Вопреки всему

      Одинокая квартира встретила Андрея холодной чистотой, чопорным порядком и противным ощущением одиночества. Он давно уже не жил здесь, чередуя ночевки у любовниц и Киры. В свой дом он никого приводить не любил, даже Воропаева в свое время бывала здесь редко. Чаще они проводили время у нее. Только Кате, в тот недолгий период их примирения, он с первого дня дал ключи, чувствуя, что именно она должна стать здесь полноправной хозяйкой. На часах было чуть больше семи утра — совсем рано еще для субботы. Катя вероятно еще спала, поэтому ехать к ней сейчас было бесполезно. Да и пока у него самого в голове не было четкой картины их разговора. Что он ей скажет? — «Прости»? И только? В очередной раз? А, может, просто посадит в машину силой, как тогда, и зацелует до беспамятства? — Уже было. Довольно! Нужно было четко распланировать каждую реплику, каждый довод и аргумент. И пусть, что их нет — надо найти, черт возьми! Жданов принял освежающий душ, чтобы выветрились остатки алкоголя, заварил себе крепкий кофе, сел у холодного камина и стал думать. Сконцентрироваться не получалось. В темном зиянии каминной печи он отчетливо видел то пламя, которое тогда, в далёкий мартовский вечер, освещало их с Катей тела, ее чудесные медовые глаза и атласную кожу. Как же он был счастлив с ней! Как же она была открыта и нежна! С той нежность могла посоперничать только первая их ночь в отеле на окраине Москвы. Он никогда и представить себе не мог, что женщина может быть такой… податливой, открытой… не вульгарной и пошлой, а ласковой и невесомой. Или такой может быть только Катенька? Его Катя… Сидеть весь день на одном месте Жданов не собирался. Ближе к обеду он купил два букета цветов и поехал к Пушкаревым домой. — Андрей Палыч? Что вы здесь делаете? — процедила сквозь зубы Елена Александровна. Появление бывшего начальника дочери на пороге их дома совершенно сбило женщину с толку. Его она точно не ожидала увидеть здесь. Тем более сейчас, когда Катя должна была вот-вот приехать из аэропорта вместе с Люком. Пушкаревы еще не были знакомы с молодым французом, но уже были много наслышаны о нем от дочери. Елена Александровна была в восторге от выбора Кати и полностью одобряла ее переезд в Париж, а вот полковнику это все пришлось совсем не по душе. Он тогда-то с трудом согласился на ее студенческую стажировку, а тут даже не учеба, а работа, да еще и в другом государстве. К Люку он тоже относился настороженно. Лично он его не знал, и вот так взять и отпустить единственную кровиночку с ним не мог и не хотел, но жена и дочь обрабатывали его на ежедневной основе, и вскоре крепость пала. — Елена Александровна, выслушайте меня. Давайте поговорим. Я пришел все объяснить. Вам с Катей. — Кати нет. А я вас не хочу слушать! Женщина сделала попытку закрыть дверь, но Андрей поставил ногу в проем. — Пожалуйста! Я прошу вас! Выслушайте меня! — Ну вы же не отвяжетесь! — с недовольством пробубнила Пушкарёва. — Говорите, только здесь и быстро! — Хорошо. Я начну с самого начала. Когда Катя появилась в моей жизни, я испытал нечто такое, что сразу привело меня в замешательство. Я никогда раньше не питал ни к кому такого доверия и такой привязанности. Я мог рассказать Кате обо всем, зная, что она меня поддержит, не осудит, а поможет. Наверное, именно этого мне так не хватало в жизни. Я сблизился с Катей настолько, что порой забывал про собственную невесту. Я понимал, что она вытесняет все и вся из моей жизни, но мне было комфортно и легко рядом с ней и я позволял ей заходить за ту невидимую черту, на которой держал остальных. Я думал, что ничем не рискую. Но в какой-то момент Катя начала отдаляться… Когда узнала обо всем, — Андрей опустил взгляд и смутился. Было видно, как сильно он переживал и нервничал. Елена Александровна только меряла его хмурым взглядом, неодобрительно вздыхала и хмыкала. А Жданов продолжал: — Понимаете, когда Катя отдалилась я ощутил то, чего никогда не испытывал. Я всегда легко расставался с женщинами и никогда не страдал по этому поводу, а здесь меня настигла настоящая паника. Я уже не мог без Кати! Я не мог без ее тепла, поддержки и любви! Да, я чувствовал, что она меня любит, но боялся, что могу не ответить тем же, что могу ее ранить, потерять. Это все смешалось со страхом за компанию и… — И вы ее предали, — с укором проговорила женщина. — Да, — согласился Андрей, горько усмехнувшись. — Я ненавижу себя за это! Такое не прощают, но я всё-таки хочу попытаться! Я не могу без Кати жить, вы понимаете?! Я люблю ее! Без нее меня не будет! Я уже несколько месяцев волочу свое существование, не понимая, зачем встаю по утрам, а что будет потом? Я знаю, что без нее не справлюсь! Я умру! — поставленный четкий голос громогласно прокатился эхом по подъезду. — Не кричите, пожалуйста. Соседи услышат, — снова осекла его Елена Александровна. — И, мне кажется, вам пора уже. Катя вас не простит. Даже не думайте. Вы слишком больно ей сделали. — Да мне плевать! , что меня услышат! Мне скрывать нечего! Да и надоело ото всех прятаться, а главное — прятаться от самого себя. Мне нужна Катя и я никуда не уйду, пока не поговорю с ней! А если ее нет дома, то я ее везде отыщу и она меня выслушает, хотите вы этого или нет! Пока Андрей громко вещал, распугав всех кошек на лестничной клетке, он