Цепь

Темная мгла ночи. Сверкающие где-то вдали звёзды, подобно рассыпанному бисеру, украшали эту вязкую топь мрачного небосвода, во главе которого непорочно аристократичный белый медальон луны задавал темп вальса на балу земных теней, вытягивая их из самых далёких и таинственных уголков леса. Тишина. Слишком настораживающая. Глухая. Ни вздоха, ни шелеста не слышно. Перед глазами начало таинственно рябить небесное полотно. Отчего же? Возможно, от стремительно нарастающей кристально чистой водной толщи перед лицом старого волка-наёмника. Но что он тут забыл? Прежде чем мужчина смог дать себе внятный ответ, он ощутил как что-то тяжёлое тянет его все ниже - к холодному дну бездонной пропасти, в которую так стремительно погружался Митчелл. Что же это? В ту же минуту к охотнику пришло на удивление спокойное осознание, которое он принял как что-то само собой разумеющееся и более чем ожидаемое. Пришло время расплаты за грехи. Смертельно ледяная рука, а точнее ее искореженное подобие, ухватило мужчину за рёбра, приникнув к спине того и тихо нашептывая: «Прошу, пощади! Я не заслужил, так хочу жить…». За этим вкрадчивым голосом последовал с дерзким обхватом ноги наёмника более низкий хриплый шёпот: «…у меня семья, дети…! Постой….!». Один за другим обволакивали его карикатурно кривившиеся мрачные тени, утягивая мужчину на дно. Все силуэты их были весьма безучастны и молчаливы, голоса же - душераздирающе молили о пощаде, сначала тихо, шепотом, затем же как обезумевшие птицы надрывно вопили о своём желании жить. И среди всего этого заглушающего мысли гула в одно мгновение выделился лишь один, тонкий и безмерно невинный, крохотными ручонками обвивший шею заказного убийцы, продажного монстра, что по натуре своей был хуже всех, убитых им существ. Глаза малыша были полны слез, но безжизненно стеклянны и впаивались мертвым взглядом через отверстия зрачков - в самую душу Митчелла. Крохотный ротик открылся - из него сначала тонкими струйками, потом же целым потоком лилась кровь, темная и густая, похожая на мазуту, что точно также не смоется с рук наёмника. «Мамочка, я не хочу умирать…!» - тихо шептало дитя, голос которого будто бы эхом отражался от стен каньона и, превращаясь в хрипящий визг, ввинчивалось в уши, пробивая барабанные перепонки. «П-прости…» - пытался изо всех сил выдавить Митчелл, но голос его был сдавлен, а язык во рту будто пришитый - совсем не шевелился. -П-рости меня…! - с надрывным воплем подскочил на кровати седовласый мужчина. Дыхание его было сбитым, тяжёлым - таким, словно в комнате совершенно не было воздуха. Из глаз его текли слёзы, а руки дрожали. По телу тяжёлыми ледяными каплями струился пот тяжёлой ночи. ***** Потирая предательски слипавшиеся от тревожности ночного сна травянисто зелёные глаза, мужчина пытался сосредоточиться, но в голову его то и дело лезли мрачные мысли, навеянные более чем просто реалистичным кошмаром, мучившим наёмника до самого рассвета. Такие сны всегда были предвестниками беды. Руки его то и дело подрагивали всякий раз, как грешная идея о печальном исходе сегодняшнего задания пробиралась в мысли. Ведь в этот раз вампира не достаточно просто умертвить - его нужно обезвредить и привести королю живым. «А может сбежать…? Может ну его? Я ведь даже не знаю, для чего всякий раз так отчаянно цепляюсь за свою ничтожную жизнь…» - насупив разлохматившиеся брови, задумался Митчелл и, зажав меж большого и указательного пальцев переносицу, напряжно зажмурил глаза в попытке проснуться. Когда же бледная извилистая лента змеи - верного товарища - скользнула к пальцам мужчины, тот наконец-то смог окончательно прийти в себя, отбрасывая мерзкую ему, по-девечьи сентиментальную жалость к себе. -Знаю, Дхар, прости мне эти глупости, опять я за свое - обратившись к молчаливому спутнику прошептал мужчина, с уверенностью затягивая жесткие тёмные ремни на груди. Наконец собранный, сосредоточенный и готовый морально наёмник стал уверенно изучать местность, подходя все ближе к ограде особняка. После шустрого, но осторожного осмотра были замечены: угол здания с наименьшей видимостью из окон, где Митчелл ловко преодолел забор, и одна из задних дверей, через которую наименьшими подозрениями, ввиду сокрытости ее в кустах, мог бы проникнуть в здание мужчина. Он снова охотник, выслеживающий свою добычу - уже не старый друг, улыбчивый гость или человек и вовсе. Ни чувств, ни эмоций - лишь цель перед глазами и способы ее достижения. Щелчок перекладины и тонкая деревянная преграда перестала быть таковой. Практически бесшумно проникнув в здание, Митчелл с искренним восхищением бедняка осмотрелся. Роскошное внутреннее убранство в стиле классицизма с характерной для него излишней роскошью наёмник встречал только в дворце короля, отчего абсолютно не ожидал встретить его в доме жалкого кровопийцы. С неподдельным интересом он заглядывался на потолки высотой в 5, а то и 10 метров, расписанные изысканными полотнами, на широченные мраморные колонны, придававшие пущую величественность помещению и иным элементам изысканного убранства. К реальности его вернул старый боевой друг-змей, выглянувший из рукава расписного кимоно мужчины. Рептилия осторожно повернула голову на мужчину, после чего, высунув шустро подрагивавший язык, раздвоенный подобно фруктовой вилке, выступил в роли своеобразного проводника в поиске обнаглевшего монстра. А он был древним и опасным, судя по количеству и возрасту вещей, украшавших особняк того. Следуя поворотам маленькой заострённой мордочки Дхара, охотник тихо прокрадывался по наиболее выгодно тихому и неприметному пути - годы работы наёмника научили его не только этому, но и многим более полезным радикально опасным навыкам. Наконец роскошная лестница с витыми на манер виноградной лозы перилами. Минув ее, Митчелл оказался у нужной высокой светлой двери. Сердце билось, отдаваясь ритмичными импульсами в ушах. Нервы напряглись до предела. Он собран и сгруппирован - готов дать бой клыкастой цели. Змея шмыгнула обратно в гущу слоев одежды наёмника, тот напрягся и… Стремительный рывок. Он прорвался в комнату за своей жертвой.