Садистские частушки

– Заблудился, Лагунов? Холод разлился по телу, словно Валерке снова вывернули за шиворот стакан компота. Да лучше бы и вывернули – слышать за спиной гоготание Титяпкина было куда приятнее, чем по-пионерски вежливый голос Бекли. Ну правильно, ночь-то накрыла лагерь светонепроницаемым куполом ещё часа два назад, и теперь появление хулиганской троицы предвещало куда меньше хорошего. Синяками явно не отделаешься. Шаги зазвучали совсем близко, и шорох гравиевой дорожки сменился шуршанием травы. Сейчас бы рвануть прочь, не оглядываясь, влететь в корпус и забиться под спасительный навес простынного домика! Пусть нашумит, пусть разбудит Горь-Саныча – может, тогда и доказательств существования вампиров будет достаточно. Но ноги как будто вросли в стылую землю, сделались неподъёмными, и двинулся Валерка только тогда, когда его схватили за плечо и развернули спиной к недостроенному убежищу. Выпущенная из рук бесхозная дверь, которую он пытался приладить в качестве заграждения, жалобно звякнула разбитым стеклом. – Н-ну почему… не заблудился, – пробормотал Валерка, едва его взгляд пересёкся с мертвенно-любопытным взглядом Бекли. – Как раз, вот… в корпус иду… Врать у него сейчас выходило плохо, но едва ли вампиру нужны были правдивые ответы. Едва ли ему нужны были ответы вообще. Просто болтовня могла потянуть время. Мысли лихорадочно зароились в голове – тут тебе не до блокнотов, не до перебора с вычёркиванием. Позволишь к себе подобраться, и конец, второго шанса не дадут. Впрочем, Бекля уже подобрался ближе некуда. – После отбоя гулять запрещено, ваще-то, – кривая ухмылка стала ещё кривее. Валерка невольно отвёл глаза: о её заострённый край, казалось, можно было поцарапаться. – Ну вот вы же гуляете, – бросил он и дёрнул плечом в попытке стряхнуть чужую руку. Бекля быстро обернулся к спутникам, фыркнул, мол, слыхали! И снова в упор уставился на Валерку. – Мы территорию патрулируем, – пояснил он. – На предмет таких, как ты. – А Наталь-Борисна в курсе, что вы патрулируете? – с вызовом спросил Валерка. – Вожатые? Они вас поставили? Что-то я такого в плане смены не припомню. Самодеятельность, значит. Не по правилам. Он знал, куда бить. От неожиданного напора Бекля даже выпустил его и отступил на шаг. Но растерянность на его лице тут же сменилась раздражением, и он снова набычился. – Слышь, малой, ты берега не путай. Мы тебя можем до корпуса проводить – а можем и до медпункта. Как бы в подтверждение его слов, Рулет смачно хрустнул пальцами, а Сифилёк сгорбился посильнее, стараясь придать себе внушительный вид. И Валерка вдруг подумал, что очень уж странным получался у них диалог. Странным, потому что долгим. Бекля мог наброситься на него сразу, не оповещая о своём присутствии. Мог перекинуться парой фраз, если ему хотелось позабавиться. Он стоял совсем рядом, а за спиной у его жертвы высился старый склад, отрезавший путь к отступлению. Но Бекля не кусал. И плескавшаяся в его глазах вязкая тьма не исторгала кровавого блеска. Не было похоже, что он боролся с голодом. Нет, он просто переминался с ноги на ногу, лениво заложив руки в карманы, скалился с угрозой, но угрозой привычной, хулиганской. И от обычного человека его отличала разве что форма, пестревшая на фоне ночной аллеи так нелепо, словно Беклю вырезали из фотокарточки и прилепили поверх неумело изрисованной стенгазеты. Валерка почувствовал подступающее смятение. Бояться ему или нет? Бояться или нет – а держаться твёрдо. Пользуясь свободой, он как бы ненароком переступил чуть в сторону. Ещё один такой шаг, и можно будет метнуться к перемигивавшимся фонарям, а оттуда прямиком до своих. Только бы момент выгадать… – Спасибо, я сам дойду, – сказал Валерка. – Провожать не нужно. Ещё едва заметные полшага. Бекля, как назло, сверлил его взглядом хищной птицы и даже, кажется, не моргал. – А ну как не дойдёшь? – произнёс он. – Опять денешься куда-нить. Не дело. – Ну вот тогда всем лагерем и поищете, – нервно усмехнулся Валерка. И рванул с места. Ни разу ещё не приходилось ему бегать так быстро. Воздух вышибло из груди при старте с такой силой, что на мгновение голова пошла кругом. Но останавливаться было нельзя ни в коем случае. Сердце до боли заколотилось о рёбра. Пронзительно свежий воздух забрался под футболку. На левой ноге разболтался шнурок. Аллея никак не хотела кончаться, и хотя Валерка нёсся по ней с рекордной скоростью, проклятые домики словно нарочно ползли навстречу медленно, нехотя, как