Далеко

В их двор неожиданно въехал чёрный гелик с тонированными стёклами. Юля и Вал, неожиданно для Орлова, который больше всех вкладывался в её поиски, оказались одними из тех кто реально искал Кароль. Они помогали даже больше, чем её семья. Вал быстро вышел на улицу, чтобы прогнать незваных гостей, но когда из машины вышел какой-то громила, держа изувеченную и почти обнаженную Тину за предплечья, Вал был будто бы поставлен на паузу. Худое тело, покрытое синяками разной степени заживления, толкнули вперёд и девушка сразу упала лицом в траву, даже не попытавшись как-то смягчить удар. Юля, увидевшая машину из окна дома и вышедшая понять, что происходит, сразу побежала к Тине, чтобы помочь, но… — Юля! — крикнул Бебко, увидев как громила направил на неё пистолет — Два шага назад! — громко приказал он и девушка повиновалась, в страхе озираясь на мужа Неизвестный нагнулся к блондинке и, схватив за волосы, приподнял её голову. Она вообще не сопротивлялась. — Милая, — обратился к девушке, не способной сопротивляться — ну смотри: у меня есть пистолет и в нем один патрон, а у тебя есть выбор. — откинул её голову, так сильно, что её тело полностью перекатилось на спину — Либо ты даже не пытаешься встать и я убиваю её, — дулом показал на Юлю, и больно сжав её челюсть повернул блондинистую гову в ту же сторону-либо ты пытаешься, у тебя не получается и я убиваю тебя, — отпустил её лицо-либо ты встаёшь и я убью себя, но у тебя на это три попытки и 15 минут. Мы ждём! — засмеялся мужчина, вновь направив ствол на Юлю — Тин, пожалуйста, вставай… Первые две минуты девушка никак не сдвигалась. Но потом она рывком перевернулась на живот и очень медленно, заставляя мышцы заметно дрожать от напряжения, сдвинула руки, согнутые в локтях к лицу, и постаралась на них опереться. — Она видимо тебя очень любит. — сказал неизвестный-Я в её состоянии бы не смог даже попытаться. — Тина подтянула согнутое колено и постаралась перенести на него вес, но упала набок — Осталось две попытки, милая. — снова гадко засмеялся неизвестный — Я или ты, зависит только от тебя. — Тина лежала как упала, не пытаясь встать или сдвинуться — Тина, встань, пожалуйста. — в слезах просила Юля — Я знаю, что ты можешь это сделать! — но она не сдвинулась — И так, милая, прошло 7 минут. Ты как-то вообще не стараешься. — будто разочарованно сказал мужчина — Хотя после того, что ты прожила… — многозначительно замолчал — Может ты просто не хочешь жить? Ну знаешь, присоединиться к мужу, все дела. Ты же до сих пор его любишь... — он отвратительно засмеялся — Как будто какой-то мужик может согласиться быть рядом с тобой после всего, что ты сделала! — Что она сделала? — тихо спросил Бебко — А, точно, твои друзья ведь не знают! — Тина перекатилась на живот и повторила попытку опереться на колено — Ну ладно, так и быть, когда эти 15 минут пройдут я им расскажу всё в малейших деталях! — Тина с трудом поставила вторую ногу, согнутую в колене, перед собой. — Ага, — впервые заговорила девушка — Если выживешь. — Тина медленно начала подниматься на ноги — Да, вдруг ты встанешь. — засмеялся видя, как девушка снова падает на колено — Так и быть, не буду считать это за ещё одну попытку. Что-то я прям расщедрился! Кстати, чтобы я убил не тебя тебе нужно продержаться стоя, как минимум 5 секунд. — Тин… — Ого, я только сейчас понял, что впервые слышал, как ты разговариваешь. Это на тебя так друзья повлияли? Я между прочим знаком с тобой уже 2 месяца! А ты только сейчас заговорила. — Тина вновь научила подниматься — Зачем разговаривать с теми, кому было бы проще, если бы я не умела думать?