Метеоритный дождь.

Ибо стоял, раскрыв рот, и испытывал неописуемый восторг. Никогда за свои семнадцать лет он не видел такого шикарного дома, ну точнее квартиры. Хотя, если брать в расчёт её размеры, это и был самый настоящий дом.    Здание состояло из пяти этажей, и каждый этаж был целой квартирой. В нём имелись даже грузовой лифт и подземный гараж на несколько машин. Но самая шикарная квартира была у Сяо Чжаня, занимающая весь верхний этаж с выходом на крышу.    Один только холл уже навеял на Ибо образ чего-то необычайно светлого, воздушного и просторного. Там почти не было мебели, не считая кожаного дивана и пары удобных кресел вытянутой формы, а также большого встроенного в стену шкафа для верхней одежды. Основным ярким пятном в интерьере холла являлось декоративное растение, напоминающее не то кактус, не то какое-то непонятное дерево.    Интерьер гостиной так же был выдержан в кофейно-пастельных тонах. Сквозь огромные, слегка затонированные окна пробирался свет закатного солнца, выглядывающего из-за туч, окрашивая стены в оранжево-бежевый цвет. В центральной части гостиной разместились небольшой круглый столик изящной формы и огромный угловой диван, обитый тканью перламутрово-кофейного цвета. Вдоль одной из стен помещения располагался открытый деревянный шкаф с книгами.    Интерьер настолько прекрасен, что кажется, что ты попал в волшебный мир из сказки или в другую вселенную. А когда Сяо Чжань включил свет, Ибо вовсе обомлел. Множество крохотных лампочек, рассеянных по потолку тёмно-синего, почти чёрного цвета напоминали миллионы звёзд на ночном небе, а если хорошо приглядеться, то можно заметить, что лампочки не просто расположены хаотично, а составляют несколько созвездий. Тех самых, которые больше всего любил Сяо Чжань. Хоть так он мог любоваться ночными светилами, пусть и ненастоящими.    В торцевой части комнаты располагается рабочий стол, за которым, как подумал Ван Ибо, альфа очень много времени работает.    Основное напольное покрытие было сделано из паркетной доски коричневого цвета. А в центре помещения размещался мягкий палас тёмно-бежевого оттенка с невысоким ворсом. Кроме центрального освещения также имелись небольшие светильники, расположенные почти на каждой стене. Ближе к окну располагалась небольшая изогнутая лестница, ведущая на второй этаж, где располагалась спальня Сяо Чжаня, оттуда же и был выход на крышу. А пространство под лестницей, к удивлению Ван Ибо, было отведено под хранение вин. Небольшое помещение было отгорожено от других при помощи стекла, так что прекрасно можно было разглядеть, что в специальных ячейках заложено не менее ста коллекционных вин.     Кухня тоже не уступала по своей красоте и практичности остальной части квартиры. Здесь так же преобладали коричневато-кофейные оттенки, идеально гармонирующие с бежевыми стенами. Обеденный стол дополнялся выразительными кухонными стульями с изогнутыми спинками и сиденьями кремового цвета. Также на кухне имелся выход на просторную застеклённую веранду, на которой альфа любил завтракать по утрам. У окна стоял мощный телескоп на треноге, что так же привлекло внимание омеги.    Ибо подошёл к заинтересовавшему его предмету и слегка провёл пальцами по всей длине тубуса, немного загрустив. — Ибо?! — позвал омегу Сяо Чжань, заметив, как резко поменялось настроение парня. — Моя мама любила звёзды, — тихо прошептал Ван Ибо, но, имея хороший слух альфы, Сяо Чжань услышал каждое слово. — Ибо, а где твои родители? — осторожно спросил мужчина, чтобы не дай Бог не обидеть этого ребёнка.    Ван Ибо убрал руку с телескопа и, печально посмотрев на альфу, немного резко произнёс:  — Они нас бросили.    