Помыслы, выраженные в иегоглифах

      После недавней встречи, что должна была подтолкнуть мужчин к желанию узнать друг друга ближе, соседи более не проводили подобные мероприятия, рассчитанные только на два лица, что имели возможность смеяться и обсуждать разнообразные жизненные препятствия и неурядица.       В те часы Хуа Чэн мог поклясться, что чувства, теплящиеся в груди, были светлыми и тёплыми, словно принадлежащие человеку, наконец уверовавшему, что отпускает собственные грехи и тяжкие мысли.       Нельзя было сказать, что у каждого из новых знакомых были действительно веские причины, ограждающие их от эвентуальности делать попытку вновь наладить контакт. Они страшились того факта, что могут быть чересчур настойчивы по отношению к малознакомому человеку, таким образом воссоздавая себя личностью невоспитанной в глазах нового приятеля.       Писатель старался вновь обратить всего себя к написанию нового произведения, предпринимая попытки изо дня в день, ни одна из которых не получила столь желаемого результата. Красивые слова просто не умещались в голове, вытеснялись воспоминаниями о весёлых беседах, при том пустых. «Будь здесь Се Лянь, я бы прекратил бесконечно отвлекаться и смог написать хотя бы страницу.»       Конечно, подобные мысли иногда беспокоили, возвращая к пониманию, что документ, гласящий о согласии сотрудничать с новым, набирающим популярность издательством уже подписан, а права вернуться в тот момент, обдумывая решение, нет.       Роман, на данный момент являющийся бестселлером, конечно, мог зваться наиновейшим произведением, но Хуа Чэна обязали приняться за другую работу, преследуя цель без конца радовать людей. То, что играло свою значимость — отсутствие жёстких рамок жанров, которых часто было слишком много, чтобы породить нечто собственной инициативы, отражающее эмоции и чувства автора. То-есть, сейчас мужчина был полностью свободен в этой сфере, словно ребёнок, которому была предоставлена возможность выбора темы школьного сочинения. В голове не теснилось ни единой мысли, за которую можно было бы ухватиться, погружаясь и втягиваясь во что-то неопределённое.       Будь у Хуа Чэна контакты юноши, он, безусловно, осмелился бы позвонить ему и предложить вновь встретиться, соглашаясь на любое предложенное место, даже если бы рисковал появиться в кадре проворных журналистов. Вновь бесцеремонно появляться у двери соседа, прося его позволить пропустить гостя в квартиру, могло бы показаться слишком фамильярным поступком, но даже если так, не неси это за собой особых последствий, писатель, скорее всего, решился бы.       Съедаемый собственными предположениями, Хуа Чэн решился оставить свой дом на неопределённое, но, без сомнений, короткое время, чтобы прогуляться по городским улицам и немного проветриться. ***       Застегнув последнюю пуговицу на куртке, издавшую звонкий щелчок, мужчина открыл дверь, ускользая из помещения так же, как и несколько суток назад. Бледный, почти белоснежный свет ударил в лицо, ослепляя, стоило лишь повернуть голову к большому окну. Он зажмурился, давясь тихим кашлем, а после развернулся, намереваясь повернуть ключ в железном замке.       Идя по длинному светлому коридору, писатель надеялся услышать за спиной удар деревянной панели о стену и стремительные шаги человека, желающего нагнать мужчину, окрикнуть его и предложить отложить все ранее запланированные дела, а вместо этого направиться в квартиру и снова провести несколько часов за разговорами, но, не уловив ничего, направился к лифту.       Хуа Чэн шёл по улице, преодолевая метр за метром. Определившись с целью своей прогулки, чем стало небольшое кафе, он повернул за угол невысокого тёмного здания и скрылся среди толпы толкавшихся, самовлюблённых людей от окон своего дома, будто оставляя все мысли и проблемы позади, чтобы вернуться к ним позже.       Огромное количество живых душ заполонило улицу, забирая возможность пробраться к нужному строению. Морозный воздух в данный момент оказался слишком тошнотворным, наполнить лёгкие которым было бы довольно большой ошибкой. Мужчина чувствовал, как охватывается жаром, а из глубины подсознания пробуждается навязчивое желание сбросить с себя одежды. В глотке появился терпкий вкус, события перестали казаться чем-либо связным и отдавались в голове, будто ожившие разноцветные картинки альбома. Мужчина среднего роста промчался мимо, размахивая небольшим чёрным портфелем и восклицая что-то слишком яростно, но, по неосторожности толкнув писателя, он заметался в извинениях, а после спешно удалился. «Смешон факт того, что этот неудачливый офисный работник принял меня за девушку.»       