(Не)справедливый Чикаго

      Последние деньки лета в этом году выдались на удивление жаркими. Солнце проникало сквозь старые жалюзи, едва заметно покачивающиеся на окнах полицейского участка от работающего из последних сил кондиционера, и всё больше топило своим жаром желание одного детектива не то что работать — не хотелось даже просто слушать похвалу в свой же адрес. Теренс Хадсон, полноватый матёрый полицейский, который возглавил этот убойный отдел ещё семь лет назад, вдохновенно и не скрывая своего восторга рассказывал с трибуны двум десяткам других сотрудников полицейского департамента Чикаго о том, как отважен их новый детектив. Офицеры, лаборанты и даже просто уборщики, — все то и дело бросали скучающие взгляды в потолок, обмахиваясь иногда листками и папками, очевидно, изнемогая от жары.       — Что ж, не стану вас больше томить. Итак, знакомьтесь: ваша новая коллега и новый детектив отдела убийств Холли Бэлл!       Едва прозвучало её имя, Холли несмело взглянула на сидящих рядом офицеров, которые уже узнали в ней новое лицо и дружно кивали на трибуну, где стоял Хадсон. Она смущённо сжала ладони в кулаки и несмело поднялась к трибуне, глядя от стыда себе под ноги. Когда она узнала о переводе из Вашингтона в Чикаго, то, конечно, надеялась на тёплый приём, но сегодняшнее представление вызывало в ней больше негодование, чем тёплые чувства. Оглядев молчаливый коллектив, Бэлл тихо прокашлялась: от жары в горле пересохло. Если бы она знала заранее, что ей предстоит сказать речь, то подготовила хотя бы пару-тройку предложений и точно бы прихватила с собой бутылочку воды.       — Здравствуйте, — начала она и легонько повернула микрофон к себе, тот сразу же издал противный короткий звук, норовящий лишить слуха всех присутствующих в небольшом зале. Холли тут же прокляла весь этот день и своего нового начальника за его «креативный подход».       Бэлл внимательно посмотрела на своих коллег — практически все лица не выражали ничего кроме скуки, недовольства и простого терпения… кроме одного. В самой середине довольно расслабленно, в отличие от остальных, сидел мужчина лет тридцати двух. Он внимательно следил за Бэлл, и когда их взгляды встретились, мужчина выпрямился и наигранно задумался, ожидая её дальнейшей речи. 
Бэлл никак не отреагировала на этот посыл и решила продолжить:       — Эм-м… Меня зовут Холли. Холли Бэлл, и я из Вашингтона, как вы уже поняли, — детектив вновь замялась, думая, что ещё ей сказать, — капитан Хадсон уже рассказал достаточно, и мне… остаётся только добавить, что… — Бэлл заметила, как на лице наблюдавшего за ней мужчины наметилась усмешка, но он почти вовремя скрыл это, приложив ладонь к губам, и глядя на него, она продолжила: — Для меня это честь работать здесь, в Чикаго, вместе с вами, — Холли улыбнулась как можно дружелюбнее, чтобы улыбка не казалась вымученной, но никакой реакции от «публики» не последовало, и тогда Бэлл тяжело сглотнула и решила поскорее со всем покончить. — Надеюсь, что… Надеюсь, что мы поладим.       Микрофон вернулся в исходное положение, жалобно при этом скрипнув, и Холли вытянулась, как струна, рядом с капитаном Хадсоном, которому, впрочем, её речь пришлась по душе.       — Спасибо, детектив. Несомненно, — сказал он и улыбнулся залу, рукой приглашая Бэлл занять своё место, затем он вернул тяжелый взгляд полицейским в зале. Взглянув уже со своего места на капитана, Холли увидела, что доброжелательность и хорошее настроение вмиг исчезли с его лица, словно их и не было. Очевидно, что незаинтересованность сотрудников его расстроила, но капитан вздохнул и невозмутимо пробасил:       — А теперь вернёмся к тому, с чего мы начали и почему, собственно, здесь собрались, — он обвёл оживившихся полицейских взглядом, неодобрительно покачал головой и стал перебирать документы перед собой на трибуне. В зале поднялся тихий гул, затем шёпот быстро перерос в гундёж, и Хадсон поспешил наконец объявить о том, что департамент получил приказ о прибавках и премиях. Большая душная комната тут же заполнилась весёлыми возгласами, аплодисментами, смехом и болтовнёй.       