Конечно же, никого на самом деле родители не бросали, они просто погибли во время сильного землетрясения, успев только выкинуть в окно дома Ибо и его старшего брата, прежде чем здание обрушилось, унеся тогда не менее двадцати человеческих жизней. Ибо был совсем ещё малыш: года два, не более, а сводному брату, Лю Хайкуаню, только исполнилось тринадцать. Так как других родственников у братьев не было, они попали в детский дом. Сначала их хотели разместить по разным домам, но видя, как отчаянно старший брат защищает маленького Ибо, социальные службы сжалились и решили не разъединять мальчиков. Но а спустя пять лет, когда Лю Хайкуаню исполнилось восемнадцать, мальчикам всё же пришлось надолго расстаться. Старший брат, не жалея себя, работал на износ на какой-то стройке и спустя полгода смог позволить себе купить небольшую комнату на окраине Пекина. А спустя ещё пол его призвали в армию, и только спустя два года и кучи подписанных бумаг Лю Хайкуань наконец-то смог оформить опекунство над младшим братом. Ибо не хотел это всё вспоминать и ворошить скелеты в шкафу, но, увидев телескоп, сразу подумал о маме. Её он совсем не помнил, как и своего отца, но из рассказов брата знал, что она безумно любила звёзды. Ибо тоже хотел бы хоть раз посмотреть в видоискатель телескопа и увидеть небо глазами своей мамы, но это было для него непозволительной роскошью. Однажды забив в интернете стоимость телескопа, он напрочь забыл и мечтать о таком. — Прости, — вырывая Ибо из воспоминаний, сказал Сяо Чжань. — Я не хотел тебя обидеть. — Всё норм! Это было давно, — сухо ответил Ибо. — Я всё равно их не помню. — Точно всё нормально? — решил уточнить альфа. — Да, точно, — подтвердил омега и слегка устало улыбнулся. — Слушай, Чжань-гэ, я так устал, что просто с ног валюсь, а ещё я весь сырой, если ты забыл. Покажи мне, где я могу принять горячий душ и сменить сырую одежду. — Ах, да, прости, — поспешил извиниться Сяо Чжань и подхватил Ибо под локоть, чтобы помочь подняться по лестнице. — Идём.    Поднявшись по лестнице наверх, взору Ибо предстала не менее шикарная спальня альфы с огромной кроватью в центре. Здесь, в отличие от остальных помещений, стены были выкрашены в тёмный кофейный оттенок, а пол покрыт белой паркетной доской. В спальне имелась собственная ванная, совмещённая с туалетом, не менее изысканная и практичная. Слева располагалась немаленькая душевая кабинка, а по центру у окна стояла огромная ванна, способная вместить в себя не менее трёх человек.    Казалось, в этом доме есть всё, что только пожелаешь, и Ибо невольно начал завидовать Сяо Чжаню. У него самого никогда не будет такой квартиры: даже если он проработает всю свою жизнь, на танцах много не заработаешь. Да и конкуренция в этой нише просто огромная.     Всё в этой квартире вызывало восхищение у омеги, но самым потрясающим оказался выход на крышу прямо из спальни, где так же стоял немаленький телескоп, покрывшийся толстым слоем пыли. Недалеко от телескопа стояли низкий деревянный столик и три таких же фигурных кресла с бежевыми подушками.    Ибо в очередной раз за день чуть не потерял свою челюсть и, выкрикнув «Вау», подбежал к перегородке. Вид на Лондон открывался просто потрясающий, что не могло не захватывать дух. Когда Ибо наконец вспомнил, как дышать, он, сам от себя не ожидая, прихрамывая, подбежал к альфе и, обвив шею того руками, поцеловал в щёчку, расплываясь в довольной улыбке.     Вот сейчас, видя этот свет в глазах омеги, Сяо Чжань был готов расцеловать своих родителей, что настояли на покупке этой квартиры. Судя по реакции Ван Ибо, ему здесь очень понравилось. А если омеге понравится дом, то она становится самой любящей и заботливой. Это как своего рода инстинкт: как только омега признаёт дом своим гнездом, альфа, живущий с такой омегой, будет самым счастливым на свете. — Нравится? — спросил Чжань, сверкая широченной улыбкой и слегка приобнимая Ибо за талию. — А ты как думал? — выпалил Ван Ибо. — Тебе именно крыша нравится? — уточнил Сяо Чжань, продолжая всё плотнее прижимать к себе хрупкое тело, но Ибо, кажется, этого не замечал. — Мне всё нравится! Это просто обалденно… Я никогда ничего красивее не видел. Чёрт, да я даже и мечтать не смел, что увижу, а сейчас я буду здесь жить. Это же просто… Просто… В общем, вау-у…    Сяо Чжань всего на одно мгновение теряет контроль и, поддавшись порыву, впивается в мягкие губы Ван Ибо. На удивление мужчины парень его не отталкивает, а лишь ещё плотнее прижимается и, запуская руку в волосы альфы, страстно отвечает на поцелуй. Чжань скользит по спине омеги рукой и, остановившись в районе ягодиц, с силой сжимает половинку. Ибо тут же издаёт протяжный стон в поцелуй, что окончательно сносит голову Сяо Чжаню. Доктор резко подхватывает парня под ягодицы, не разрывая поцелуя, и, развернувшись, несёт его в дом.    