Осознание этого факта заставило Хуа Чэна расплыться в хитрой ухмылке, подобно лису.       Наконец, добравшись до кафе, мужчина открыл лёгкую дверь, сдуваемую ветрами, и вошёл в тёплое помещение, заполучив большинство взглядов, в глубине которых скрывались самые разные реакции. Заметив девушку, обладательницу невероятного таланта находить общую тему беседы, что часто фигурировала на интервью, подобных недавнему, писатель решительно сторонился той стороны, предполагая, будто может быть запечатлён.       Сейчас она разговаривала с неизвестным парнем, пытаясь указать ему какую-то, судя по всему, важную информацию в бумагах, но безуспешно.       Приняв напиток из рук высокого бледного парня, Хуа Чэн поднёс чашку к губам, проверяя температуру жидкости, и убедившись в удовлетворяющем результате, отпил. Полость рта наполнил приятный вкус с оттенком горечи, и мужчина, сконцентрировавшись, принял решение сделать некоторые наброски нового текста в голове.       Освежив в памяти события, на которых остановилось повествование, он устремил взгляд в пустоту, подбирая и пробуя различные комбинации, ища лучшую. «Юн Гуанлян, мужчина, желавший обрести величие, но не настигнувший конца. Так страстно гнался за властью, что потерял самого себя, окунувшись в пустоту беспомощности.»       Посторонний шум и прочие разговоры врезались в уши, разгоняя все мысли, будто стаю бесхозных псов.       Молодая пара, тихо беседуя, прошла мимо Хуа Чэна. Девушка, слишком возрадовавшись аккуратному предложению своего молодого человека, сделала грубое телодвижение, заставляя хлипкий столик качнуться. Небольшое количество кофейного напитка оказалось на лакированной поверхности. «Тебе стоит быть чуть аккуратнее, когда прибываешь в общественных заведениях.»       Не заметив своей оплошности, дама, обхватив парня за руку, поспешила удалиться, намеренно пропустив мимо своего слуха резкое замечание Хуа Чэна.       Желание идти на контакт с людьми, видеть из улыбки и наслаждаться обществом исчезло, будто никогда и не появлялось. Красивый узор на взбитой ранее пенке искривился, приобретая образ чего-либо непонятного и уродливого.       Мужчина, поднимаясь со своего места, достал из коричневого бумажника деньги, намереваясь оплатить.       Указанную в чеке сумму нужно было поместить в пластмассовый чёрный стаканчик, а использованную посуду оставить на месте, предоставляя заботу об этом низкоквалифицированным сотрудникам.       Невысокая девушка, бросая усталый взгляд на гостя этого маленького заведения, протянула руку, чтобы Хуа Чэн мог не утруждать себя, аккуратно складывая деньги в ёмкость, а позволил ей забрать чуть более, чем 13 юаней и удалиться. ***       Прозрачная входная дверь громко хлопнула, звук коротким эхом разнёсся по пустынной улице, не беря в счёт нескольких неприметных людей, укутанных в многие слои одежды. Длинные чёрные волосы развевались на холодящем душу ветру, относя пряди в лицо. Снежинки, медленно кружась в атмосфере, оседали на землю, теряя свою красоту и изящность. Поверхность дороги была усыпана таявшими осадками, что так неприятно отдавались звуком, стоило только по неосторожности наступить в подобную лужицу.       Хуа Чэн, сравнимый с первыми признаками властвования зимы, — бледен и великолепен, словно снежинка, но точно так же холоден, одиноко двигался по тротуару, сопротивляясь усиливающемся потокам воздуха. ***       Поднимаясь в большом металлическом ящике, мужчина смотрел перед собой, не обращая внимание на факт того, что может быть потревожен случайными товарищами по временному нахождению в закрытом помещении.       Двери распахнулись, белоснежный свет осветил углы лифта, ударил в глаза, слепя. Хуа Чэн наступил на начало длинного ковра, что находил своё окончание у огромного окна.       Он шёл быстро, стремясь как можно скорее оказаться в стенах собственной квартиры и продолжить оставленную работу, но, остановившись напротив двери, до ушей писателя донёсся тихий щелчок замка.       Хуа Чэн повернул голову, незаметно дивясь своей удаче, и столкнулся с очаровательным юношей вновь. «Добрый день, Хуа Чэн.»