одном дыхании и, когда остановилась, в комнате повисла совсем оглушающая тишина. Тони смотрел на эту картину широко распахнутыми глазами, придерживая рукой Рудольфа, который с трудом опирался на него. – Это всё, – закончила она и наконец отвела взгляд. Каин тихо выдохнул, и Тони напрягся, остерегаясь его порыва снова напасть. Но этого не произошло. Он просто стоял там же, у стены, и, едва освещенный лунным светом, казался в нем уставшим от бремени времен. И глаза его теперь не излучали безудержного зла. Анна убедилась, что морок сработал и повернулась назад к двери. Она видела не лучшее состояние брата и понимала, что нужно быстрее выбираться отсюда. Она помогла Тони и обхватила брата с другой стороны. Они медленно пошли к двери и вышли в коридор. Нужно было только спуститься с лестницы и, пройдя несколько коридоров, выйти на улицу. Это было и облегчение, и одновременно мелкая дрожь, проходящая по всему телу. У Тони саднило всё тело, и он принялся считать, чтобы немного забыть об боли. Только вот шанса выбраться им не представилось. – Что происходит?– Тони заметил странность одновременно с Анной,– чем это так пахнет? Анна на секунду остановилась, не спеша произносить вслух возникшую мысль. Но она не успела, ведь теперь всё оказалось перед глазами. Лестница была охвачена пламенем, а на первом этаже едва можно было что-либо различить. Ступеньки разрушались и падали вниз, а языки пламени медленно достигали второго этажа. – Назад!– скомандовала Анна и потянула Тони обратно в комнату. Рудольф зашипел от резко охватившей боли и, крепко держась за их руки, последовал за ними. Они вновь оказались в той же комнате–последней на этаже. Пламя доберётся и до неё, но сейчас она, в безмолвном спокойствии, прежняя была на своём месте. – Что происходит?– Каин встретился с ними в проходе, поняв неладное. – Поместье горит, – ответила Анна. Лицо Каина всегда казалось непроницаемым, но это известие будто сбило его с ног. – Там же внизу клан,– он выбежал в коридор, но пройти дальше не дало уже завладевшее стенами пламя, а что творилось там внизу – было неизвестно. Анна сдернула мешавшую штору и открыла окно. Ночной воздух, смешанный с гарью, врезался в нос. Рудольф прислонился к Тони, немного прийдя в себя, и наблюдал за действиями сестры. Регенерация всё же делала свое дело и медленно, но приводила его в чувства. – Так, – повернувшись к ним, начала Анна,– сейчас я по очереди спущу вас, и мы уберемся отсюда, ладно? Тони кивнул, а Рудольф оглянулся по сторонам. – А где мама с папой? Анна на миг замерла и не могла отвести от него взгляд. Сейчас он как никогда напомнил ей того маленького Рудольфа, который всегда боялся засыпать один. И эта реплика повторялась из раза в раз. – Я не знаю, – честно сказала она,– Руди, я не знаю, но мы их найдём. Сейчас нам нужно наружу, иначе огонь достанет нас. Он слабо кивнул и подтолкнул Тони к окну. – Давай. Мне нужно наконец убедиться, что ты останешься цел. Рудольф все ещё был слаб для полётов, поэтому Анна помогала Тони спуститься. Рудольф прислонился к подоконнику и смотрел, как они спускались вниз. В траве отражались всполохи пламени и, казалось, весь первый этаж был им поглощен. Рудольф видел перед собой родителей, когда они разделились, и что они сделали потом – он не знал. Но что-то больно саднило в груди. Анна снова влетела в комнату и приземлилась на пол. Они недолго смотрели друг на друга, а затем Анна притянула его к себе, чтобы обнять. Рудольф уткнулся ей в плечо и не мог найти слов, чтобы что-то сказать. Что-то ярко вспыхнуло в коридоре, и он зажмурил глаза. – Анна, я... – Знаю. Я с тобой, мой братик, как всегда. Помнишь? – Да, я помню. Спасибо.. Последнее сорвалось с его губ, когда они уже поднимались в воздух и покидали поместье навсегда. Оно рушилось, смывая за собой все реки крови, стремилось превратиться в пепел и полыхало изнутри. Искры огня летели в воздух, и лес провожал их, теряя в небе, колыхая свои вечнозеленые листья. Небо переходило из чёрного в предрассветное светло ещё где-то далеко, и луна отражала в себе события минувшей ночи. Всё превратится в пепел на заре, и только свежий ручеек будет единственным источником звука в замеревшем лесу. И следы потом смоет холодным дождём.