Вопреки всему

      Андрей ехал молча и сосредоточенно, но радостная улыбка не сходила с его лица. В это мгновение он был счастлив как мальчишка, несмотря на то, что Катя что-то возмущённо кричала, стучала маленькими кулачками по спинке его сиденья и требовала немедленно остановиться. Андрей лишь сделал погромче магнитолу, и динамик зазвучал голосом певицы Глюкозы, перебивая Катины возмущения. — Андрей, что ты делаешь?! — спросила девушка, пытаясь перекричать громкую песню. Жданов, убедившись, что уже отъехал на безопасное расстояние, свернул в ближайший двор, припарковал машину и убавил звук. Снимать блокировку дверей он пока не спешил. Мало ли что могло взбрести в голову этой девчонке. Один раз она уже сбежала от него в Египет. Больше он не хотел ее никуда отпускать, даже если придётся ее держать взаперти в этой машине, пока она не выслушает его. — Я хочу с тобой поговорить. — О чем?! — воскликнула с негодованием Катя. Она растерянно смотрела на мужчину, но блеск в карих глазах выдавал плутовку с потрохами. Ей было приятно, что Андрей ее фактически украл. На любимых губах на мгновение расцвела улыбка, которую Катя попыталась тут же скрыть под холодной маской безразличия. — А что нам не о чем? Ты бегаешь от меня. Подсылаешь этого Зорькина. — Коля тоже в курсе всех дел в Зималетто! — К черту Зималетто! Я хотел тогда и хочу сейчас говорить только о нас. Я понимаю, ты обижена на меня… Катя не дала ему договорить и рассмеялась. От этого ее смеха неприятно кольнуло. Он был пропитан отчаянием и горечью. — Я не обижена, Андрей. Я разочаровалась. Ты не просто обманул меня. Ты мне не доверял. После всего, на что я пошла ради тебя, ты продолжал мне не доверять! Я рискнула ради тебя всем — честью, своим добрым именем. В ее голосе уже появилась первая дрожь, а в уголках глаз собрались с трудом сдерживаемые слёзы. Смотреть на то, как Катя плачет было невыносимо. Андрей не заметил, как переместился на заднее сиденье и сгреб девушку в объятиях. Она поначалу сопротивлялась, но потом затихла, а Жданов наслаждался долгожданным моментом, вдыхая любимый аромат ее тела. Их губы сами нашли друг друга, языки сплелись в глубоком поцелуе, и вот уже они снова тонули в блаженстве долгожданной близости. Им обоим хотелось, чтобы этот поцелуй и этот вечер длились вечно. Вот уже мягкие руки Жданова пробрались под ее рубашку и нежно поглаживали атласную кожу. Катя отчаянно прижалась к нему, как в их первую ночь, и позволяла Андрею любые прикосновения, под которыми плавилась и изнемогала. — Я люблю тебя, — прошептала она ему в губы, когда они снова слились в поцелуе. — С Мишей у меня ничего не было. — Это я люблю тебя! Слышишь! Люблю! Ты веришь мне? Кать, ты мне веришь? Девушка зажмурилась и с опаской кивнула, спрятав лицо у него на груди. Андрей с облегчением выдохнул и крепко прижал ее к себе. — Мне тебя мало. Катастрофически! Не хочу больше с тобой расставаться. — Не могу в это поверить. Мне очень сложно, понимаешь, после всего того, что было. Еще эта инструкция. — Катя, я ее не писал. А для Малиновского не существует ничего святого. Он — отъявленный циник, как и Зорькин, который сказал мне, что ты не собираешься возвращаться. — Коля так сказал?! — девушка удивлённо распахнула глаза и уставилась с недоверием на Жданова. — Прости, что ворвался в дом к твоим родителям и наговорил всего, — виновато проговорил мужчина. — Мне очень стыдно, но я готов всё изменить. Ты же дашь мне шанс всё исправить? Катя молчала, изучая каждый миллиметр его лица, которое сейчас застыло в напряжении, ожидая, когда прозвучит приговор. — Я теперь открыт перед тобой. Да, я не безупречен, но именно ты даёшь мне силы становиться лучше. Ты изменила мою жизнь, Катюш. Я люблю тебя, и что бы ты там не говорила, я чувствую, что ты меня тоже любишь. — Я дам тебе шанс, Андрей, — тихо ответила девушка, положив голову ему на плечо. — Только будь, пожалуйста, посдержаннее. Я даже не представляю, как буду объяснять твою сегодняшнюю выходку родителям. — Спасибо, родная, — он снова зарылся носом в ее волнистые волосы, не веря, что все это был не сон. Теперь он был готов горы свернуть, чувствовал в себе небывалый потенциал, лишь бы Катя всегда была рядом с ним. — А с родителями я поговорю. И со своими тоже. Не хочу скрывать наши чувства. Из кармана пиджака Жданова раздался громкий звонок мобильного. Катя вздрогнула от неожиданности и тут же сникла. Андрей достал телефон и нахмурился. — Возьмёшь трубку? Мы оба знаем, кто это звонит, — Катя удрученно покачала головой и отвернулась к окну. — Алло. Да, Кира. Прости, что говорю тебе это по телефону, но боюсь, что для подобных ситуаций удобных моментов попросту не существует. Сейчас я с Катей. Мы с ней помирились, и я хочу, чтобы ты узнала об этом первая. Не хочу больше никого обманывать и порождать в тебе ложные надежды. Я говорил тебе тогда и говорю сейчас, я люблю эту девушку и хочу быть только с ней. Надеюсь, ты поймёшь меня и когда-нибудь простишь. На другом конце провода повисла тишина, которая резко сменилась на прерывистые гудки. Бывшая невеста бросила трубку. Андрей усталым жестом умыл лицо и улыбнулся краешком губ. — Вот и всё. Это сложно, но к сожалению неизбежно. — Кира любит тебя, — пожала плечами Катя и печально вздохнула. — Я тоже очень тепло к ней отношусь, поэтому сказал ей все, как есть. Я люблю только тебя одну. Так уж получилось, что ты вытеснила из моей жизни всех остальных женщин. Они снова сидели обнявшись, не переставая покрывать друг друга поцелуями, не в состоянии насытиться запахом и вкусом после долгой разлуки, после пустых и беспокойных дней, тоскливых вечеров и ночей вдали друг от друга. — Отвези меня, пожалуйста, домой, — сонно проговорила девушка, нехотя выбираясь из его тёплых рук, — Папа уже наверное рвёт и мечет. — О, да! Я чувствую, мне предстоит пройти курс боевой подготовки, прежде чем твой отец позволит мне приблизиться к тебе. — Он хороший, просто волнуется. Да и мама уже наверняка себе места не находит. Они пересели вперёд, Андрей завёл двигатель и лукаво посмотрел на Катю. — Нам еще нужно будет заехать в одно место. Ты не убежишь? — Андрей, я в робе и рабочей обуви. Ты сам как думаешь? — рассмеялась она. — Я даже не заметил. Он улыбнулся и нежно чмокнул девушку в нос. Спустя минут десять их автомобиль остановился возле цветочного бутика, Жданов покинул салон и вскоре вернулся с большим букетом нежно-розовых альстромерий. — Это тебе, любимая. Прости, что я у тебя такой непроходимый мужлан, как скажет Милко. Не умею я всего этого, но обещаю научиться. Катя обнимала огромный букет, источающий чуть уловимый аромат, и не могла поверить своему счастью. Неужели это все случилось с ней наяву?