Метеоритный дождь.

Перед тем как вернуться домой, Сяо Чжань снова набрал Ван Чжочена и рассказал ему о случившемся. Тот, в свою очередь, обещал разобраться с этим делом и сказал, что обязательно найдёт и второго насильника. Сяо Чжань поблагодарил его за помощь в поисках Ибо и отключился. — Так вот, значит, как ты меня нашёл? — недовольно фыркнул Ибо. — Да, так и нашёл, — ответил Сяо Чжань. — Следишь, значит, за мной? — продолжил своё недовольство омега. — Нет, чёрт возьми! — резко выкрикнул альфа. — Не ори на меня, — возмутился Ибо и отвернулся в сторону окна, поджимая ноги к груди. Сяо Чжань больше не стал ничего говорить и молча завёл машину.    Добравшись до дома, Сяо Чжань заехал на подземную парковку, заглушил мотор автомобиля и, повернувшись к Ибо лицом, раздражённо сказал: — Если бы не помощь капитана Вана, Ибо, я мог бы и не успеть вовремя. Ты хоть понимаешь, что могло случиться непоправимое? Тебя же чуть не изнасиловали, а ты возмущаешься, что я отследил твое местонахождение по Gps. — Всё равно это подло, — продолжил свои возмущения Ибо.    Сяо Чжань смягчил свой взгляд, а затем нежно коснулся щеки юноши. — Нет, Ибо, это не подло. Это называется забота о любимом человеке. Я переживал за тебя очень. Как ты не можешь этого понять?    Ибо шумно сглотнул и уставился на альфу. — Сяо Чжань, ты меня любишь? — Да, Ибо, люблю. Больше жизни люблю. И мне не важно, что у тебя ничего нет, не важно, что ты сирота. Теперь у тебя есть я, и всё, что принадлежит мне, принадлежит и тебе. Я никогда не думал, что ты остался со мной только из-за состояния. Так что не слушай никого, малыш, и давай, вытри уже слёзы, и пойдём домой. Родители нас, наверное, уже потеряли, — альфа провёл большим пальцем по щеке Ибо и смахнул скатившуюся слезу, затем наклонился и заботливо поцеловал омегу в лоб.     Ибо виновато уставился на Сяо Чжаня и, шумно выдохнув, запричитал: — Боже, твои родители! Они же сегодня должны были приехать. Вот чёрт, я совсем забыл. А твой день рождения? Как я мог и про это забыть? Чжань, прости, прости. Я же ничего тебе не купил.    Сяо Чжань улыбнулся и, взяв лицо Ибо в свои ладони, нежно на него посмотрел и сказал: — Ибо, мне ничего не нужно. Главное, что с тобой всё в порядке. А вот если мы сейчас не вернёмся домой, то чувствую, нам не поздоровится. — Да, да. Хорошо. Пошли скорее, — выпалил Ибо и, быстро покинув машину, побежал к лифту. — Вот же негодник, — усмехнулся Сяо Чжань и последовал за омегой.    Когда они вошли в квартиру, пропитавшуюся запахом домашней еды и украшенную множеством воздушных шаров, Ван Ибо удивлённо раскрыл глаза, а Сяо Чжань тяжело вздохнул и помотал головой. — Не удивляйся, Ибо, так каждый год, сколько я себя помню. Моя мама просто помешана на этих шариках. Сколько бы я ей ни говорил, это бесполезно, — недовольно пояснил Сяо Чжань. — Чжань — гэ, это же так мило, — протянул Ван Ибо, а затем немного грустно добавил, — чего ты возмущаешься? Твоя семья любит тебя. Наслаждайся, пока у тебя есть такая возможность.    Альфа нежно посмотрел на омегу и, уловив в его голосе нотки скорби, притянул хрупкое тело к себе и, поцеловав Ибо в макушку, произнёс: — Малыш, не грусти. Теперь это и твоя семья тоже. И уж поверь мне, на твоём дне рождения будет не меньше шаров, — усмехнулся альфа и потрепал Ибо по мокрым волосам. — А теперь беги переоденься, но сначала прими горячий душ. — Угу, — промурчал Ибо, нежась в объятиях альфы. — Может тебя на ручках отнести? — игриво поинтересовался Сяо Чжань.    Ибо тут же отстранился от объятий и выпалил: — Я не девица, Чжань-гэ. — Ну и что? Мне нравится носить тебя на руках, малыш. — Сяо Чжань! — возмутился Ибо и, махнув на альфу рукой, быстро побежал в сторону лестницы, а то не дай бог родители Сяо Чжаня застанут его в таком потрёпанном виде. ***    Приведя себя в порядок и провалявшись в горячей ванне около часа, Ибо наконец-то спустился ко всем в гостиную.    