can't remember anything before ya

Джейк рассматривает свои ногти, пока Хисын фотографирует Сонхуна с фикусом, который Чонвон и Джейк назвали задротом. Рики же настраивает свет для этой фотосессии, а Сону предлагает Сонхуну подходящие позы, стоя чуть дальше от камеры. Чонвон усердно готовит кофе на всё это сборище людей, пока Джей обнимает его со спины и, видимо, не собирается отступать. — Иногда мне неудобно, Джей, — шепчет Чонвон, пытаясь достать кружку. — Иногда две дополнительные руки – это круто, Чонвон, — он берёт кружку и ставит её на тумбочку, и ждёт, когда Чонвон тыкнет пальцем в следующую. — Иногда мне кажется, что я старше, Джей, — парень тычет пальцем в кружку с котами, и Джей снова ставит её на стол. — Это твоя. — Я не против, кот. — Я не кот. Джей нюхает его волосы, и от этого Чонвону становится щекотно, поэтому он слегка хихикает. — Пахнешь котом. Чонвон закатывает глаза и начинает наливать кофе в кружки, пока Джей щипает его за бока, пытаясь раззадорить. Чонвон не ведется на эти провокации, усердно стараясь приготовить кофе на толпу людей. — Джей, если ты сейчас не прекратишь это делать, то я скажу тебе результаты встречи через входную дверь. Ты этого хочешь? Джей прекращает его щипать и просто обнимает его со спины, снова положив подбородок на плечо. Как же быстро изменилась его жизнь после того дня у реки Хан, когда Чонвон решил попробовать. Сегодня его попытке год, и он решил, что нужно сообщить об этом друзьям, чтобы послушать, как они восхваляют или шуточно буллят его парня. Его парня. Звучит так нереально, но это то, где он сейчас. — Дорогая вторая пара рук, соизвольте помочь мне отнести кофе на обеденный стол, — Чонвон поворачивается к Джею и смотрит на парня. — Поцелуйчик? — Только в лоб. — А сюда? — Джей тычет себе в щёку и смотрит на него, как нашкодивший щенок на хозяина. Чонвон закатывает глаза и чмокает его в нос, беря чашки в руки и уходя с кухни как можно быстрее. Когда все кружки были поставлены на стол и все гости уселись, Чонвон хлопает в ладоши и начинает свою речь. Все присутствующие обращают свое внимание на него, и Чонвон чувствует себя неуютно, но успокаивает себя тем, что все они его друзья. И один больше, чем друг. — Как вы знаете, после выхода из комы я помнил только Джея, и с тех пор пытался найти его, чтобы разгадать загадку своего попадания в больницу. В течение всего этого времени я вспоминал много разных вещей, иногда позорных, например, как Сону чихнул преподу в лицо, или как Джейк, пьяный в стельку, стоял на коленях перед памятником в университетском дворе, но, кроме этого, я влюблялся в этого, — Чонвон кивает на Джея, но все уже поняли, кто это. — И спустя год с лишним, я наконец могу заявить, что он лошара, который только что пролил кофе себе на рубашку. И он мой парень. Джей тщательно пытается оттереть пальцами кофейное пятно, пока Джейк закрыл лицо ладонью, а все остальные стараются не засмеяться. Это просто ужас. — Мой парень позорник, — говорит Чонвон, начиная наигранно плакать, и все просто срываются на хохот, пока Джей пытается оттереть пятно. — Смени рубашку в моей спальне и замочи её в ванне, мы пока посплетничаем. Джей кивает, уходя с места происшествия, пока все пытаются успокоиться после смеха. — Ну и что вы думаете о нём? — спрашивает Чонвон, отпивая кофе. — Ты умрёшь со стыда, пока будешь жить с ним, — говорит Джейк. Вообще-то, он уже знает, что они встречаются. Он много что знает. — Согласен, — поддерживает друга Сонхун. — Два брата-акробата, которые чуть ли не выбили окно университета, потому что играли в волейбол ногами, не имеют права голосовать, — улыбается Сону и помешивает кофе в стакане. — Он смешной, я одобряю. — Один два, в пользу позора. Хисын? — Чонвон поворачивается к другу и подпирает голову ладонью. — Эм, — Хисын как будто бы уменьшается в размерах, когда все разом смотрят на него. — Он несколько лет ныл мне о том, как он скучает по тебе, поэтому я голосую за, чтобы он не ныл ещё больше. — Отлично! — хлопает