Благодарность

Джордж помнил тот день в деталях. Весь город, кажется, тогда стоял на ушах. Их отряду было приказано патрулировать узенькие улочки и пресекать беспорядки, которые могли бы начать люди, решив, что в ЭТОТ день страже будет не до охраны магазинчиков и мрачного вида таверн. В любой другой день, наверное, они были бы менее смелыми, но в этот день все было иначе. В этот день город заполнился сплетнями и слухами, которые обсуждались без утайки, во весь голос. И плевать, что рядом проходит вооружённая стража, важно было просто распространить новости. Новость, которая эхом осела в голове каждого жителя страны. Король мёртв. Не сказать, правда, что глава государства пользовался популярностью у населения, напротив — Джордж опасался, что, в случае начала революции, к которой все и вело, его, как и всю остальную армию, отправят успокаивать разбушевавшуюся челядь. И Джорджу будет трудно. Очень трудно. Как минимум потому, что, глядя на происходящее в стране, он бы сам с удовольствием присоединился к возмущениям, но за подобную выходку от члена королевской армии путь был один — на виселицу. Вообще, утром Джордж был на сто процентов уверен, что шумиха, начавшаяся в городе — просто глупые сплетни, которые не заслуживают внимания. Пошумит народец и успокоится, но потом их отряд, как и все остальные, в срочном порядке вызвали на службу, быстро раздавая поручения. А еще Джордж заметил так называемых «ищеек» — отряд, который вызывали только в исключительных случаях, и тогда парень понял, что, видимо, день его ждет тяжелый. Очень тяжелый. — Мне Сэм сказал, что общался с кем-то из дворцовой стражи, — в какой-то момент, чуть отстав от основной группы стражников, сообщает Джорджу Ник, покручивая в руке оружие, словно бы готовый вот-вот его применить, дайте ему только повод. Брюнет удивленно вскидывает брови, уставившись на сослуживца. — Тот сказал, что нашли труп только часа через два после убийства, а также парочку задушенных охранников. Из королевской спальни есть второй проход в сокровищницу замка. Кто-то, видимо, пробрался в сокровищницу, придушив охрану, но король проснулся. Зашел проверить, а там ему глотку и перерезали, забрав с собой кучу драгоценностей. Думаю, его поиски безрезультатны. На те деньги, которые он украл, можно вполне спокойно переехать в другую страну и жить припеваючи. Сейчас все отряды кроме нашего отправлены на поиски этого преступника, но, увы, — Ник развел руками. — Безрезультатно. — Думаешь, вообще шансов нет? — с интересом уточнил Джордж. Его друг лишь пожал плечами. — Если только тот окажется полнейшим идиотом. Джордж лишь задумчиво кивнул. Да, попасться с теми сокровищами, что вор украл из королевской сокровищницы — себя не уважать. По городу уже ползли сплетни о том, что корона, украшенная чуть ли не сотней драгоценных камней, тоже была похищена. И, вроде как, страже напротив стоило успокаивать болтавший народец, но брюнет прислушивался к каждому слову, в уме подчеркивая для себя самые «важные» моменты. Мало ли, вдруг примерное описание этого таинственного вора ему когда-нибудь пригодится. Более того, он даже позволил себе такую слабость, как пару часов в каком-то баре. В, разумеется, гражданской одежде. Никто не будет разговаривать о «щекотливых» темах в присутствии стражи, а потому был шанс узнать что-то еще. Что-то от, например, знакомых этого таинственного убийцы и вора. Ника он, естественно, захватил с собой. Тот отпирался, но делал это скорее для вида, нежели действительно из-за того, что не хотел идти. Друг прекрасно знал, как на Джорджа реагировали местные пьяные аборигены, а потому вполне себе осознанно выступал в качестве стражника и, как казалось местному контингенту, парня. На деле же никаких любовных чувств у парней друг к другу не было. Раньше, когда Джордж только поступил на службу, Ник долго насмехался над «сладкой куколкой», которая пополнила их ряды бравых солдафонов, но потом поуспокоился, и начал шикать на придурков, что недвусмысленно зажимали эту самую «куколку» по углам. Самое забавное, что Джордж в один момент понял, что все пристававшие к нему солдаты, на которых Ник немного пошипел, на следующий день возвращались с фингалами под глазами и в его сторону старались не смотреть. Джордж даже испугался было, что подобный «уход» за ним может превратиться в ухаживания уже от Ника, но, благо, обошлось. Кажется, тому просто стало надоедать, что сослуживцы тратят больше времени на ухаживания за миловидным парнем, а потому решил проучить тех, кто не умел держать руки (и прочие выпирающие причиндалы) при себе. Сработало. Комплименты идти Джорджу перестали. Причем даже другие отряды, с которыми их, седьмой, почти не пересекался, каким-то образом прознали о том, что бывает с теми, кто сует руки туда, куда не надо, а потому Джордж стал эдакой «белой вороной», на