Метеоритный дождь.

Прошло четыре месяца. Долгих, мучительных и томительных сто двадцать дней и ночей в ожидании. Сяо Чжань снова просыпается в пустой постели от гулкого звона в собственной голове. Он вновь чувствует фантомное присутствие гибкого тела рядом с собой. Чувствует горячее дыхание куда-то в шею и шёпот нежных губ. Но… Это всего лишь иллюзия. Его ахиллесова пята, его наваждение. На самом деле рядом никто не лежит, никто не опаляет кожу дыханием и не шепчет слова «с добрым утром, любимый».    Каждое утро он вспоминает нежные касания изящных рук и крепкие объятия, страстные поцелуи и запах ранней весны. Кажется, всё это навечно отпечаталось в сознании и никак не хотело его покидать. Возможно, Сяо Чжань и сам не хотел забывать, не хотел отпускать то незначительное, что осталось в его памяти. Да и как забудешь человека, которого полюбил всем сердцем, которым пропиталась каждая клеточка в организме и которым были заполнены все мысли? Это просто невозможно. Это словно вырвать сердце из груди, словно оторвать частичку от самого себя.    Сяо Чжань с трудом заставляет себя распахнуть глаза и подняться с постели. Сходить в душ и привести себя в порядок. Ему надо на работу, на которой он больше не чувствовал себя живым и счастливым. Он просто приходил, отрабатывал смену, словно запрограммированный робот, и возвращался домой, чтобы снова забыться в своих воспоминаниях. Чтобы снова прижать к груди растянутую, едва хранящую запах его омеги толстовку и, сидя на полу посреди детской комнаты, разрыдаться словно ребёнок. Это был своего рода ритуал. Уже полгода он жил только по такому сценарию и ничего не хотел менять. Так ему было легче, так он хоть ненадолго мог ощущать присутствие своего омеги и своей ещё не родившейся дочери.      Сяо Чжань, не жалея сил и ресурсов, искал Ван Ибо, где это только было возможно. Попросил о помощи своего друга Ван Чжочена, написал заявление о пропаже, по всему Лондону расклеил флаеры и даже нанял детектива. Но кроме телефона Ибо, выброшенного в урну около больницы, ничего найти не удалось. Парень словно сквозь землю провалился, и единственной зацепкой, ведущей к нему, был Майк Андерсон, но и он пропал вместе с Ван Ибо. Даже отец Майка не знал, куда исчезли его студенты, или же просто не хотел говорить. И всё из-за глупой случайности и нелепого недопонимания. Можно же было просто поговорить, и всё бы разрешилось совсем иначе. Но Ибо не дал ему даже возможности объясниться, просто сделав свои выводы. И что сейчас? Они оба далеко друг от друга — возможно, даже за тысячи километров. Оба страдают, терзая себя воспоминаниями и невозможностью прикоснуться друг к другу. Оба медленно и мучительно умирают.    Приняв душ, Сяо Чжань закинул в себя очередную кружку крепкого кофе и пошёл одеваться на работу. Завтракать он, естественно, не стал, так как уже полгода ему и кусок в горло не лез. Мама, конечно, кормила сына, иногда даже как маленького ребёнка. А что ещё ей оставалось? Смотреть, как собственный сын издевается над своим телом? Хорошо, что она не уехала обратно в Пекин и не оставила сына одного, хоть и ужасно скучала по своему мужу. Но сейчас главное — помочь сыну пережить боль расставания и вывести его из апатичного состояния, в которое он с каждым днём всё сильнее и сильнее погружался.    Сяо Ин недовольно посмотрела на нетронутый завтрак на столе и пустую кружку из-под кофе, но, увы, ничего не могла поделать. Она не могла дать сыну то, в чём он сейчас так отчаянно нуждался. Просто не могла. Устало выдохнув, она закинула кружку в раковину и краем глаза заметила телефон сына. Тот уже не первый раз забывал его дома. Взяв гаджет в руки, она направилась в комнату Сяо Чжаня, надеясь, что тот ещё не ушёл на работу.    