Чонвон, и в эту же секунду из его спальни выходит Джей в футболке с принтом телепузиков. Гостиная-столовая-кухня просто взрывается смехом, пока Джей спокойно проходит из спальни в ванную, включая воду. — Ещё один балл в честь телепузиков, — говорит Джейк, вытирая слезы. Чонвон снова наигранно плачет. /// Спустя неделю после той встречи, Чонвон и Джей без всяких предупреждений (разве что начальства) сбегают из Сеула туда, где Чонвон хотел бы побывать больше всего. Чонвон вдыхает полные легкие воздуха, чувствуя, как у него немного начинает кружиться голова. Берег в Пусане пахнет солью, свежестью и парфюмом Джея, но Чонвон не особо уверен — пахнет шарф, или это уже весь Пусан пахнет Джеем. От мысли о своём парне Чонвон чувствует, как в груди разливается тепло. Здесь, у берега, очень прохладно, и парень одет в одежду Джея, который ещё даже не подозревает, что Чонвон здесь. Все равно он его найдёт. Они приехали сюда на недельку, и в первое же утро взволнованный Джей пытался по описанию Чонвона найти его на берегу моря, пока тот стоял и наслаждался ощущением свободы. Сегодня уже второй день, и они должны были пойти в какой-то музей, но Чонвон не мог не сбежать из номера и не постоять на берегу. А он и не знает, почему сбегает. Чонвон думает, что он просто привык куда-либо бежать. От Джея, от Джейка, в окно, за Джейком, к Джею, в его объятия. Может быть, ему стыдно, что Джей по пробуждению нащупывает на второй половине кровати не Чонвона, а холодную пустоту. Может быть, ему в принципе стыдно за всё, что он делает с человеком, которому готов отдать своё сердце в прямом смысле. Он не знает, что с ним, а к психологу идти не хочется. Поэтому он просто снова сбегает утром, оставляя поцелуй на лбу перед уходом. Чонвон снова глубоко вдыхает воздух у моря так, чтобы он осел глубоко в легких. Ему нравится, несмотря на то, что снова кружится голова. — Не стоит дышать так глубоко и часто. Умрёшь от гипервентиляции. Чонвон оборачивается и видит Джея. Его Джея, стоящего в пальто поверх его дорогой пижамы и в кедах, которые наверняка собрали в себя кучу песка. Чонвон снова будет ждать, пока Джей вытряхнет весь песок из обуви, прежде чем пойдёт по асфальту. — До тех пор, пока ты со мной, я никогда не умру, — говорит Чонвон, и протягивает руку, чтобы притянуть парня, который поддается приглашению и обнимает его, положив руку на плечо. Солёно, мокро и солнечно. И тепло. Чонвон замечает птиц, название которых он так и не узнал, и закрывает глаза, позволяя наслаждаться моментом. Музей подождёт, пока Джей будет стоять рядом с ним у моря и размеренно дышать ему в шею. Музей подождёт. Ему нравится. Нравится стоять у моря с его парнем, обнимать его и пытаться расслышать его спокойное дыхание ему в шею. /// — Сыграй мне на пианино, — просит Джей, улегшись на верхнюю крышку. Каким образом Джей нашёл пианино в Пусане, а особенно то, на котором можно сыграть бесплатно — Чонвон без понятия. Одно не вовремя брошенное слово о том, что ты умеешь играть на пианино, и вот они здесь. Где-то на посреди Пусана с севшими телефонами и сидящие в кабинете музыкального клуба. — Что мне тебе сыграть, милый? — спрашивает Чонвон, поднимая крышку от клавиатуры и проверяя, настроено ли пианино. Он нажимает на клавиши, вслушивается в звук и убеждается, что пианино настроено. — Лунную сонату, я думаю? — Джей растрепывает его волосы, и смеется. — Скучно, — Чонвон разминает пальцы, и щёлкающий звук раздаётся на всю комнату. — Я сыграю для тебя свою песню. Джей поднимает от удивления брови, пока Чонвон кладёт пальцы на клавиши и начинает играть. Плавная мелодия льётся как будто бы прямо из под его рук, и Чонвон прикрывает глаза, наслаждаясь своей же мелодией. Когда-то очень давно, в глубоком детстве, Чонвон играл на пианино и в кабинете творческого клуба неожиданно сам для себя придумал мелодию. И он играл эту мелодию всякий раз, когда у него получалось оставаться один на один с пианино. В этот раз он играет с особой аккуратностью. Его учительница