что он, впрочем, не жаловался. Его задача — отработать эти злосчастные шесть лет обязательной службы, а не в отношения с сослуживцами играть. Да и не поощрялись особо однополые отношения в обществе. Они были, конечно, но особого восторга у местных не вызывали. В армии с этим, разумеется, попроще. Дам мало, умывальни общие, а желание от усиленных подготовок у этих «самцов» перестало пропадать только через полгода. Вот и трахались в казарме, накрывшись тоненьким одеялом. Кролики, едрить их за ногу. Так вот, возвращаясь к бару. Джордж, сидя с Ником в углу на каком-то повидавшем немало жоп на своем веку диванчике, лениво глотал что-то низкоградусное, наблюдая за шумными компаниями, заполонившими помещение. Нет, серьезно шумными. Гомон стоял такой, что впору уши закрывать. Казалось, весь город собрался в этом пыльном, повидавшем виды, баре. Полный мужичок за стойкой только и успевал, что наливать выпивку клиентам. Смерти короля никто особо не расстроился. Слишком высокие налоги, обязательная служба и потребительское отношение, кажется, задрало жителей настолько, что некоторые даже во всеуслышание хвалили убийцу, радуясь падению государя. Джордж только кривился на такие высказывания, а Ник кусал губы, «сканируя» лица пьяных мужиков, что так неосторожно разбрасывались словами. Скорее всего, завтра утром они уже будут повязаны по рукам и ногам и отданы главнокомандующему как подозреваемые в убийстве. Отпустят их, разумеется, быстро, но испугаться эти «смельчаки» явно успеют. Джордж думал что-то сказать другу о его затее, но, поразмыслив, махнул рукой. Пусть развлекается. Интересного все равно они ничего не услышали. Мало кто знал что-нибудь о произошедшем, а потому просто пересказывали друг-другу сплетни и слухи, не стесняясь в выражениях. Через несколько часов, когда Джордж уже еле сдерживался, чтобы не зевать, а Ник, ничего не стесняясь, лежал на столе, блаженно прикрыв глаза, к ним подпрыгнул какой-то парень, что-то весело защебетавший, заставивший Джорджа, вздрогнув, поморщиться, а Ника с трудом разлепить глаза, уставившись на того урода, который вырвал его из приятной полудремы. Урод, кстати, оказался вполне себе милым парнишкой, друзья которого уже свинтили из бара, оставив парня скучать одного, вот он и пошел по более-менее трезвому народцу искать себе компанию. Джордж на тот момент слишком устал от суматохи дня, чтобы иметь силы на общение, а потому лишь слушал слишком уж веселый (учитывая траурный для страны день) щебет парня, подперев голову руками, готовый вот-вот рухнуть на стол. Ник, напротив, почти полностью проснулся и с интересом подключился к диалогу. О чем — Джордж уже не слышал, мозг почти не соображал, а потому брюнет, с трудом поднявшись и потянувшись, махнул на прощанье Нику, сообщив, что слишком вымотался за день и ему хочется поскорее рухнуть на кровать и забыться крепким сном. Друг было тоже начал подниматься, собравшись проводить его, но Джордж лишь вновь махнул рукой, показывая, что прекрасно сам дойдет, да и нового знакомого Нику явно не хотелось оставлять одного. Тот благодарно кивнул и вернулся к прерванному разговору. Прохладный вечерний воздух немного взбодрил Джорджа, придал ему сил. Ветер приятно обдувал лицо, которое горело после выпивки, хоть, как казалось парню, выпил он не так уж и много. Вообще-то, по подписанному контракту, королевским солдатам запрещалось выпивать и за что-то алкогольное, найденное в казарме, могли куда-нибудь на рудники сослать отрабатывать долги перед государством. За алкоголизмом солдат в городе следили не так тщательно, конечно. Подкупали барменов, которые сообщали «куда надо» о солдате в своем заведении, который покупал спиртное. Некоторые служивших защитников и вовсе в лицо знали, а потому пить в первом попавшемся баре было бы опасно. Впрочем, в гражданской одежде и в районе, за котором они не были закреплены, бояться парням было нечего. Да и в такой толкучке было трудно кого-нибудь запомнить — только успевай напитки подавать. Так что, тьфу-тьфу-тьфу, на Джорджа и Ника вряд ли кто мог настучать, а потому отработка долга на рудниках, которая могла затянуться на двадцать лет, парням не грозила. И слава Богу! Джорджу оставалось отслужить всего три с половиной года. Три с половиной года, и он, наконец-то, станет свободным. А может, если с новым королем повезет, и раньше. Ага, может, если повезет. Джордж невесело усмехнулся, заходя в полупустую казарму. Кажется, сегодня ночевать из стражей мало кто придет — слишком уж много работы было у других отрядов, которым не так повезло, как седьмому, на который взвалилось простое патрулирование улиц. Подумать об этом, как и помечтать о счастливом будущем, Джорджу не удалось. Как только голова коснулась подушки — он заснул, проваливаясь в приятную темноту. Сны ему давно не снились, и, пожалуй, это к лучшему.