Когда после собрания все присутствующие стали сбиваться в кучки, Холли улыбалась новым коллегам и кивала им из вежливости, слушая разговоры о планах на премиальные двести долларов, а сама то и дело косилась на дверь, придумывая, как бы ей поскорее сбежать из душного зала хотя бы в прохладный коридор с вентиляторами под потолком. Когда Хадсон наконец отпустил её, велев набраться сил перед завтрашним первым рабочим днём, Бэлл схватила пиджак со стула и решительным шагом направилась к двери, намереваясь больше никого не слушать, а если кто остановит — она соврёт что-нибудь убедительное. Она так неслась к двери, что едва не сшибла кого-то по пути.       — Э-эй, — послышался сбоку недовольный смешок.       Она остановилась, закрыла глаза, обречённо выдохнула и обернулась. Мужчина отряхнул свой намокший тёмно-синий пиджак и взглянул на Бэлл.       — За что? За то, что похихикал над тобой?       — Ой! — Бэлл на мгновение растерялась, затем схватила охапку салфеток, аккуратно сложенных рядом с пластиковыми стаканчиками для кулера, и принялась тереть чужой пиджак. — Боже, извини. Я не специально, просто… эта речь… Хадсон застал меня врасплох.       — Можешь не продолжать, я всё видел, — усмехнулся он и опустил глаза на её ладони, оттиравшие ворот его пиджака, — брось, это же вода.       Бэлл выдохнула, переводя дыхание, и подумала о том, что хуже этот день быть уже не может. Она бросила салфетки в урну и хотела было попрощаться, как мужчина вдруг протянул ей руку.       — Джаред Кейн, отдел баллистики.       Холли пожала протянутую ладонь и в очередной раз натянуто улыбнулась.       — Рада знакомству, Джаред, — кивнула она и шагнула к двери, — я бы с удовольствием осталась поболтать, но мне ещё вещи распаковывать, так что…       — Ничего, всё в порядке. Увидимся завтра, детектив, — Кейн отсалютовал почти опустевшим пластиковым стаканчиком и быстро слился с толпой.       Бэлл смогла спокойно выдохнуть только, когда дверь её нового дома распахнулась, пропуская её с пакетом свежих продуктов внутрь. Спасительная прохлада окутала оголённые плечи. Бэлл отодвинула ногой не разобранную после переезда коробку и прошла в кухню. Свалив бумажный пакет с продуктами на тумбу, она замерла, уперев руки в столешницу. Усталость последних дней давала о себе знать нежеланием вообще что-либо делать. Не хотелось даже готовить. Холли налила себе бокал вина, включила телевизор в гостиной и принялась раскладывать покупки по местам, задаваясь вопросом, зачем она вообще решилась на такую перемену в жизни, почему даже после такого взлёта карьеры её не оставляло желание снизить градус опасности. На самом деле эти вопросы были для неё риторическими, но она всё равно мысленно ответила себе, что семь лет, подаренных вашингтонскому департаменту полиции, не прошли для неё бесследно: после гибели её напарника Бэлл мучила бессонница, она стала раздражительной, а иногда несдержанной на допросах. Хотя в расследовании ей по-прежнему не было равных, она с трудом справлялась с отчётами и рапортами, намеренно отвергая помощь коллег и предложенных начальством напарников. Бэлл становилась всё более нелюдимой, пока, наконец, не проснулась однажды в своей холодной пустой постели одна и не поняла, что пришла пора что-то менять и менять кардинально.       Схватив коробку с вещами, она поставила ту на диван в гостиной и достала лежавший сверху белый пушистый пуловер. Бэлл с нежностью провела ладонью по ворсинкам и отложила пуловер в сторону. Но затем взгляд упал на фотографию в белой рамке, а рука сама потянулась к ней. Пальцы скользнули по стеклу, под которым на фото улыбался погибший напарник Бэлл. Крепкий темнокожий парень в униформе смеялся, держа на руках Холли, которая, раскинув руки, счастливо смотрела в камеру. Её нос и офицерская униформа были перепачканы кремом от торта, в руке так и остался кусочек бисквита. Следом пальцы коснулись большой ярко-красной открытки в виде сердца с блёстками, внутри которой красивым ровным почерком было написано: «Лучшей напарнице от лучшего напарника!». Бэлл улыбнулась, но ненадолго. Губы задрожали, и улыбка нехотя сползла с её лица. По щеке скатилась первая слеза, и Холли быстро смахнула её, взглянув затем куда-то в сторону. Боль и вина, как бы она их не заглушала работой и