Они даже опомниться не успели, как оба оказались на кровати голые, плотно прижимаясь друг к другу. Альфа блуждал руками по разгорячённому телу Ван Ибо, а тот бесстыдно извивался и постанывал, призывно раздвигая ноги и приглашая Сяо Чжаня отведать девственный бутон. Какими бы ни были правильными моральные устои альфы, перед этим омегой он напрочь забыл про всё. Альфа внутри довольно поскуливал, предвкушая, как будет входить в податливое тело, а особенно как будет вонзать свои острые клыки в нежную шею омеги.    Ибо снова пошло простонал и, разрывая поцелуй, как-то жалобно произнёс:  — Чжань-гэ, войди в меня.    Сяо Чжань немного пришёл в себя и, приподнявшись над Ибо, заглянул в затуманенные течкой глаза и спросил: — Ибо, ты уверен? — Да, — выдохнул омега и, схватив Сяо Чжаня, снова поцеловал.    Большего альфе и не надо было: скользнув рукой по телу омеги вниз, Сяо Чжань нащупал пульсирующее колечко и аккуратно ввёл внутрь указательный палец. Течка была в самом разгаре, и палец не почувствовал ни малейшего сопротивления. Альфа тут же добавил второй, чем вызвал новый стон наслаждения. — Ахххх…    Всё внутри Сяо Чжаня ликовало, сердце бешено колотилось, дыхание то и дело сбивалось, а член стоял так, что казалось, только войди он в нежное нутро, сразу же кончит от наслаждения.    Ибо прогнулся в спине, сильнее насаживаясь на пальцы, явно желая намного большего. И Сяо Чжань это прекрасно понял. Он медленно вытащил пальцы из омеги и, пристроившись между его ног, резко вошёл до самого основания, срывая с губ Ибо громкий стон боли. — Аааааа…  Крик омеги тут же отрезвил Сяо Чжаня, и он, обеспокоенно посмотрев на Ибо, спросил:  — Тебе больно? — Да, — фыркнул Ван Ибо и добавил, — хренов альфа. — Прости. Я не думал, что ты девственник, — отстраняясь от омеги, сказал мужчина.    Ван Ибо грозно посмотрел на Сяо Чжаня и прорычал: — Если ты не закончишь начатое, я сам, блять, тебя девственности лишу.    Ибо снова притянул альфу к себе, давая понять, что вполне серьёзен в своих желаниях. Внутри всё жгло, и хотелось послать альфу куда подальше, но долбаная течка не позволяла этого сделать. Тело безумно желало наслаждения и не с кем-либо, а именно с этим альфой. Ибо прекрасно понимал, что это выглядит как-то двусмысленно, но ничего не мог с собой поделать. Поддавшись порыву страсти, он подкинул бёдра вверх, призывая альфу двигаться.    Сяо Чжань впился в губы Ван Ибо, сплетая их языки воедино, и, вытащив член и оставляя только головку внутри, снова резко вогнал его обратно. Омега вновь простонал и провёл ногтями по спине альфы, оставляя четыре ярко-красные царапины. Чжань утробно прорычал и, потеряв всякий контроль, начал размашисто вдалбливаться в тело Ван Ибо. — Аххх… Ммм… — только и мог издавать парень стоны наслаждения, а омега внутри желала всё большего. Ибо двигался навстречу таранившему его нутро члену, царапал спину Сяо Чжаня и с каждым толчком, приходящимся по бугорку нервов, громко стонал. Сяо Чжань что есть сил трахал омегу, ни на секунду не желая останавливаться. И почувствовав приближающуюся разрядку, схватил член омеги и пару раз провёл верх-вниз. Ибо откинул голову назад и, закусив нижнюю губу, бурно излился в руку доктора, забрызгивая спермой тому живот. Сяо Чжань сделал ещё несколько глубоких толчков и, полностью излившись в нутро омеги, резко вышел, пережимая узел на члене. Как бы ему этого ни хотелось, но всё же он прекрасно понимал, что течка и узел чреваты беременностью, а в данном случае ещё и нежелательной. К тому же омега ещё слишком молод, да и сам Чжань пока не собирался заводить семью. Именно это его и сдержало от попытки вонзить клыки в шею парня. И уж тем более Сяо Чжань не сделает этого без разрешения. Метка - это на всю жизнь, а он ещё и не уверен в том, что Ибо этого хочет, да и в себе то он не уверен. Кто знает? Может завтра утром, когда спадёт дурман похоти, они и вовсе забудут, что только что произошло в этой комнате, или же, наоборот, будут оба жалеть об этом.