***

На следующий день официально заявили о смерти правителя и объявили траур. О том, кто станет следующим королем, еще не сообщили, да и не ожидал такой скорости никто. Наследников у правителя не было, как и супруги, а потому страна, скорее всего, перейдет в управление кому-то из знати, которая, должно быть, сейчас всеми правдами и неправдами доказывает друг другу, что именно их род лучше подходит на королевский престиж, нежели чей-то чужой. Джордж в эти политические игрища особо не вникал, как и все остальные солдаты. Учил, конечно, в академии имена самых известных родов, но столь маловажная информация быстро выветрилась из мозгов, уступая место другой, более нужной и востребованной. На самом деле, пусть это и было очень прискорбно, Джордж в этой ситуации напоминал себе девушек, что часто стояли около баров по вечерам, предлагая мужчинам свои услуги интимного характера. Им тоже было плевать, кто платит деньги. Главное — чтобы платили. Наверное, парню должно было быть противно из-за того, что он сравнивал сам себя со шлюхой, но противно не было. Было плевать. Главное — отработать долг, а потом начать приносить деньги родным. Начнутся ссоры с начальством, и все, ты отправлен на рудники, а шансы выжить там у Джорджа были очень малы. В случае смерти все его задолженности за обучение будут переложены на плечи родителей, которые вряд ли смогут оплатить такую сумму. А потому Джорджу только и оставалось, что, сжав зубы, безропотно выполнять приказы. Даже самые, по его мнению, неприятные. Играть в героя не было смысла. Либо другие граждане, либо он и его семья. Растолкал утром его Ник. Взъерошенный и с мешками под глазами. Весь его вид показывал, что парень пробыл в том баре еще не один час, болтая с новым знакомым, но, судя по довольному блеску в глазах, он совершенно не жалел, что променял драгоценные часы сна на того парня. Джордж же его энтузиазм в полной мере оценить не мог. Сонный, злой и помятый он мутным взглядом наблюдал за другом, но потом, вздохнув, начал спешно собираться. Пропускать завтрак, пусть и довольно скудный, не хотелось. Джордж уже доедал жидковатую кашу, когда Ник невзначай сообщил ему, что сегодня планируются похороны короля, и нескольким отрядам, включая седьмой, будет велено сопровождать гроб, который пронесут по некоторым улицам города. Каша в итоге попала не в то отверстие, и парень закашлялся. Сипло уточнил, не показалось ли ему, и обреченно хлопнул себя ладонью по лбу. Ну да, просто гениальнейший план — пронести гроб с правителем, которого невзлюбили подданные, по городу. Тот, кто придумал это, скорее всего был одним из тех богачей, которые уверены, что все горожане просто кипятком ссутся от любви к повелителю, и сейчас расстроены такой утратой настолько, что выйдут провожать государя в последний, мать его, путь! Благо, гроб придется тащить не охране, а специальным людям, потому хоть какой-то пласт ответственности с их плеч (в прямом и переносном смысле слова) спадал. Но Джордж все равно был не очень-то счастлив такому времяпрепровождению. Идти по эдакому коридору, устроенному специально для того, чтобы можно было пронести тело царя, было некомфортно. Джорджа с еще одним несчастным заставили идти перед гробом, а не позади, потому все внимание сначала устремлялось не на коробку с почившим государем, а на него. Джордж же старался казаться невозмутимым, но иногда подрагивающая губа выдавала в нем волнение, а горожанам, вышедшим из домов поглазеть на эту мрачную процессию, эта деталь и вовсе казалось жалостью к почившему, потому возмущенных взглядов парень на себе ловил в разы больше, чем мог бы, если бы контролировал свои эмоции. Еще и солнце, жарившее макушку, особого удовольствия не приносило, и Джордж лишь тяжело вздыхал, обливаясь потом. Радовало лишь то, что никто не попытался выскочить навстречу