вином, всё никак не оставляли её. Она словно переживала тот трагичный вечер каждый день, снова и снова возвращаясь в него в своих воспоминаниях. Отложив разбор вещей на завтра, Бэлл устало села на диван, подтянула ноги, укутывая их в плед, и пригубила бокал вина. Не слушая, что бормочет телевизор, она неплотно закрыла глаза, и из них тут же брызнули слёзы. Ведь едва она смыкала веки, то видела, так явно, так взаправду, словно сейчас стояла там, как держит в руках пистолет, как перед ней вдруг, словно из ниоткуда, а на самом деле откуда-то сбоку, возникает Эдди Гилмор почему-то с поднятыми руками, но в этот же момент её указательный палец тянет спусковой крючок пистолета. Раздаётся выстрел, и жизнь в больших карих глазах Эдди словно замирает. Он падает на землю, а Бэлл не может и пальцем пошевелить. Дальше только звуки сирены и яркий красно-синий свет машины скорой помощи, спешившей из последних сил на помощь… Только помогать было уже некому. Эдди скончался мгновенно от пули в сердце.       Холли прерывисто вздохнула, спешно вытирая лицо от слёз. Её вины в случившемся суд не признал. Свидетели рассказали о том, что произошло, и суд признал смерть её напарника несчастным случаем. Пусть так считали даже в департаменте, но сама она считала иначе. В обратном её не смог убедить даже служебный психотерапевт, который, впрочем, даже не догадывался об этом. Бэлл вынужденно признала, что она не убивала Эдди, и что всё случившееся — трагическая случайность, лишь для того, чтобы её наконец допустили до службы: оставаться дома одной ей уже не хватало сил. Она быстро осушила бокал и, отставив его в сторону, укуталась в одеяло и уронила голову на широкий подлокотник дивана.       «Надо жить дальше, Холли. Надо жить дальше» — проговорила она про себя, мягко проваливаясь в сон.       Но через каких-то пять минут в кухне, звонко вибрируя на деревянном обеденном столе, зазвонил телефон. Бэлл сонно оглядела гостиную одним глазом. Всё ещё бормотал телевизор, а над её головой уже включилась дугообразная лампа-торшер. Телефон звонил громко и настойчиво. Холли быстро выпуталась из-под одеяла и медленно направилась в кухню, не понимая, кому она могла понадобиться.       — Бэлл, — произнесла она хрипло в трубку и, откинув волосы, сонно взглянула на часы.       — Привет, детектив, что, тяжелая ночка? — раздался бодрый мужской голос на том конце, и Холли закатила глаза, прикрывая лицо ладонью.       — Джаред? Сейчас четыре часа утра. Что ты…       — Я знаю, милая, но такая у нас работа. Тебе ли не знать…       «Он что, только что сказал «милая»?» — подумала Холли и покосилась на телефон, прижатый к уху, затем тут же мотнула головой, возвращая мысли к теме разговора.       — О-ох, — Бэлл запустила руку в волосы и устало взглянула в окно, — но мой рабочий день начнётся только завтра, — Бэлл спешно спрятала пустой бокал от вина в раковине, будто Кейн мог её видеть. — Случилось что-то?       — Случилось, и такое лучше раз увидеть, чем услышать, — Кейн, похоже, уже прибыл на место: на заднем фоне всё время говорила рация. — Завтра уже наступило, детектив, — усмехнулся он и добавил: — Так что сейчас скину адрес. Собирайся и захвати плащ, тут прохладно.       — Поняла, скоро буду, — в итоге повторила заученною за несколько лет фразу она и сбросила вызов.       Наспех умывшись, Бэлл пулей вылетела из дома и села в такси, чтобы не опоздать на своё первое же дело. Сесть за руль она не решилась из-за выпитого вина. И пусть в крови уже не осталось ни грамма, рисковать Бэлл не любила, когда в этом не было необходимости, — для этого Холли была слишком осторожной.       Такси доставило её по нужному адресу уже через пятнадцать минут. Ночью пробок можно было не бояться, но водитель всё равно сократил путь через сомнительные переулки, чтобы скорее доставить свою пассажирку в указанное место.       — Спасибо, — Холли расплатилась с таксистом, не отводя глаз от высокого и явно заброшенного кирпичного строения, и тот шумно дал по газам, стремясь скорее покинуть место, полное полицейских. Бэлл с усмешкой посмотрела ему вслед и направилась по мокрой от росы траве к зданию.       