Метеоритный дождь.

Ван Ибо проснулся ближе к обеду, ощущая лёгкое потягивание внизу живота. Он снова спал в мягкой постели, переодетый в тёплую пижаму, несмотря на то, что вчера в очередной раз уснул на жёстком диване в гостиной. Ему нравилось засыпать под звуки потрескивающего огня в камине, укутавшись в тёплый плед. Майк же, боясь, что он может простудиться, всегда относил его в кровать. На первом этаже, несмотря на горящий камин, всегда было прохладно из-за старых стен, пропускающих сквозняки. Да и не положено беременному омеге спать на неудобном диване. Куда лучше тёплая и мягкая постель. Даже вылезать из неё не хотелось. Да и тело ныло так, будто он и вовсе не спал. Да ещё эта странная боль в животе, которая мучила Ибо последние несколько дней. А сегодня и вовсе была сильнее, чем обычно. Он не говорил Майку об этом. Не хотел заставлять альфу зря волноваться. Но даже так понимал, что ему нужно обратиться в больницу и чем быстрее, тем лучше. Ещё Ибо беспокоил тот аспект, что на тридцать шестой неделе беременности его ребёнок не проявляет никакой активности. Было ощущение, что в огромном животе и вовсе никого нет. Обнадёживало только то, что Майк чувствовал запах своей истинной, а значит, с малышкой всё хорошо. Но кого он обманывал? Не было ничего хорошего. Потеря аппетита, постоянная тошнота, болезненное потягивание в пояснице и животе — это не есть хорошо, и с этим нужно было что-то срочно делать.       Быстро приняв душ и почистив зубы, омега спустился на первый этаж и проследовал на кухню. Майк как обычно стоял у плиты и готовил завтрак, который в скором времени, после недолгих ковыряний Ибо, всё равно окажется в мусорном ведре. Но альфа всё равно готовил каждое утро в надежде, что хоть когда-то омега нормально поест. Так было и сегодня.    По всей кухне разносился приятный запах ванильных блинчиков и, кажется, омлета с овощами. Ван Ибо рефлекторно втянул запах носом, но снова почувствовал сильную тошноту. Выдохнув, он признал, что забота Майка и правда приятна. Альфа просто пылинки сдувал с омеги и кружил вокруг него, словно курица над яйцом. Хотя по сути так оно и было. Ван Ибо всего лишь оболочка, вынашивающая его истинную пару. Не будь у него в животе ребёнка, стал бы Майк так с ним носиться? Скорее всего нет. Давно бы уже послал куда подальше или вовсе сдал бы Сяо Чжаню. Но он терпел, заботился, кормил, даже массаж делал, когда у Ибо начали отекать ноги, а иногда и душ помогал принимать, так как из-за огромного живота возможности Ибо были сильно ограничены. Но ни разу не выразил сексуального интереса и не попытался хоть как-то воспользоваться омегой. Его забота скорее походила на заботу брата, которого в Лондоне Ибо так не хватало. За эти четыре месяца он ни разу не связался с ним и чувствовал себя просто ужасно. Зачем он выкинул тогда телефон вместе с сим картой? Ведь как он ни пытался, номер брата вспомнить так и не смог.    Ван Ибо с трудом сглотнул ком, вставший в горле, понимая, что Майк напрасно старается и он всё равно ничего не съест. Не то чтобы он не хотел. На самом деле голод давал о себе знать, вот только при виде еды на тарелке его тут же выворачивало наизнанку, и особенно отчётливо это проявлялось утром.    Приземлив свою пятую точку на стул, Ибо взял кружку с мятным чаем, так же заботливо приготовленном для него альфой. От напитка исходил приятный аромат, и, отпив небольшой глоток, омега почувствовал, как тошнота начала понемногу отступать. Сделав ещё пару глотков и поставив кружку на стол, Ибо наконец-то объявил о своём присутствии. Хотя Майк и так хорошо слышал, как омега спустился, но всегда ждал, когда Ибо заговорит первым. Ведь по тону его голоса можно было понять, в каком парень сегодня настроении. — Майк, здесь же есть больница, да?   