гробу, дабы помешать процессии, пусть и были те, кто говорили слишком уж нелесные слова в сторону умершего. Таких вязали по рукам и ногам и отдавали второму отряду, что дежурил неподалеку в толпе горожан, готовый в случае чего пресечь дебош. Но, в целом, все прошло не так уж и плохо. Их отряд передал «груз» другому, пятому, и наконец-то смог облегченно выдохнуть. Те стражи, которые патрулировали в толпе, кстати, тоже заменились, но им явно было не до отдыха — десять человек, скованные кандалами, шли за ними «рядочком», охая и что-то тихо шепча себе под нос. Явного сопротивления никто не проявлял, да и не в их положении сопротивляться. Ник, быстро ополоснувшись в ближайшем озере, скоро ускакал к своему вчерашнему приятелю, что-то прокричав о том, что придет вечером, а Джордж лишь рукой махнул, попеняв себе, что наивно надеялся, что друг будет с ним до «победного конца», а потому не искал себе больше товарищей среди сослуживцев. Пришлось от скуки переодеться в гражданское и, более-менее приведя себя в порядок, отправиться в город. Какая-то зарплата со службы у них имелась. Десять процентов от реального заработка, если быть точнее. Все остальное шло на погашение долга. Джордж же даже полученные десять процентов обычно не тратил. Пусть деньги и не были большими, но парню просто не на что было их тратить. Кормили их бесплатно в столовой, форму выдавали. Разве что одежду для выхода в свет приходилось самому покупать, но такие прогулки удавалось устраивать не так уж и часто. Это сейчас, во время всей этой шумихи, их отряду повезло, что на них обязанностей не навешали, но парень был уверен, что скоро им придется этот отдых «отрабатывать» сполна. И вот там уж точно будет не до прогулок в городе. Пока что Джордж просто наслаждался доступной свободой. Дело шло к вечеру, количество людей на улицах уменьшилось, и Джордж чувствовал себя вполне спокойно. Купил на рынке какую-то сдобу, а потому даже чувство голода не тревожило парня более. Ничего не отвлекало от прогулки, и он был вполне доволен этим обстоятельством. Правда совсем скоро он осознал, что радоваться тишине ему долго не удастся. Сначала он даже не понял, что вообще произошло. Он к тому моменту прогуливался по дворцовой площади, лениво поглядывая по сторонам, и подумывал уже возвращаться в казарму, как вдруг спокойствие засыпающего города было нарушено какими-то странным гомоном, а после — и громким криком, требующим людей разойтись по домам. Джордж не смог даже разобрать, откуда раздавался шум, как на площадь вывалилась толпа народу, которая буквально смела брюнета, чуть не затоптав. Парень все еще находился в непонятках, когда понял, что люди окружили в эдакий полукруг огромное количество стражи, причем не простой — элитной, и шумно переругивались, пытаясь пробиться поближе. Джорджу «повезло», его волной человеческих тел выбило прямиком в первый ряд, так что видел он все, что происходило в полукруге. Видел, но не до конца понимал, что вообще происходит. Охрана, кажется, заполонила всю площадь, отгородившись от обычного люда, и требуя всех немедленно разойтись. Удивительного в том, что никто не расходился, ничего не было. Гомон стоял такой, что почти полностью заглушал слова кричащего солдата, а, даже если его и слышали, никто явно не принял близко к сердцу. Поорет и перестанет. Джордж не понимал ничего, но возбуждённое состояние толпы подействовало на него заразительно, и он, стоя в «почетном» первом ряду, пытался увидеть что-то в какофонии тел, расслышать что-то в этом нескончаемом шуме. И, похоже, Господь услышал его нецензурные выражения по отношению к солдатам, что загораживали весь обзор, потому как уже через минуту из толпы вышел кто-то, быстро побежавший в сторону замка, рядом с которым находилось здание службы охраны, а служащие наконец-то встали в шеренгу, окружая, но