-очень хрипло ответила блондинка и встала Раз Тина стоит Два Немного теряет равновесие, делает шаг в сторону, чтобы устоять Три В глазах темнеет от боли Четыре Покачивается, вновь потеряв равновесие, но снова фокусирует взгляд и видит, как Юля пытается подойти, чтобы удержать — Стой! Должна сама! — Ты что, блять, самоубийца хренов? — воскликнул Вал Пять — Я мужик честный. — он приставил дуло к виску — Ты молодец, милая, можешь собой гордиться. Выстрел Вал быстро загораживает вид Юле. Не хочет, чтобы она видела смерть и радуется, что сын сейчас у бабушки с дедушкой. Чёрная машина уезжает в неизвестном направлении, оставляя тело. Тина, покачнулась и начала падать, теряя сознание от боли и усталости. — Вал! — крикнула Санина, которая не сводил с блондинки взгляда — Стой, стой, стой… — поймал отключившуюся девушку — Так, Тина, Тин, просыпайся… — удерживает за плечи в полустоячем состоянии, похдоповыя по щекам — Тин, всё прошло. Хорошо? — пытается перехватить девушку, но у него не очень получается — Юль, помоги пожалуйста. Подержишь, чтобы я её поднял? — Юля быстро кивнула и перехватила тело подруги — Молодец, отпускай. — поднял на руки — Тебе не кажется, что она… — Юля посмотрела на подругу — Изменилась? — закончил её мысль — Да, она как-то по-другому выглядит, нет? — Вал неуверенно кивнул — Положи её на диван. — Тин? Тина, проснись. — тихо шептала Юля, нежно гладя девушку по волосам — Тин… — Я пока вызову полицию.-оповестил её муж — Что? — У нас труп во дворе лежит! — нервы начали сдавать у обоих — Хорошо, только не здесь. — девушка, вновь повернулась к Тине — Тин, все будет хорошо, слышишь? Ты справилась. — блондинка медленно открыла глаза и увидела обеспокоенную Юлю перед собой — Хочешь чего-нибудь? — девушка тихо и горько усмехнулась — Что смешного? — не понял Вал — Сколько времени прошло? — хрипло спросила девушка — Ровно 10 месяцев. — сказала Юля, на глазах которой появились слезы — Мне уже 10 месяцев не задавали этот вопрос. — закашлялась — Мы так скучали по тебе! Так волновались! У нас не получалось тебя найти! Прости! Прости, что не смогли! — прижавшись к Тине заплакала брюнетка — Больно… — сквозь зубы прошипела Кароль — Что? — сразу отстранилась Санина — Больно. — зажмурила глаза — Ой, да, прости. — быстро села на диван и аккуратно положила Тинину голову себе на колени Брюнетка смотрела на уставшую блондинку стараясь не плакать, но слезы все равно непроизвольно текли по её щекам, за что солистка группы себя сильно ругала. Тина же не плачет. Блондинка почти мгновенно уснула и Юля, боясь разбудить её, лишь нежно поглаживала её по волосам, и набросила на сильно похудевшую подругу плед. Плевать, что Тина вся в грязи и в земле. Пускай отдыхает. Плед не сложно постирать. Пока Тина спала, Юле и Валу пришлось разговаривать со следователем по её исчезновения и объяснять присутствие трупа во дворе. За несколько часов Тина даже не шевельнулась. В дом никого не пускала Санина, сторожа и оберегая отдых и покой подруги,которая явно заслуживала это. Тина проснулась спустя пару часов, но это определить было возможно лишь по открытым глазам. — Ой, Тин, я тебя разбудила? — спросила Юля, слишком громко закрыв дверь, когда входила Но девушка не ответила, продолжая смотреть в потолок. — Тина? Ноль реакции. — Тина, не пугай меня. — Юля подошла к ней, стараясь понять, как действовать дальше — Скоро приедут врачи вместе с Пашей. Там какие-то люди, которых ты знаешь, если судить по словам Орлова. Они поэтому так долго не приезжали. — присела на корточки рядом с подругой — Давай, ты сходишь в душ перед их приходом? — провела по медовым волосам рукой — В любом случае тебе нужно вымыться и одеться. Ты вся в земле. — Паша приедет через 20 минут. — заходя, передал им информацию Вал — Что случилось? — через паузу спросил муж Юли, увидев апатичное состояние Тины — Ей нужно в душ, она вся в земле. —проигнорировал вопрос, сказала Юля и посмотрела на мужа-Отнесешь её? — Да, сейчас. — брюнетка, убрала плед, и мужчина приподнял почти обнаженное тело Тина была будто без сознания. Её голова под собственной тяжестью была запрокинула назад и свисала вниз, удерживаемая лишь связками и мышцами шеи от падения. Казалось, Тинина душа покинула дом, оставив лишь живое тело, факт смерти которого отметался лишь присутствием ритмичного стука сердца. Вал отнёс её ванную и опустил на пол душевой кабинки в сидячее положение. — Спасибо, Валер, дальше мы сами. — сказала Юля, получив уведомление-Встреть Орлова, он у ворот. — Он как-то быстро. —заметил Вал — Сейчас придём. — вышел Тина снова была в том состоянии, в котором девушка жила последние месяцы. И ей начало казаться, что всё это происходит только у неё в голове. Она бредит. Снова. Это