наверняка похвалила бы его за игру, но скривилась бы от того, что Чонвон играет эту медленную и чарующую мелодию своему парню. Ему плевать. Он нажимает на последнюю клавишу и громко выдыхает из-за того, что он слишком разнервничался. Он практически не смотрел на Джея, потому что боялся, что ему это не понравится, что он пошутил про игру на пианино. Он боится посмотреть на него сейчас. — Эй, Чонвон, — Джей касается пальцем его подбородка и чуть приподнимает его голову. — Открой глаза. Чонвон зажмуривается, но всё равно открывает глаза и встречается с самым теплым взглядом, который когда-либо был адресован ему за пару десятков лет жизни. Джей улыбается, и поглаживает его щёку большим пальцем руки. — Это прекрасная мелодия, Чонвон. Я никогда не слышал игру, которая бы передала так много чувств. Ты молодец. /// Чонвон иногда думает о том, почему некоторые люди говорят, что чем чаще ты говоришь своему партнёру 'я люблю тебя', то тем быстрее теряется смысл этих слов. За всю семейную жизнь с Джеем, Чонвон говорил это слово ну несколько сотен раз уж точно. Не то чтобы он считал. Он привык говорить это тогда, когда его чувства разрывают его изнутри или сжимают настолько, что он превращается в черную дыру, которая засасывает всё, оставляя только мысли о Джее. Он совсем не осознает, сколько проходит времени, пока он просто смотрит на своего парня, впитывая детали, он не вглядывается в даты и цифрах на часах. Его взгляд искажен так, что видит он только Джея. Даже если перед ним миллион людей. Он слишком любит его и не знает, что с этим делать. — Мы сбегали из Сеула не для того, чтобы ты сидел в кресле в номере и смотрел на моё лицо полчаса, — говорит Джей, оторвавшись от телефона. Чонвон всё равно не отводит взгляд, но улыбается. Такой домашний. — У нас сегодня последний день, — Чонвон отпивает чай Джея и пытается понять, что за вкус. Трюфельный, видимо. — Ты планировал что-то особенное, не так ли? — Как думаешь, нас впустят в отель в час ночи? Джей хмурится, прежде чем кивает головой и возвращается к телефону. Работает, даже когда отдыхает, и Чонвон иногда думает, что даже в гробу он будет сидеть и разбираться со своей работой. Это не нагнетает, только беспокоит, потому что рано или поздно Джею это все надоест, но пока он работает… У него нет желания мешать ему. Но только не сейчас. — Мы идём плавать, я думаю, — стучит кружкой по столу Чонвон, и уходит искать плавки. О том, что Джей понял его слова, свидетельствует стук телефона об стеклянный стол. В море их не пускают. Точнее, их не пускают за территорию отеля по каким-то правилам, и Чонвон чуть ли не отрывает дверную ручку (совершенно случайно), но зато им выдают место в приватном бассейне. Незаметно заплатил за это Джей или это действительно просто доброжелательность, но Чонвона не волнует. Он хочет плавать под лунным светом, и желательно бы в море, но пока что такой возможности у них нет. Пока Чонвон опускает руку в бассейн, чтобы проверить температуру, Джей прыгает в него бомбочкой и избавляет его от надобности проверять воду. Потому что он весь в воде. — Вода тёплая, — говорит Джей, подплывая к противоположному бортику. — Я, если ты не заметил, это уже проверил. Джей оборачивается, чтобы посмотреть на него, и Господи. Чонвон жалеет об идее плавать в бассейне, потому что, во-первых, бассейн светится и все видно, и, во-вторых, если кто не знал, его парень иногда тусуется в спортзале. Чонвон чувствует, как у него краснеет лицо и шея, и аккуратно спускается в воду. — Вина бы, — шепчет Джей, осматриваясь в поиске чего-либо, на что можно будет опереться. В прошлый раз, когда они плавали в бассейне (в первый день), Джей разлил вино на себя. Это было ужасно, потому что Чонвон снова покраснел, несмотря на то, что он очень долго скорбил по поводу белой футболки. — В прошлый раз это закончилось плохо, — Чонвон опирается локтями об бортик. — Мне всё ещё жаль эту футболку. — Она стоит двадцать пять долларов. — Она была красивой. — Я могу купить тысячу