не заметил, как Елена Александровна изменилась в лице и удрученно поджала губы. — Не надо меня искать, — раздался за спиной Андрея любимый кроткий голос. Он резко обернулся и его угрюмое лицо озарила улыбка. На лестнице стояла Катя и тоже улыбалась — по-детски, открыто и искренне, как в самом начале их знакомства. — Катя… я… — Андрей, я всё слышала. Мама, — обратилась она к Пушкаревой, — Люк не приехал. Вылет отменили. Прими, пожалуйста, цветы и поставь их в воду. — Катенька, но… — начала было Елена Александровна, но дочь лишь улыбнулась и направила ее рукой в квартиру. — Мам, пожалуйста, нам поговорить нужно. Как только дверь за женщиной закрылась, Катерина повернулась к Жданову и глубоко вздохнула. — Андрей, зачем ты пришел? Давай поговорим, но это будет наш последний разговор. Предлагаю пройти в парк рядом с домом. Не будем делать наши беседы достоянием общественности, — ровно отчеканила она и прошла по лестнице вниз, даже не взглянув на Жданова. Андрей еще даже не начал этот сложный для обоих разговор, но уже чувствовал смертельную усталость. Что-то подсказывало ему, что всё это было бесполезно, что Катя просто посмеется над ним, не поверит ни за что ни единому слову и не простит. На улице стоял жаркий августовский день, солнце изо всех сил палило горожан, которые спешили в любую доступную тень, чтобы поскорее укрыться от его зноя. В парке им. Авдеенко было многолюдно, уединиться не получилось. Катя держалась холодно и отстраненно, а Андрей так и не смог ничего сформулировать за время их недолгого пути сюда. — Кать, давай начнем всё сначала. Я прошу тебя! Поверь, я люблю тебя. Я не могу без тебя жить. Мне больше нечего сказать, — Андрей умыл лицо ладонью и с тяжелым вздохом опустился на скамью. — Андрей, пожалуйста, не надо. Я уже всё это слышала. Наши отношения — это бег по замкнутому кругу. — Мы сами в этом виноваты, Кать. Мы врем, мы боимся и не договариваем. На этом сложно что-то построить. Сейчас всё будет не так! Сейчас я буду кричать всему миру, что ты — моя женщина! Моя, Катя! Мне плевать, я смогу всё снести: укоры матери, что обидел Кирочку; непонимание отца, что так долго держал его в неведении; даже от Валерия Сергеевича готов получить три наряда вне очереди или гауптвахту недельную. Я со всеми готов за тебя сражаться и я не уступлю, не отступлю, понимаешь! Катя покраснела и заулыбалась, но изо всех сил пыталась морщить носик и строить из себя снежную королеву. — А хочешь, я на колени встану перед тобой?! — Жданов рухнул на пыльный асфальт и обхватив ее за бедра, поднял высоко над собой. Поднял и начал кружить. Катерина сначала вырывалась, но заметив улыбки и восхищенные взгляды окружающих, сменила гнев на милость и утихла в его руках, пряча на его плече сияющее от счастья лицо. — Боже, какая идиллия! Мои продолжительные аплодисменты. От голоса Борщова Катя вздрогнула, а Андрей весь напрягся. Михаил держал в руках букет его излюбленных белых роз, но выглядел неряшливо и расхристано, был пьян и небрит. Таким его раньше видеть не приходилось. — Миша, что ты тут делаешь? — спросила Катя обеспокоенно, пораженная его непривычным видом. — К тебе пришел. Пожелать вам с французом любви и счастья! А тут Жданов! — он пьяно рассмеялся, яростно бросив розы в ближайшую мусорку. — А тебе же, Катюш, не привыкать! Ты встречаешься с одним, а спишь с другим, — и снова мерзкий смех, от которого Катерина по инерции вцепилась в плечо Андрея, словно просила защиты. Словами просить не пришлось. Жданов в несколько шагов настиг Михаила и схватил того за грудки. — Еще одно слово и я вытрясу из тебя твою мерзкую продажную душонку! Расскажи лучше Кате, как ты продал ее за спонсорство в ресторане. Как ты сговорился с Малиновским и моей ненормальной бывшей невестой, как вы подсыпали Кате снотворное, а потом ты внушил ей, будто у вас была ночь любви. Расскажи! Что же ты молчишь, рыцарь в белом? — он встряхнул его и отшвырнул на асфальт. — Мерзкий лжец и трус! Миша ничего не ответил, только скривился. Он и сам уже тысячу раз пожалел, что ввязался во все это, но повернуть время вспять было уже невозможно. Отряхнув джинсы, он взглянул на Катю и Андрея с обидой и, не проронив ни слова, пошел в другую сторону аллеи. — Андрей, что это значит? — Малиновский во всем признался. Может, вину почувствовал. А, может, не знаю… Рассказал мне все. Но я уже вчера ушел от Киры. Не могу с ней быть. Не могу ни с кем быть кроме тебя, — Жданов порывисто притянул Катю за талию и обнял. — Ты — моя, слышишь? Только моя! — прошептал ей горячим шепотом куда-то в шею. Катя разомлела в его объятиях, забылась и сама не поняла, как нашла его губы. Они стояли посреди парка и целовались. Растворялись друг в друге глубоко и самозабвенно. Они знали, что дальше у них все будет по-другому. Пусть все прохожие видят их поцелуй. Кто-то восхищался силой чувств, кто-то, несомненно, осуждал. Пусть! Это их право — быть счастливыми. Они больше не будут прятаться и скрываться. Им нет дела до чужого мнения, ведь у него есть она, а у нее — он. Они любят друг друга, и этим они сильны. Им предстоит многое пережить вместе, но они уже сейчас знают, что справятся. Боль, предательство и интриги лишь закалили их чувства, сделали их самих сильнее, а значит они будут вместе и будут любить друг друга всегда. Вопреки всему!