Праздничный стол уже был накрыт, Сяо Чжань мило беседовал о чём-то со своей мамой, а отец пытался открыть бутылку Domaine Leroy Richebourg Grand Cru 1949 года стоимостью около шести тысяч долларов. — Приветики, — выкрикнул Ибо и расплылся в довольной улыбке.    Всё семейство тут же повернулось в его сторону. Мама Чжаня сразу же забыла про сына и, соскочив со стула, подбежала к парню. — Ибо, крошка моя, — нежно сказала женщина и, потрепав омегу за обе щеки, крепко прижала его к своей груди.    Ибо пискнул от неожиданности и тоже обнял женщину. Сяо Ин минут пять не выпускала из объятий парнишку, а когда наконец отпустила, её взгляд зацепился за две небольшие кровоточащие ранки на шее омеги. Женщина тут же уткнулась носом в метку и стала принюхиваться. Она надеялась уловить запах своего сына, но почувствовала лишь лёгкий неприятный запах алкоголя. — Что это? Кто посмел тронуть мою невестку? — испуганно уставившись на Ибо, спросила женщина.    Омега смотрел на неё не моргающим взглядом и не знал, что ответить. Тут на помощь пришёл Сяо Чжань. — Мам, не волнуйся. С Ибо всё хорошо.    Женщина развернулась к сыну и сердито произнесла: — Что? Да на нём чужая метка, а ты говоришь, что всё хорошо? Где ты был, когда твоего омегу пометил другой альфа? — повысила голос Сяо Ин. — Чжань не виноват, — тихо сказал Ибо, взяв руку женщины в свою ладонь, а потом как на духу всё рассказал. — Я… Меня выгнали из академии за драку. Я расстроился и убежал, никого не предупредив. Долго бродил по городу, а когда забрёл в тёмный переулок около дома, наткнулся на двух невменяемых альф.    Глаза женщины округлились, и она, не на шутку разволновавшись, стала осматривать Ибо. — Мальчик мой, что? Что они с тобой сделали? — Ничего, — тихо ответил Ибо. — Точнее, почти ничего. Но Чжань-гэ успел вовремя и спас меня. Не волнуйтесь. — Да как тут не волноваться? — грозно выпалила женщина, что Ибо даже вздрогнул. — Мам, — строго позвал Сяо Чжань. — Не наседай на него. Он и так перепугался до смерти. — Да, Сяо Ин, отстань от бедного ребёнка, — поддержал сына Сяо Чен. — Да ну вас, альфы хреновы, — возмутилась женщина и потащила Ибо на кухню. — Пойдём, деточка, обработаем рану, и ты мне всё спокойно расскажешь.    Ибо кивнул и пошёл за женщиной. Спорить с ней всё равно было бесполезно, и это он хорошо уяснил за неделю общения с ней по телефону.    Сяо Чен наконец откупорил бутылку коллекционного вина и, взяв из навесного шкафа два бокала, сел рядом с сыном. — Поздравляю, сын, — с сарказмом сказал альфа, — теперь твоя жизнь уже не будет прежней. — Знаю, — устало выдохнул Сяо Чжань и взял в руку протянутый бокал, наполненный ароматной жидкостью красного цвета. Затем залпом опрокинул в себя содержимое и тут же закашлялся.    Сяо Чен легонько похлопал сына по спине и, улыбнувшись, сказал: — Ну что ты? Любовь — это же прекрасно.    Сяо Чжань поднял на отца прослезившиеся глаза и, поставив на стол пустой бокал, спросил: — Пап, а как понять, что это действительно любовь? Я никогда не любил. — Чжань, её и не надо понимать. Любовь надо чувствовать, — ответил мужчина и вновь наполнил бокал сына. — Как это? — недоумевал Сяо Чжань. — Как ты понял, что мама та единственная?    Мужчина тоже залпом выпил свой бокал и, заботливо посмотрев на сына, ответил: — Чжань, это невозможно объяснить. Когда я впервые увидел твою маму, я сразу понял, что этот человек мой. Мне безумно захотелось присвоить её себе, защищать и оберегать, — мужчина наклонился ближе к сыну и уже тише добавил, — я даже хотел украсть её из семьи и спрятать.    Сяо Чжань выпил второй бокал вина и, со стуком поставив его на стол так, что стеклянная ножка треснула и отломилась, выдохнул: — Вот именно — спрятать.    И только отец, улыбнувшись, понял, что сын имеет в виду. — Так-так, и чего это мы тут раскисли? — весело пролепетала Сяо Ин, входя в гостиную. Следом за ней шёл Ибо, тоже довольно улыбаясь. Рана на шее была уже обработана и заклеена лейкопластырем. И только они вдвоём знали, какой же сюрприз ждёт Сяо Чжаня после полуночи…