таких футболок. Джей кидает резиновый пончик к Чонвону и его снова обрызгивает, и пока он вытирает лицо, Джей надевает этот самый пончик на него. У Чонвона застревают руки. — Ты дурак, — бубнит Чонвон, делая глубокий вдох, чтобы задержать дыхание. Ему приходится нырнуть под воду, чтобы освободиться от тюрьмы в виде пончика, а он это очень не любит делать. — Я поверить не могу в то, что встречаюсь с таким человеком. Джей ничего не отвечает и просто берет пончик, отходит к лестнице и забирается наверх, чтобы вернуть пончик в воду и попытаться сесть в него. Неудачно. Чонвона снова обрызгивает но, кроме этого, Джей упал в воду и у Чонвона случился микроприступ, потому что мало ли, он там ударится головой. — Ты в порядке? — подплывает к Чонсону парень, осматривая его, пока тот зачесывает волосы назад. — Губы болят, поцелуйчик не помешает. — Господи. Чонвон оглядывается, убеждается, что здесь нет людей, и только тогда кладёт руку на щёку Джея, чтобы поцеловать его в нос. — Мои губы находятся ниже. — Ты обрызгал меня несколько раз. Джей шлепает по воде, и Чонвон убеждается, что его парень — ребенок. /// Чонвон лежит на коленях Джея, пока тот поглаживает его голову и смотрит на звезды. Прямо перед ними — море. Чонвон наверняка вдоволь надышался этим пусанским воздухом, но ему хочется глубоко дышать ещё, ещё и ещё. — Последний день, а ты так и не поцеловал меня в море, — говорит Джей, наклонив голову вбок. — Давай, — Чонвон встаёт, отряхивает джинсы от песка, снимает тапочки и протягивает Джею руку. — Пошли. — Ты серьезно? В одежде? Вопреки своим словам, парень тоже разувается, топчется на песочке и смотрит на Чонвона. — Ну, да, — пожимает плечами парень, и хрустит пальцами вытянутой руки. — Пошли. Джей хмурится, но кладёт свою руку в руку Чонвона и позволяет вести себя в море. Это самое идиотское дело в два часа ночи в Пусане, но они делают это, и это даже не пугает. Ну, разве что совсем чуть-чуть. Может быть. Вода до ужаса холодная, если учесть ещё то, что они в одежде. Чонвона пробирает дрожью, но он продолжает идти, ведя за собой не сопротивляющегося парня. Он останавливается, только когда они находятся в море по грудь и Джей встает напротив. — Мне холодно, — шепчет Чонвон, перебирая пальцы Джея под водой. — Мне тоже. Поцелуемся? Чонвон смеется, и кладёт ладонь на щёку Джея, отчего тот весь продрагивает, но продолжает стоять. Джей кладёт свои руки на талию Чонвона, когда тот начинает приближаться. — И почему целовать тебя каждый раз это так волнительно? — шепчет Чонвон, когда его губы почти касаются губ Джея. — Не знаю. Я просто сексуальный, умный, хороший… Чонвон затыкает Джея поцелуем и чувствует, как тот улыбается, сжимая его талию и придвигая его ближе к себе. Несмотря на то, сколько раз Джейк говорил, что целоваться с любимым человеком — это вкусно, Чонвон никогда не чувствовал чего-то вкусного. Ему просто приятно целовать Джея, сминать его губы или случайно сталкиваться зубами. Это приятно до покалываний в кончиках пальцев, до головокружения из-за нехватки кислорода и до дрожащих ног. — Я действительно поцеловался с тобой в холодном море, будучи в одежде, — шепчет Чонвон, разорвав с Джеем поцелуй и столкнувшись лбами. — Ты целовал меня, посадив на клавиатуру пианино, и всякий раз, когда я двигался, пианино издавало звуки. После этого целоваться в море в одежде не так уж и удивительно. — Пошли, простудимся, — Чонвон чувствует, насколько сильно он покраснел из-за воспоминания. Это, наверное, самое яркое воспоминание из поездки, потому что кроме той тонны звуков, которые издало пианино, когда Чонвон посадил туда Джея, всякий раз, когда он ерзал или просто двигался, где-то ещё одна тонна звуков заставляла парня смеяться в поцелуй. — Стой, — Джей хватает его за руку. — Я люблю тебя. — Я люблю тебя больше, чем ты. Больше где-то на скорость света в вакууме в третьей степени, и все это ещё в степени, равной скорости света в воздухе. Джей цокает и тянет его на себя, чтобы снова поцеловать его.