каникулы строгого режима

— Гони! Гони! Гони! — кричал Сережа, сидя на заднем сидении. Он крепко прижимал к себе раненого Олега и все время подгонял Леру. У девушки немного тряслись руки: уж очень много на нее сегодня свалилось. Сначала драка с Алтаном и его ребятами. Раненый Олег. Да еще и эта погоня… Макарова с силой вжимала в пол газ. Машина с бешеной скоростью неслась по улочкам. — Лер, они все еще у нас на хвосте! Быстрей! — Ну что за истеричка, — шепнула себе под нос девушка, а затем бросила ему в той же манере, что и он ей, — Да я тут выжимаю по полной! Куда еще быстрей? А Сережа на этот раз ничего не ответил. Он лишь крепче прижал к себе Волкова. Шептал ему что-то невнятное. Голос дрожал и все время надламывался. Лера никогда не думала, что увидит самого Сергея Разумовского в таком состоянии: напуганного до чертиков, нестабильного, и в то же время… такого нежного. Рыжий гладил Волкова по лицу, по волосам, целовал его в висок. Тот что-то ему пытался отвечать, подавать признаки жизни. Ей даже показалось, что Разумовский плакал. Уж больно странно блестели его глаза и щеки, отражаясь в зеркале заднего вида. Ладно, подумать об эмоциональности Сережи она еще успеет. — Не волнуйся, Сереж, — спокойно сказала девушка, — Сейчас оторвемся. Разумовский ей печально улыбнулся и кивнул. Несмотря на то, что за ними велась погоня, и, не оторвись они — кончится для всех троих это плачевно, все внимание Сережи было на Олеге. Он держал его обмякшее тело как можно крепче, особенно на крутых поворотах. Не хватало еще, чтобы Олег стукнулся обо что-нибудь головой. Или просто упал. Волков сейчас был без сил. Он слабо сжимал руку Сережи в своей, мол, живой, все в порядке. Знал ведь, что у Разумовского от такого истерика не за горами. А пока Волков сам не в состоянии, кто Сережу от самого себя спасет? Правильно. Никто. И Олег не был далек от истины. Как только Сережа начинал думать обо всех тех мучениях, которые пришлось пережить его Волкову, к горлу подступал комок рыданий, который сдерживался с большим трудом. Сережа мог бы послать все к чертям и разреветься прямо здесь, на заднем сидении машины, перед Лерой, матеря Вселенную за весь этот пиздец. Мог бы дать себе волю и слететь с катушек. Но нужно было держать лицо. Сейчас они оторвутся, приедут домой, и там уже Сережа и поплачет, и попсихует. Но не сейчас. Не здесь. Еще через десять минут сумасшедшей езды по Питеру, Лере удалось оторваться от преследователей. Сережа с облегчением выдохнул, а девушка сбавляла скорость, чтобы не привлекать к себе лишнее внимание. Разумовский, даже несмотря на то, что Олега можно было больше не держать, ведь ехали они теперь медленно, машину больше не заносило, хватки своей не ослабил. Наоборот, крепче к себе прижал, продолжая дрожащими руками гладить мужчину по голове. — Я зайду попозже, — Лера нарушила тишину в салоне, подъезжая к дому, где жили Олег и Сергей, — Принесу кое-какие лекарства, бинты, пластыри. Раны ему обработаю. — Угу, — тихо ответил ей Сережа, — Спасибо, Лер, — он выдержал небольшую паузу, разглядывая проявляющийся синяк над глазом Волкова, — За все спасибо. До кровати они добрались без происшествий. Лера помогла поднять Олега на нужный этаж, дала Разумовскому пару советов по оказанию первой помощи и оставила их вдвоем. Волков мирно сопел, прикрытый пушистым пледом в звездочку. Его любимым. А Сережа сидел на своей стороне кровати, перебирая пальцами темные волосы мужчины. Олег сейчас выглядел таким слабым и беззащитным. Сердце разрывалось смотреть. Скользя взглядом от кровоподтека к кровоподтеку, он вдруг понял, что больше всего на свете боится Олега потерять. В голове роилось до ужаса много мыслей, и Сережа