опять игры её сознания. Нейронные сети врут, а похитители вновь ввели её в это сознание, граничащее со сном, из которого блондинка никогда не хотела просыпаться. Они снова заставляют её надеяться. Снова введи ей наркотики или что-то другое, галлюциногенное, и ей мерещится свобода. Это невыносимо! Каждый раз она просыпается. Каждый раз! Эти люди так резко обрывают грёзы… И эта боль. Тупая боль в ребрах, пояснице, руках и ногах, подверженных многочасовым операциям. Боль в мышцах живота и спины, от которой хочется вешаться или притвориться Карениной, но кто ей даст такую свободу? Тело страдает, как будто его до сих пор разрезают и сшивают, а мозг старается не дать мыслям покинуть это тело навсегда. Это хуже пытки. Хотя может это она и есть? Они говорили, что это ей в плюс, потому что её делали красивее и лучше, стояли в масках на все лицо, скрывая свою личность, но не скрывая тел. Как иронично: её улучшали, делали худее и молодили мужчины, некоторые из которых жили с таким индексом массы тела, что скелеты с трудом их выдерживали нагрузку, другие были далеко не молоды и некрасивы. Полуголые или абсолютно обнажённые потные свиньи, которые могли издеваться над ней как хотели и когда хотели, пока ей оставалось только терпеть. Из неё делали идеальную игрушку, работали над её телом также аккуратно, как ювелиры над украшениями для правителей, а люди, нанявшие этих профессионалов, наверняка, за огромные деньги, не могли даже помыться перед соитием с этой игрушкой, оставляли следы, которые неделями заживали на ней… Как мерзко. Эти мужчины с явными психическими проблемами, считающие нормальную внешность женщины недостаточно хорошей для таких, как они, хотя сами не следили за собой ни капли. Если лишний вес мужчины раньше не волновало её ни капли, если не влиял на здоровье, то сейчас этот фактор становился тошнотворным. Её насиловали люди, которые за своими объёмами уже не видели своих членов, которыми тыкали в неё наобум: куда попадёт, туда и выставят. Девушку выворачивало от запаха немытых, казалось бы неделями, мудя, которыми они ритмично били по лицу, пока использовали её рот. За время своего сексуального рабства девушка возненавидела их. Её раздражала сама идея: красивая девушка – худая девушка, а кто её ебет — похуй. Она ненавидела ощущение потных тел на себе, ненавидел моменты, когда эти жирные мужики, не осознающие своих размеров тыкались в неё, а глубокая складка между свисающим животом и заросшим пахом отказывалась вплотную к её лицу и оставляла на нем, мерзкие на запах и ощущение, капли-следы транспирации. Ей хотелось блевать, когда она ощущала касания очередного коротенького члена, который никак не мог попасть в неё, и тыкается куда может... А она должна быть идеальной. Смешно. Тина никогда не была идеальной. Ей никогда не нравилось что-то в её фигуре, а точнее, никогда не нравилась её фигура в целом. Но она была красива несмотря на это. Теперь, когда её фигуру стали «улучшать», разрушая её саму… Тина бы всё отдала, чтобы вернуть себе свое тело, абсолютно всё. Девушка не видела себя в зеркало, когда они проводили операции. Ей вообще не позволяли увидеть своё тело, лицо… Она видела только те изменения на которые она могла посмотреть, просто опустив или повернуть голову. Таким образом она знала, что ей изменили колени ещё в самом начале и не понимала, как это возможно... Потом руки… Казалось бы, что может не нравиться в руках? Но Тинины руки каким-то образом сделали худее, а пальцы длиннее. Не намного, но разница все равно ощущалась, как и боль, которая присутствовала всегда. Певица просыпалась с ней и засыпала с ней же. Она с ней жила. Когда, пройдя через, казалось бы, все круги ада, девушке начали делать уколы. Каждый день, ей делали по несколько болезненных уколов в разные части тела и её фигура начала меняться, под влиянием вводимых препаратов. Тина начала худеть, очень странно худеть. А потом, когда уколы прекратились, её начали бить током, говоря, что так тело привыкнет к нынешней форме и не будет меняться. Она не понимала что это значит, но ей было плевать. В эти моменты она бы все отдала, чтобы вместо этой нескончаемой пытки снова были