не топчась вокруг кого-то, кто стоял внутри их охраняемого круга. Джордж сначала даже не понял, от этого человека охраняют народ, или его охраняют от «грязной челяди». Подумал, что, возможно, этот человек — их будущий правитель, а остановилась его свита на площади лишь потому, что ждали то ли разрешения на вход во дворец, то ли дополнительную охрану, и, пользуясь случаем, разглядывал будущего короля. Вечер принес с собой полумрак, что заполнял улицы, охрана фонарей или даже скудных свечей не держала, и все, что мог парень — лишь рассматривать силуэт человека, что стоял буквально в пяти метрах от него, задрав подбородок, словно показывая тем самым отвращение ко всем собравшимся на площади, включая охрану. В гордой позе явственно чувствовалась порода. Человек лишь немного поводил головой, словно пытаясь осмотреть отребье, окружавшее его персону. Шум толпы немного поутих. Все пытались рассмотреть незнакомца в ответ, охрана прекратила орать и пытаться оттеснить зевак — поняли, видно, что это безрезультатно, а потому теперь лишь ждали посланного куда-то стража. И Джордж, чувствуя странное волнение, ждал его вместе с ними. И, когда страж вместе с парой помощников, державших по лампе, вернулись обратно, брюнет понял, что в своих выводах ой как облажался. Свет мазнул по толпе, по этому загадочному парню, по блестящей амуниции солдат, и Джордж чуть рот от изумления не открыл, уставившись на человека в центре. Человека с гордо задранным подбородком и веревками на руках, концы которых держали два стража, чтобы не дать пойманному вырваться. Брюнет еле-еле сдержал ругательства, глядя на этого породистого заключенного. Светлые волосы лезли ему в глаза, заставляя наморщить нос от неприятных ощущений и невозможности убрать их, и он мотал головой, стараясь хоть как-то спастись от собственной челки. Одежда почти обычная, «стандартная», но было видно, что ее явно шили точно на тело — слишком уж хорошо она сидела. Даже обычный жилет, который осенью носил чуть ли не каждый, на этом парне выглядел каким-то предметом роскоши, пусть и не был украшен золотом, или типа того. Он просто выглядел как-то дорого. Да и сам парень выглядел дорого. Мешала образу лишь веревка, что сковывала запястья, стирая кожу чуть ли не до крови от малейшего неаккуратного движения со стороны стражников, что держали за концы этой самой веревки. Видимо, преступнику все наскучило. Стражи о чем-то переговаривались друг с другом, все еще не возобновляя движение, и тот явственно заскучал, лениво скользя взглядом по толпе, что окружала его, задерживая взгляд на том или ином «счастливчике», что попал в поле его зрения, словно пытаясь просканировать его. Считать, словно открытую книгу. Понять, что за мысли роятся в чужой голове, и людям, на которое пало такое внимание, этот холодный, тяжелый взгляд был явно не по душе. Джордж замирает, когда этот человек задерживает свое внимание на нем, хочет поежиться, но сдерживает этот порыв. Он, в конце концов, королевский страж. Да, пусть и поневоле, но страж, и взгляд какого-то породистого мажорчика выдержать сможет. И этот парень явно заметил промелькнувшую уверенность в его глазах. Желтые глаза, которые в свете лампы, кажется, горели, сузились. Что-то хищное мелькнуло в чужом лице, и Джордж мысленно порадовался, что его руки связаны, а стража следит за каждым движением человека, но взгляда не отвел, смотрел точно в глаза. Даже, кажется, не моргая. Прекратилась эта молчаливая битва лишь тогда, когда желтоглазого парня кто-то из стражи толкнул в спину, вынуждая идти вперед, и тому пришлось отвести взгляд, признавая свой проигрыш. Толпа двинулась следом за стражей и этим странным преступником, в то время как Джордж, постояв немного в замешательстве, развернулся, быстро отправившись в сторону казарм. Ему нужно было переварить произошедшее.