слабо улыбнулся, поймав себя на одной такой глупой, до боли неуместной сейчас. «Хочу за него замуж». Но он тут же опомнился. Сейчас было не время для таких громких предложений. Вот придет Волков в себя, встанет на ноги, тогда Сережа с ним и поговорит. А пока… Поцелуй за каждый синяк и рану, слова поддержки и перевязки. Лера вечером и правда зашла. Принесла с собой пакет различных медикаментов. Даже написала на бумажке что и как принимать. Олег еще не просыпался, только в плед сильней закутался, так что все перевязки откладывались на утро. Сережа еще раз поблагодарил девушку. На эмоциях даже бросился ее обнимать. А когда Лера ушла, Разумовский снял с себя одежду, оставаясь лишь в одном белье, и забрался к Олегу под бок. Он осторожно обнял мужчину, оставив нежный поцелуй у того на лбу. Так Сережа и уснул, думая о том, какие кольца им с Олегом больше всего пойдут.       Время шло, и Олегу становилось лучше. Раны затягивались и больше не кровили. Надобности в ежедневных перевязках тоже не было. А через две недели он совсем поправился. И, казалось бы, такой прогресс должен был радовать Разумовского, но… не все было так просто. Как оказалось, правоохранительные органы прознали, что Разумовский жив здоров. А значит, «охота» на него снова продолжалась. Вся команда Чумного Доктора решила залечь на дно. Ну, хоть пару недель не светиться. Поначалу, Сережа был даже рад. Никуда не надо было спешить: валяйся себе в кровати с Олегом сколько хочешь. Чтобы не светить своим жильем, Сергей просил Леру ходить за продуктами. Иногда девушка проникалась сочувствием к рыжему и приносила ему ароматный кофе, который выпивался почти сразу. Сережа Лере был очень благодарен. За помощь с Олегом, с продуктами. Даже разок на ужин ее позвал. Еще, наконец, появилась возможность выспаться. Вечерами, Разумовский и Волков позволяли себе засиживаться допоздна, а потом заваливались в кровать, разморенные и счастливые, много целовались, много обнимались, и так и засыпали, утонув в объятьях друг друга. Но хорошего понемножку, верно? Совсем скоро Сергею порядком надоело сидеть дома. Ему хотелось работать, выходить на улицу. Да хоть что-либо делать, отличное от постоянного лежания на диване. Было адски скучно! Он перепробовал много чего, чтобы хоть как-то разнообразить быт. Это была и онлайн-тренировка, найденная на Ютубе, на которую он и Олега с собой потащил. И урок готовки. Сережа даже несколько раз сделал влажную уборку. Ничего не помогало. Было все так же скучно и печально. — Сам же говорил, что нам отдых не помешает. А теперь что? — Олег все же не выдержал очередного нытья Разумовского за завтраком. Прошло с их последней вылазки недели три. Шумиха вряд ли успела улечься, — Серый, относись к этому проще. Представь, что мы просто ушли на каникулы. — Ага… — буркнул под нос Сережа, размазывая варенье по тонкому блину, — Какие-то каникулы строгого режима получается. Туда нельзя. Сюда тоже нельзя! Кошмар! Олег хихикнул, наблюдая в сотый раз за скривившимся лицом Сергея. Сейчас Волков был таким домашним, уютным, что у Сережи каждый раз щемило в груди, когда он на него смотрел. В то утро к нему снова вернулась та мысль о замужестве, отодвинутая на второй план и которую он так и не успел озвучить. Моментов было полно для разговора, но каждый раз Сережа напрочь забывал все слова. Волновался, наверно. — Ты знаешь, Олеж, — он отодвинул тарелку с недоеденным блином и повернулся к Волкову, который продолжал возиться у плиты, — Я тут подумал… Мужчина тихо выругался, предвосхищая выслушать очередной план развлечений на день от Сергея Разумовского, развернулся и подошел к мужчине вплотную. Лицо у того было серьезное. Он даже… нервничал? — Не