С сыном она столкнулась в дверях, как раз когда тот выходил из комнаты. — Чжань, не забывай его больше. Кто знает, вдруг Ибо позвонит, —  сказала Сяо Ин, протягивая телефон сыну. Гаджет завибрировал от входящего уведомления, и Сяо Чжань, забрав его из рук матери, замер на месте, уставившись на сообщение округлившимися глазами. — Боже, так близко… — облегчённо выдохнул Сяо Чжань, а по его щеке тихо сползла одинокая слеза. ***    Как Майк и говорил, недалеко от Лондона у их семьи и правда оказался загородный дом. В небольшой, малонаселённой деревушке на берегу реки Темзы. Позже Ибо узнал, что это было родовое поместье семьи Андерсон, построенное ещё в прошлом веке. Омеге здесь очень понравилось. Тихо, спокойно. Никакой суеты большого города, шума, а главное — копоти и гари. В деревне не было того смога, что вечно стоял над Лондоном, отчего дышать здесь было намного легче. Только вот Ибо всё равно задыхался. И вовсе не от того, что воздух ему здесь не нравился, а от того, что боль и тоска по своему истинному разрывали его душу. Вся его сущность тянулась к Сяо Чжаню, а метка на шее с каждым днём всё сильнее болела и даже начала кровоточить. Ибо было очень страшно. Страшно от одной только мысли, что он больше не увидит своего альфу, не коснётся его губ своими и не почувствует запах дождя, что пропитал его лёгкие и никак не хотел испаряться. Но измену он простить тоже не мог. Не мог принять того факта, что Сяо Чжань его обманывал и развлекался с другими омегами. Он ведь клялся Ибо в вечной любви и обещал никогда его не бросать. Конечно, по факту Ибо сам его бросил, молча уехав и спрятавшись от своих чувств. Но сути это не меняет.    Майк Андерсон уговаривал омегу вернуться, поговорить с Сяо Чжанем и разобраться в этой ситуации. Может, просто произошло недоразумение, и они сейчас оба напрасно страдают. Но Ибо врал Майку, что всё хорошо, что забыл Сяо Чжаня. Врал, что чувствует себя замечательно и что совсем не желает возвращаться в Лондон. Да он даже себе врал. Врал, что ничего больше не чувствует к этому человеку, что не желает больше видеть его в своей жизни. Он только и делал, что врал. Но наступала ночь, и, уткнувшись в подушку, он тихо рыдал, вспоминая крепкие объятия Сяо Чжаня, его лёгкие поглаживания по спине перед сном, его горячее дыхание в макушку белых волос и томный голос, шепчущий на ушко: «Сладких снов, милый». Теперь все эти сладкие воспоминания превратились для омеги в бесконечную пытку, погружая его всё сильнее в самый страшный кошмар.    Каждую ночь на протяжении четырёх месяцев Майк Андерсон слышал эти рыдания, от которых и его сердце разрывалось на части. Он видел, как Ибо медленно убивает себя, чахнет на глазах, как омега почти ничего не ест и не спит, с каждым днём становясь всё больше и больше похожим на зомби. И даже развивающаяся внутри омеги дочь не могла вывести его из этой депрессии. Парень всё сильнее переживал за состояние Ибо, но ничем не мог ему помочь. Ибо просто закрылся от него, закрылся от всего мира, с каждым днём всё сильнее погружаясь во тьму. Он сильно похудел, отчего одежда стала висеть на омеге, как на самом настоящем деревянном пугале. Лицо посерело и осунулось. Под глазами залегли мрачные тени, а на постоянно искусанных губах вообще не осталось живого места. Временами Ибо даже начал падать в обмороки от истощения, и с этим нужно было что-то делать. Пусть альфа сейчас и обрекает себя на пожизненное одиночество, но хотя бы его пара будет жить. А то такими темпами Ибо просто угробит и себя, и свою не рождённую дочь. И пусть он потом посчитает его предателем и, возможно, никогда не позволит Майку увидеть его пару, но он должен найти выход. А выход лежал на самой поверхности. Ван Ибо нужен его Сяо Чжань.    Майк больше не стал раздумывать и, достав из кармана телефон, отправил адрес их с Ибо местонахождения Сяо Чжаню. Сообщение улетело, и телефон спикал о его доставке адресату. Посмотрев на экран, альфа понял, что сделал правильное решение и, улыбнувшись, тихо выдохнул: — Прочитано…