уколы. Она больше ничего не хотела. После четырёх обмороков, в подвешенном на каналах состоянии, у неё было только одно желание: не чувствовать больше ничего. За время своего отсутствия во внешнем мире блондинка на стала не то, что бледной копией себя, она стала блеклой пародией на человека. Девушку настолько сильно изменили, что от Татьяны Либерман, которой она изначально была, казалось, не осталось ничего. Тина знала, что ей что-то поменяли в лице, знала, что ей сделали что-то с грудью. Нет, ей не вставили импланты, не делали стандартных пластических операций, но при этом она каким-то образом была другой. Тина ощущала изменения, но из-за того, что ей не давали времени к ним привыкнуть, девушка чувствовала себя смешным щенком, у которого проблемы с координацией из-за слишком длинных лап. А потом ей сказали, что она «готова». Сначала девушка не понимала, что это значит. К чему она была готова? Но потом она поняла. Она поняла и для неё это был удар. Да, она догадывалась, что её увезли ради чего-то подобного и она изначально морально готовила себя к этому, но к этому невозможно подготовиться. С таким невозможно смириться. Она все равно надеялась, что её найдут и спасут... Но нет, её не нашли. Её не спасли. И её не спасут. Из неё сделали идеальную куклу для секса. И хоть до того, как её «доделали» её уже насиловали, после этого стало многократно хуже. Блондинку насиловали практически беспрерывно, по крайней мере ей так казалось. Певица стала шлюхой, за секс с которой платили. Но в отличии от женщин этой профессии, в данном случае платили не ей. Женская фигура была доведена до заданных кем-то параметров. Ей сказали, что всё это сделали для неё, и она теперь лучше, но её просто изменили ради осуществления больной фантазии какого-то, явно богатого, человека или нескольких. Теперь её буквально отдавали на растерзание мужчин, желающих удовлетворить себя за счёт неё, а она даже не могла сопротивляться, потому что каждый раз была под влиянием каких-то препаратов, от которых тело переставал подчиняться хозяйке. Она все ощущала, но не могла пошевелиться, даже на миллиметр. Больные. Когда её телом впервые воспользовались трое мужчин одновременно, ей показалось, что хуже быть не может, но потом эта извращенная пытка повторилась с пятью, и девушка поняла, что может. И спасения нет. Её иногда снимали камеры. Это происходило всегда с определёнными мужчинами, которых она со временем начала распознавать по каким-то физическим особенностям, таким как: родинки, руки или шрамы. И каждый раз девушка задавалась вопросом, куда потом попадали эти кадры? Видел ли эти записи весь мир или это было для частного пользования? И если для частного то для кого? А потом, когда её пристегнули к чему-то и дождались момента, при котором блондинка вновь смогла владеть своим телом, девушка поняла, что предпочитает быть под воздействием препарата, ведь без него, кажется можно что-то изменить и это становится сильнейшим ударом. В тот раз её заставляли много раз кончать от машины, которая безбожно и беспрерывно трахала её на протяжении нескольких часов. Находясь на этом орудии пыток, Тина чувствовала себя ещё униженнее, чем раньше, почему-то считая, что не должна была наслаждаться этим, даже зная, что её телу не давали выбора. Ей было стыдно за собственное, хоть и вымученное, но удовольствие. Тина с первых дней перестала разговаривать, ушла в себя, спасаясь от реальности, в которой с ней, в свободное от сношений время, обращались как с ненужной собачонкой, только своими мыслями. У неё даже была именная миска с водой рядом с тем местом, где она спала в стальном ошейнике и поясе-корсете, пристегнутым к цепям, входящим из стены. Тогда она будто бы душой отделилась от своего тела. Она больше ни о чем не думала, когда её тело использовали, не говорила и жила лишь для того, чтобы когда-нибудь снова увидеть улыбку сына… Тина включалась лишь во снах, где её всегда возвращали домой и она видела своих друзей и близких. Такие сны не были частыми, но каждый раз, просыпаясь девушка была ещё больше сломлена. Из неё сделали безвольную куклу и, почему-то теперь казалось, что она никогда не сможешь ею не являться.