думай, Сереж. И он его поцеловал. На губах у рыжего оставалось немного варенья, поэтому поцелуй получился приторно-ягодным. Волков, смакуя, начал лизать чужие губы, оттягивая нежную кожу зубами. Затем скользнул на подбородок, медленно опускаясь на шею. Сережа, чувствуя горячее дыхание на своей коже и сильные руки под растянутой футболкой, мигом же забыл, о чем он там хотел поговорить с Олегом. С уст сорвался первый, хриплый стон. Волков продолжал целовать веснушчатую кожу. Кусал, тут же зализывая розовые отметинки. А Сережа под ним весь извивался, руки запускал под футболку, цеплял за горошины сосков. — Сереж, — дыхание у Олега сбилось. Он оторвался от шеи Разумовского, — Я хочу тебя. Сейчас. Рыжий смотрел на мужчину осоловело. От хрипящих слов Олега его чуть ли не трясло. Из-за большого количества синяков и ссадин, ушибов и отеков о сексе на некоторое время им пришлось забыть. И не будь Сережа сейчас в полупьяном состоянии, вызванном самим Олегом, он бы даже запротивился, мол «сначала поправься, Волче». Разумовский слабо кивнул. Ну не мог он отказать себе в таком удовольствии. По такой близости с Олегом он соскучился, и, чувствуя, как возбуждение завязывается узлом где-то внизу живота, он понимал, что надолго его не хватит. Олег потянул Сережу на себя, попутно целуя в еще сладкие губы. От парня пахло ягодами, солнцем и кожей. Волков шустро развернул Разумовского к себе спиной, толкая его к столу. Рыжий свою тарелку отодвинул подальше, прижимаясь грудью к деревянной столешнице. Олег потянулся к шее Сережи, как бы случайно касаясь парня пахом. А Разумовский чуть ли не выл от этого: член Олега сладко упирался в Сережины ягодицы. Благо эти двое были теми еще развратниками. Секс у них был чуть ли не на каждой поверхности в этой квартире. На кухне, в ящичке стола, стабильно лежала смазка и пачка презервативов. Идея была Сережина: он хотел Олега везде, откровенно ему об этом говоря. А Волков не был против. Пижамные штаны Разумовского, вместе с трусами, были стянуты вниз. Сережа слушал, затаив дыхание, как Олег приспускает спортивки, как шуршит упаковка презервативов и щелкает колпачок от смазки. Только от этих звуков и мыслей в голове он уже готов был кончить. Теплая рука коснулась левой ягодицы, немного ее отодвинула, открывая напряженное колечко мышц. Сегодня Олег, почему-то, решил не тянуть. Тоже соскучился. Тоже не мог дальше терпеть. Обычно у них это происходило с долгой, приторной прелюдией, влажными поцелуями и ласковыми словами. А сейчас, Волков уже растягивал Сережу пальцами. Сначала одним, затем, чувствуя, что сопротивления становилось меньше, добавил второй. Там и третий. Разумовский, прижатый к столу, тихо всхлипывал, постанывал, тянул любимое имя хриплым голосом. А Олег сходил с ума от всей этой открытости, от этой красоты. Долго растягивать Сережу не пришлось. Совсем скоро три пальца двигались свободно, и можно было идти дальше. Коленки у Разумовского разъехались, Олег устроился между ними и осторожно вошел. Сережа шумно вдохнул, хватаясь руками за края стола. Сначала Олег двигался медленно. Давал Разумовскому время привыкнуть: давно ж не было. Но потом толчки сделались рваными и быстрыми. Сережа, еле себя сдерживая от нахлынувшего удовольствия, всхлипывал, полностью растворяясь в приятном чувстве. Олег брал его жадно. Да и плевать он хотел на недавние ранения. Хватался руками за Серёжу, толкался отчаянно и грубо. Всхлипы Серёжи, перемешанные со стонами, опьяняли, выбивали землю из-под ног. Каждый раз у Олега колени чуть не подкашивались. Он водил руками по чужому телу, давно заученному наизусть. Целовал родинки и веснушки на любимых плечах, оттягивая футболку в сторону. Кусал нежную