в кошмарном сне. Уже мелькнула в чёрном месиве листвы и неба знакомая крыша, уже приветливо сверкнули распахнутые форточки – как вдруг проворная тень оторвалась от потонувшей в темноте беседки, скользнула на дорогу и сбила с ног. Валерка чудом удержал равновесие и тут же задёргался в крепкой хватке. – Пусти! Я кричать буду, пусти! – шёпотом забормотал он, пытаясь высвободить запястья и целясь Бекле ногой под колено. – Я те покричу, – шикнул тот и с размаху ударил его по лицу. Очки накренились, но не слетели. Валерка машинально потянулся их поправить – и получил шлепок по руке. Кто-то цапнул за дужку, стащил прочь, и мир вокруг рассыпался на цветные пятнышки, обрамившие пайетками суровое лицо напротив. Валерка притих. – Всё, харе! Набегался, олимпиец, – Бекля прищурился, как бы прикидывая, что делать с пленником дальше. Но опять не потянулся кусать. Почему? – Т-тебе что нужно вообще? – процедил Валерка, отчаянно моргая. Щека саднила ужасно, и радовало только то, что зубы остались целы. Бекля осклабился, точно ждал этого вопроса. – Воспитательную беседу провести хочу. На будущее. Он быстро оглядел улицу, недовольно скривился и резво подался в кусты, увлекая Валерку за собой. Рулет с Сифильком следовали за ними стройным шагом, как будто были не шпаной паршивой, а вышколенным конвоем. Валерке стало окончательно не по себе. Значит, всё-таки укусит. Наигрался и укусит. Ему вдруг отчаянно захотелось, чтобы это был кто-то другой. Лёва, Алик из рисовального кружка, Валя Милованова – да кто угодно! Лишь бы не Бекля. Ему подчиняться – хуже всего. И тут Валерку пронзила полубезумная мысль. События недавней ночи кинолентой замельтешили перед глазами, и мурашками по телу поползло вымораживающее воспоминание. «Он мой». – Ты не можешь меня укусить! – воскликнул он, отшатнувшись. Вышло как-то жалко, истерично почти – Валерке совсем не понравилось. Но постепенно голос его начал набирать былую уверенность. – Тебе Хлопов запретил, слышишь! Ты сам сказал, что не тронешь… – А Хлопов мне кто? Мамка? – с неожиданной злостью огрызнулся Бекля и круто развернулся. Даже в темноте перелеска было видно, как его глаза, точно угли, затеплились алым. Пальцы, сжимавшие руку Валерки, опасно напряглись, а короткие ногти впились в кожу. – Не хочу – не кусаю, понял? – рявкнул Бекля. – Хлопову твоему рыло начистить надо бы за то, что встревает, когда не просят. Но это успеется. А с тобой ваще разговор отдельный. Он выпустил многострадальное запястье и с силой толкнул Валерку к своей свите. Те с пугающей расторопностью скрутили ему руки и пригнули головой вперёд. Бекля разминал пальцы. – Во-первых, – сказал он, – к старшим уважение проявлять надо. Валерка не успел даже сообразить, что к чему, когда удар кулака обрушился на его голову. Вскрика не получилось – вместо него с треснувших губ сорвался сдавленный полувздох-полустон. – Во-вторых, – неумолимо продолжил Бекля, – хорошим людям дорогу переходить – не надо. Новый удар вышиб из глаз искры, от которых и без того плывущий близорукий мир завертелся калейдоскопом. – В-третьих, Лагунов, когда тебя на встречу не приглашали, приходить на неё не следует. На этот раз простую истину вдолбили коленом в живот, и хриплый кашель резанул по горлу. Немые стражи дворового порядка недвижимо держали арестанта, не позволяя осесть на землю. – В-четвёртых, много будешь знать – скоро откинешься. Валерка действительно почувствовал, что вот-вот откинется под градом беспощадных ударов. Кровь щедро стекала по губам и подбородку, крупными каплями летела в траву вместе с разъедавшими щёки слезами. Цепкая лапа взъерошила волосы на затылке, заставила запрокинуть голову. Бекля смотрел на него с плотоядным любованием. – Усёк? – спросил он, ухмыльнувшись. – Ну-ка, не слышу! Валерка шумно втянул воздух сквозь зубы и промычал что-то нечленораздельное. Но этого, судя по всему, было достаточно. Оковы разжались, и он рухнул на подкосившихся ногах, однако Бекля снова подхватил его за горло футболки и нахлобучил очки с таким видом, будто наносил завершающий штрих на величайшее своё творение. – ‘от так ‘от, – подытожил он и кивком головы приказал соратникам двигать. – А до корпуса, есесна, сам доберёшься, не маленький. Он хохотнул и зашагал восвояси, не трудясь оборачиваться. А Валерка опустошённо глядел на растворяющиеся среди стволов силуэты. И силился понять, показалось ли ему, или Бекля действительно с наслаждением слизывал на ходу с ладони размазанную кровь.