Альфа повернулся к Ибо и удивлённо на него посмотрел. — Ибо, ты всё же решил послушаться меня? Или с малышкой что-то не так? — крылья носа альфы запорхали, и он начал принюхиваться. — Нет, Майк, всё… — Блять, Ибо, да нихрена всё не хорошо, — впервые за несколько месяцев, что они провели вместе, сорвался Майк. — Ты ходишь мрачнее тучи. Ничего не ешь и практически не спишь. Боже, да ты на труп уже похож больше, чем сам этот труп. Сколько можно так себя мучить? — альфа хлопнул ладонями по столу и наклонился ближе к лицу Ибо. — Себя не бережёшь, сука, так хоть дочь свою пожалей. Тебе надо питаться, надо больше отдыхать. А ты что делаешь вместо этого? Убиваешь себя, блять. Понимаешь, Ибо? — Майк посмотрел вниз, на живот Ибо, и продолжил почти рыча, — И её убиваешь. — Думаешь, я не пытался? Думаешь, мне легко? Думаешь, я ничего не понимаю? — вспылил в ответ Ибо. — Нет! Ты ничего не понимаешь! — рыкнул альфа. — И чего же я не понимаю? Того, что тебе нужна моя дочь и только, а на меня тебе плевать? — ядовито выплюнул парень. — Того, что тебе нужен твой альфа!    Ибо подскочил со стула, рукой случайно задев и опрокинув на пол кружку с чаем. — Мне никто не нужен, — выпалил омега, — Спасибо, я наелся, — затем, развернувшись, хотел уйти обратно в комнату, но не успел он сделать и шага, как услышал шорох колёс по гравию. А спустя минуту настойчивый стук в дверь. — Приехал, — облегчённо выдохнул Майк. — Ты кого-то ждёшь? — повернувшись к Майку, спросил Ибо, чувствуя внутри нарастающую тревогу. — Жди здесь! — строго произнёс альфа, проигнорировав вопрос. — Я открою.    В дверь снова постучали, да так громко, что Ибо даже вздрогнул от неожиданности. Майк больше не стал ничего говорить и, быстро обогнув стол, отправился открывать. А в дверь всё так же настойчиво продолжали стучать, и если Майк не откроет её как можно скорее, вполне возможно, придётся вставлять новую.    Ибо тоже последовал за Майком, всё больше боясь того, что может там увидеть. Точнее сказать, кого может увидеть. И предчувствие его не подвело. Как только Майк повернул ключ и отворил дверь, в дом ворвался запах весеннего дождя. Ибо застыл на месте, словно околдованный, встретившись с до боли в груди родными глазами: заплаканными, покрасневшими и опухшими, но всё такими же прекрасными. Ибо судорожно втянул носом запах своего альфы. Лёгкие наполнились свежестью, и казалось, даже дышать стало легче. Как же долго он мечтал вдохнуть этот запах, увидеть эти глаза, почувствовать тепло этого человека. Слишком долго. — Чжа-а-нь, — тихо произнёс Ван Ибо, будучи больше не в силах сдерживать слёзы. Ему сейчас нестерпимо хотелось кинуться альфе навстречу и, обхватив того своими руками, прижать к себе и больше никогда не отпутать, но гордость уязвлённого омеги не могла ему этого позволить. — Ибо-о-о, — тихо протянул альфа, находясь в таком же состоянии, что и Ибо сейчас. В состоянии забрать… спрятать… холить и лелеять…    Майк молча смотрел на этих двоих и был рад тому, что сделал правильный выбор. Впустив Сяо Чжаня в дом и заперев дверь, он хотел оставить этих двоих наедине, ведь им было, о чём поговорить. Но вот не суждено им было. Не здесь и не сейчас. Ибо издал тихий стон боли, хватаясь за живот и сгибаясь пополам. По дому разнёсся насыщенный запах весенних цветов, а на пол между ног омеги полилась соломенного цвета жидкость. Ноги парня подкосились, и если бы не быстрая реакция альфы, его голова встретилась бы с полом. Сяо Чжань успел подхватить Ибо на руки и тут же почувствовал на своей руке что-то горячее, стекающее по бёдрам омеги. — Ибо-о-о, — испуганно позвал альфа.    Омега глазами, полными боли и отчаяния, посмотрел на своего альфу и, медленно опустив веки, обмяк в его руках.    И последнее, что услышал омега, — это истошный крик альфы. — Не бросай меня так!