***

Но обдумать то, что произошло на площади, ему не дали. В казарме творился настоящий хаос. Шум, нескончаемая болтовня и удивленные возгласы мешали собраться с мыслями. Да и такое поведение, надо признать, было странностью. Люди редко собирались здесь, в казармах, желая что-то обсудить. Обычно после смены на разговор не было даже сил, а потому в казарме стояла мертвая тишина. Джордж, поморщившись, посмотрел на общающихся сослуживцев и поковылял уже было к своей кровати, как вдруг за плечо его схватил Ник, с каким-то щенячьим восторгом в глазах уставившись на него. Такое выражение лица от друга, надо признать, было редкость, и Джордж замер, с удивлением уставившись на него. — Ты слышал новость? — Джордж, немного подумав, покачал головой, с некой опаской уставившись на воодушевленного Ника. — Что, серьезно не слышал? Убийцу короля поймали. Буквально час назад. Нам стражи из других отрядов разболтали. Им, вообще-то, запретили говорить об этом до завтрашнего дня, когда официально объявят о поимке убийцы, но, сам понимаешь, — Ник беспечно мотнул головой. — Мы же, вроде как, друзья все. — Поймали? — удивленно вскидывает брови Джордж. — Видимо, все-таки, идиот. А что, мотивы пока не выяснили? — Еще нет, — Ник пожал плечами, и в лице появилось что-то, похожее на задумчивость. — Будут разбираться. Но, честно сказать, я понятия не имею, какие там должны быть мотивы. Он сынок богатого папаши, денег столько, что куры не клюют, смысла воровать что-то из замка не было никакого. Так нет же. Полез, украл, да еще и убил короля. Странный тип. — Что-нибудь еще о нем известно? — аккуратно уточнил Джордж, стараясь скрыть странное волнение в голосе. Он стал догадываться, кого ему «посчастливилось» увидеть на площади, и холодок волной прошел по загривку. — Неа. Разве что то, что ничего из украденного при нем не нашли. Переправил кораблем сразу, видно, а сам остался. Ждал следующего, — Ник беспечно махнул рукой. — В любом случае, думаю, о мотивах его узнают прямо сейчас. Вряд ли его пытать будут, все же, папенькин сынок, но и молчать ему уже смысла нет. Так и так повесят. — Он выглядел так странно, — растерянно протянул Джордж, но, заметив на себе удивленный взгляд Ника, поспешил объясниться. — Я видел его на площади. Его вели, видимо, в темницу. Или в здание безопасности. Может будут выяснять, зачем он вообще это все устроил. Я говорю о его странности, в плане… Ну, ты ведь знаешь, как выглядят преступники, знающие, что их смертная казнь ожидает, — Ник кивнул, поморщившись. — Да-да. Орут, вырываются, соплями в разные стороны раскидываются, кричат о том, что их подставили. Все в таком духе. А тот парень… Знаешь, он выглядел настолько самоуверенным, что сначала я подумал, что стража не ведет его, а сопровождает до дворца. Что, быть может, это новый король, или типа того. А потом увидел веревки на руках. А еще его взгляд. Он словно бы изучал, кто на что способен. Я еще удивился, почему он ведет себя так в подобной ситуации. Подумал, что он украл чего. Но чтобы убил короля? — Говорю же, ситуация странная, — беспечно пожал плечами Ник, и, хлопнув парня по плечу, пошел в сторону группы общающихся между собой солдат. — Присоединяйся, если тебе вдруг захочется. Джордж усмехнулся. Ну конечно друг знал, что влезать в компанию подобных личностей парню не хотелось, а сказал он это даже не из вежливости. Просто хотел пошутить над товарищем, предпочитающим одиночество шумным компаниям. Юморист, блин. Парень, чуть подумав, улегся на кровать, прикрыв глаза. Он прекрасно знал, что сон не настигнет его сейчас — когда вся казарма буквально бурлила от известия о поимке этого странного преступника, когда вокруг раздавался дикий гомон и куча голосов, что наперебой делились новостями друг с другом, а, когда заходил кто-то еще, на него буквально накидывались с вопросом «а ты слышал?!», и пересказ начинался снова. И снова. И снова. Джордж не был уверен, о чем он думал изначально, но мысли как-то слишком резво перескочили на этого странного преступника, что с превосходством смотрел на всех, кто его окружал. Липким взглядом «ощупывал» Джорджа, словно желая понять, на что он способен, и, видимо, удивился, получив сопротивление в этой войне взглядов. Он проиграл, отвернулся, но брюнет до сих пор чувствовал, как эти желтые, как у кошки, глаза изучают его, пытаясь предсказать его действия. Парень поежился, не сумев сдержать это странное, трусливое желание, перевернулся на бок, подложил руки под голову. Ладно. Это сегодня преступнику было позволено играть в упрямство, смотря на всех свысока. Завтра, когда будет озвучен приговор, тому вряд ли будет смешно.