Кутаясь от ночной прохлады в тонкую кожаную курточку, Бэлл шагала к полицейским, сновавшим от одной служебной машины к другой, сразу за которыми возле ворот, служивших входом в таинственное здание, стояла машина скорой помощи. Ещё на подходе детектив уловила чудовищный запах гари. Она снова всмотрелась сквозь сумрак ночи в старые, местами побитые стёкла здания, но ни единого намёка на пожар не нашла. Несмотря на свой профессионализм, Бэлл повела носом и всё же прикрыла его ладошкой, чтобы избавиться от неприятного запаха хотя бы на несколько секунд.       На освещённой служебными прожекторами площадке о чём-то переговаривался с другим полицейским Джаред Кейн. Он был одет в строгий костюм, и холод, кажется, ему вовсе не мешал. Не сводя глаз с его профиля, Холли направилась прямо к нему, намереваясь получить от него всю доступную информацию. Однако, залюбовавшись чертами его лица, освещавшегося ярким прожектором, Бэлл чуть было не снесла молодую девушку в белом халате, которая так неожиданно появилась прямо перед ней.       — Уоу-у, осторожнее, — громко протянула она и поправила халат, подтянув выше ноутбук в руке.       — Извините, — бросила в ответ детектив, до сих пор почему-то глядя на Кейна.       — Пф-ф, — безразлично бросила девушка, и Бэлл наконец взглянула на удаляющуюся фигуру. Холли нахмурилась, мысленно оценивая её внешний вид. Татуировка на предплечье, длинные тонкие дреды, которые даже не были заплетены в косу или простой «хвост». Бэлл изогнула бровь, удивившись консервативности местного департамента полиции. В Вашингтоне такой колорит бы мало кто оценил.       — Познакомилась с Брукс? — усмехнулся рядом Кейн.       — Что? — очнулась Холли и задумчиво пробормотала: — Вообще-то нет, не успела.       — Не обращай внимания, она специалист. Просто сегодня не в духе.       Бэлл ничего не ответила и шумно втянула воздух, от неловкости разглядывая полицейские машины. Ей не терпелось приступить к работе, но смущение перед новым коллегой, который к тому же как-то по особому волновал её своим присутствием, не давало ей действовать так, как она привыкла. А именно: никого не слушая, молча осмотреть место преступления, сделать выводы, заставить лейтенанта записать их в протокол и вернуться в участок за свой стол, где её никто не потревожит. Об этом всём ей придётся забыть, раз уж она ступила на выдуманный ею же «путь исправления», путь выхода из зоны комфорта. Бэлл закрыла глаза и попыталась улыбнуться, но улыбка вышла нервной. Ей придётся работать рука об руку с новыми людьми, придётся заново учиться доверять людям, но в первую очередь, она должна научиться доверять себе. Это, конечно, не касалось напрямую её обязанностей, а только сферы общения с людьми в целом. Сама работа помогала ей отвлечься от проблем. Работая, она забывала о трагедии, случившейся по её вине, отвлекалась, надеялась помочь кому-то, спасти жизнь. Так почему бы теперь ей не совместить приятное с полезным: подружиться с коллегами и раскрыть дело?       Словно услышав мысленный посыл Бэлл к действию, Кейн прочистил горло и указал рукой в сторону здания, приглашая детектива идти первой. Холли косо усмехнулась и, утопая туфлями в траве, направилась вперёд.       — Итак, — протянул он, едва они вошли. Неприятный запах усилился, но Бэлл мужественно не морщилась, а прикрыла нос курткой и, выглядывая улики из-за спин полицейских, спешно шагала к месту преступления. — Трое погибших, — Джаред взглянул в свой блокнот и зачитал имена: — Луис Вега и Пабло Сантана. Третьего пока не опознали.       — А что насчет запаха? Что случилось? — обернулась к нему Холли. Некоторые полицейские вокруг, как и Бэлл, закрывали нижнюю часть лица рукавами своей формы, а некоторые, как Кейн, словно и не замечали нестерпимый запах.       — Это самое интересное, если можно так выразиться, — Джаред постучал ручкой по своему блокноту и указал затем ею куда-то вперёд. — Дженкинс посвятит тебя в подробности.       Холли не успела переспросить, кто такой Дженкинс. Перед ней уже вырос седоватый невысокий мужчина лет шестидесяти в очках и белом комбинезоне коронера. Он тут же снял латексные перчатки и протянул Бэлл руку.       — Детектив, — кивнул он и представился: — Брайс Дженкинс.       — Холли Бэлл, — машинально ответила она и с большим интересом заглянула коронеру за спину. — Что у нас?       Дженкинс тут же отошёл в сторону, пропуская Бэлл к телам, и задержался ненадолго в своих записях. Не дожидаясь, пока коронер начнёт свой брифинг, Холли присела возле первого тела и чуть склонила голову на бок, делая для себя какие-то пометки в голове.       — Что скажете, детектив? — прозвучал над ней голос Кейна. Холли взглянула на Дженкинса, который делал вид, что всё ещё копается в своих записях. Поняв, что коллеги — или как минимум один из них — решили устроить новичку проверку, Холли коротко прокашлялась. Их желание знать, с кем им предстоит работать, было понятно, и Бэлл приняла это как должное, а именно как «обряд посвящения». Натянув на правую руку тонкую латексную перчатку, детектив принялась осматривать труп мужчины.       — Жертва — мужчина, на вид около двадцати-двадцати пяти лет. Предположительно, мексиканец, — начала Бэлл, затем дотянулась до подбородка жертвы, достала из кармана своей курточки фонарик и аккуратно, едва заметно, повернула его голову, — татуировка на шее с правой стороны в виде числа восемьдесят с верхним апострофом перед ним. Очевидно, что это не его год рождения. Значит, погибший принадлежал к какой-то банде или… к одной из преступных группировок, — Холли аккуратно вернула голову жертвы в изначальное положение и, повернувшись к Кейну, задумчиво уставилась на него. Джаред невозмутимо смотрел на неё, ожидая продолжения, и не собирался помогать. Холли это понимала, но помощь ей была и не нужна. Она вновь посмотрела на тело перед собой и невидящим взглядом уставилась на татуировку, вспоминая, не встречала ли она её где-то раньше.       — Уже что-то, — снова прозвучал над Бэлл тёплый голос Кейна, который однозначно намекал на то, что информации ещё недостаточно, поэтому Холли нахмурилась и вгляделась в бледное лицо жертвы, затем аккуратно тронула его руку, распластанную перпендикулярно телу.       — Мужчина мёртв приблизительно шесть-девять часов, — быстро, словно заученный из учебника факт произнесла Бэлл, — видимых следов борьбы нет. Повреждение одежды и пятно крови в районе грудины говорят об очевидной причине смерти: огнестрел. Гильзы уже нашли? — строго спросила Бэлл, не отвлекаясь от тела.       — Да, всё уже везут в лабораторию. Босс, — добавил Джаред и усмехнулся её тону. Холли подняла на него глаза и нахмурилась. Его веселья она не разделяла, но, осёкшись, чтобы не сказать это вслух, закусила губу и отвернулась.       — Хорошо, что с другим телом? — детектив выпрямилась, повернулась к молчаливым коллегам и со всей строгостью воззрилась на них. Кейн тут же усмехнулся и обернулся на Дженкинса, тот пожал плечами и развёл руками, и тогда они оба уставились на Бэлл.       — Что ж, ты прошла мою проверку. Поздравляю, — сказал Кейн, будто расстроившись, и как ни в чём ни бывало прошёл к следующему телу. Холли посмотрела ему в спину, затем вернула взгляд Дженкинсу. Тот поспешил оправдаться, тихим голосом сказав:       — Я здесь не при чём, — поднял он руки в знак капитуляции.       Бэлл покачала головой и направилась вслед за Кейном. Её подкупали его оптимизм и, похоже, всегда хорошее расположение духа, но такое настроение на месте преступления навевало ей мысли о его несерьёзности. Подумав о том, что было бы неплохо сказать ему об этом, намекнуть, что так дела в полиции не делаются, детектив подошла к нему и открыла было рот, чтобы начать, как он опередил её:       — Луис Вега, двадцать девять лет, родом из Колумбии, ранее судимый за рэкет, насилие, распространение наркотиков, — снова прочитал свои записи Кейн, затем он присел возле тела, включил свой фонарик и осветил им побледневшее лицо жертвы, татуировки на котором почти не оставили свободного места на коже, — короче, полный набор.       Опустив взгляд ниже, Холли заметила, что татуировками была покрыта вся не скрытая одеждой площадь тела: шея, плечи, предплечья, грудь. Она присела напротив Джареда, с другой стороны тела, и тоже включила фонарик. Его луч прошёлся по телу погибшего и вернулся к его шее.       — Татуировки банды не видно, по крайней мере такой же, как у другого погибшего, — констатировала Холли, но, будто себе не поверив, стала тщательнее изучать другие татуировки на его теле.       — Должно быть что-то. Луис Вега подозревается в связях с наркокартелем «Эль Винсенте». Их наркобарон самый неуловимый сукин сын федерального уровня.       Холли выключила фонарик и задумчиво уставилась на Кейна.       — Что? — удивлённо спросил он, когда почувствовал её взгляд.       Бэлл сузила глаза. Она точно знала, что Кейн не простой полицейский. Что-то внутри ей подсказывало, что он снова водит её за нос. Холли обернулась было на Дженкинса, который что-то объяснял своему коллеге, но решила больше не вплетать старика в их с Кейном историю.       — Причину смерти уже выяснили? — перевела она наконец тему, решив отложить выяснение личности Кейна на потом, и снова взглянула на Вегу.       — Да, и тоже огнестрел, — Кейн подсветил висок погибшего со своей стороны, и Бэлл привстала, чтобы разглядеть обугленную рану.       — На первый взгляд ничего необычного. Война банд? — предположила Бэлл и мельком оглядела оба трупа. — Но откуда этот чудовищный запах?!       — Прошу сюда, детектив, — мимо Бэлл пролетел Дженкинс и вручил ей по пути специальную маску. — Можете надеть, если запах вас сильно беспокоит.       Холли немедленно натянула ту на лицо и блаженно вдохнула воздух без примеси гари, отметив про себя, что маску стоило попросить сразу же, едва она вошла. Дженкинс предложил её и Джареду, но тот отказался, усмехнувшись чувствительности Бэлл. Пожав плечами, Дженкинс прошёл дальше ещё немного и вскоре остановился.       — Прежде, чем вы увидите это, я должен сказать, что не встречал ничего подобного за все сорок лет работы патологоанатомом, а видел я многое, — сказал коронер, глядя на детектива. Та сдвинула брови в непонимании и покосилась на Кейна, который тут же поймал её взгляд и скептично дёрнул бровями. Он не шутил и больше не улыбался, значит, думала Холли, дело становится серьёзнее.       Наконец Дженкинс отошёл в сторону, и Холли смогла увидеть то, что позабудет ещё не скоро. Полностью обгоревшее тело лежало у её ног, и лишь кости конечностей указывали на то, что перед ней человек.       — Бог ты мой, — заворожённо прошептала Бэлл и медленно склонилась над трупом и стала внимательно рассматривать каждый сантиметр тела, подсвечивая себе фонариком. — Что произошло? Что это за… вещество на костях? Это ведь вещество? — Бэлл подняла вопросительный взгляд на Дженкинса, стараясь не выдать ужаса, который её охватил, едва она представила, что пережил этот человек перед смертью.       Тот повёл бровями и покачал головой.       — Мы полагаем, это резина, — вмешался Кейн, теперь его голос, казалось, даже изменился. Стал твёрже и строже.       — Допустим. Что делает расплавленная резина на обгоревшем трупе? Не понимаю…       — Да-а, и как эти двое с ним… — Кейн взглянул на обгоревший труп с плохо скрытой брезгливостью, — или с ней… связаны? Что у них может быть общего?       — Да всё что угодно, — глухо отозвалась детектив, рассматривая резину всё более внимательно, — пока не узнаем, кто это, их может связывать буквально всё, Кейн, — закончила она и взглянула на коллегу исподлобья. — Дженкинс, забирайте тела в морг. А это… эту… штуку… желательно, изучить в первую очередь. Здесь что-то очень нечисто.       Дженкинс тут же кивнул и быстро ретировался, уже на пути раздавая указания заскучавшим санитарам.       — Я поеду в участок, — сказал Кейн, — может, удастся найти что-то по двум опознанным. В конце концов, может, это и вправду война банд.       — Ладно, — Холли кивнула и достала блокнот из кармана джинс. — Тогда встретимся в участке.       Кейн направился было к выходу, но остановился и развернулся.       — Тебя подвезти? — спросил он.       — Нет-нет, я… — машинально ответила Бэлл, не отрываясь от записей в блокноте, но затем резко остановилась и вспомнила, что сегодня она без машины. Но Кейн уже услышал ответ, кивнул и зашагал дальше. — Вот чёрт, — еле слышно выругалась Холли, спрятала блокнот и поспешила за Кейном; не обращая внимания на то, что другие полицейские оборачиваются на неё, она кричала ему вдогонку: — Кейн, стой. Стой, ну подожди. Можешь меня подвезти. Стой! Чёрт, Кейн!..