кожу на шее и за ухом. Пока одной рукой он прижимал любимого к столу, другая легла на его твердый член. Ладонью Олег водил в ритм своим бедрам. У рыжего от удовольствия глаза закатывались. Серёжа весь извивался, так же отчаянно отдавая себя всецело Волкову. Недавно затянувшиеся раны от резких движений начинали ныть, но мужчине не было до этой боли никакого дела. Удовольствие от близости с Серёжей перекрывало все плохое и болезненное. Разумовский был прав, думая, что надолго его не хватит. Еще несколько глубоких толчков, и Сережа, со всхлипом и выступившими слезами, кончил мужчине в ладонь. — Ну, если он после такого за меня замуж не выйдет, то… — подумал Сергей, делая глубокий вдох. Волкова тоже долго ждать не пришлось. Горячие стенки, которые Сережа так старательно сжимал, и теплая, вязкая сперма любимого, быстро довели Олега до яркого оргазма. — Так… а о чем ты там думал? Мм? — Олег прижался грудью к спине Разумовского. Кожа к коже. Оставил несколько поцелуев на шее. Оба еще тяжело дышали. Сил у Сережи на этот разговор уже не было. — Потом, Олеж, потом, — слабо ответил парень, распластываясь на столе. Было бы странно в таком состоянии делать Олегу предложение руки и сердца, не находите?       Еще через неделю было решено возобновить тренировки с Лерой. К паре недель, когда Олег приходил в себя, все действительно отнеслись как к настоящим каникулам. Но говорить про Сергея Разумовского стали чуть меньше, а в отсутствии Чумного Доктора на улицы снова вышли хулиганы. Нужно было возвращаться к привычной жизни. Лера приходила вечерами, все так же принося по сумке продуктов. Светиться Разумовскому все еще не стоило, вот они и продолжали сидеть дома, волнуясь лишь о том, что приготовить на ужин. Вечер. На часах было без десяти пять. Сережа с Олегом ждали Леру, которая задерживалась на вечерних парах. Свет в зале не включали: розово-синие тона вечернего неба с парой уличных фонарей прекрасно справлялись и без него. Разумовскому всегда нравилось такое освещение. Такая атмосфера. Чтобы пространство являло собой совершенство линий и теней, утопающих в тишине. Полная романтика. Только дорожки из свечей на полу и бутылки шампанского не хватает. Олег немного нервничал перед тренировкой. Вслух, конечно, он этого не говорил, но Сережа и так все видел. Волков был напряжен. На лбу появлялась характерная морщинка. Он не переставал касаться своих потертых штанов, ища, куда бы деть все это волнение. Оба сидели на небольшом кожаном диване. Сережа частенько на нем лежал, работая и наблюдая за тренировками. Олег сегодня был весь в черном. Любимый цвет, как-никак. Футболка только была немного ему мала. Темная ткань плотно прилегала к рельефному прессу, топорщилась у резинки штанов, оставляя тоненькую полоску кожи. Сережа, не скрывая улыбки, рассматривал любимое лицо. Все это черное одеяние будило, казалось, давно забытые моменты их жизни. На первом курсе, когда учеба только начиналась, Олегу нравились костюмы. А Разумовскому нравилось их с него снимать. Нравилось стягивать черный пиджак, расстегивать такую же черную рубашку и брюки. — Сереж, — голос Олега вырвал мужчину из воспоминаний, — Ты сегодня какой-то странный. Что такое? Вот он, подумал Сережа, момент. На мгновение перед глазами замаячила картина: Олег в таком же черном костюме. Сережа — в белом. Стоят оба у алтаря, до одури счастливые. — А? — Б! Странный ты, говорю, — мужчина подвинулся ближе, — Выкладывай. — Олеж, — Сережа взял Волкова за руку. Большой палец тут же принялся поглаживать теплую кожу, — А ты никогда не думал… эм… ну там сва- — Всем привет! Извините, что опять так вышло! Задержали сильно. Ох… Долго ждете? В зал залетела Лера Макарова, бросая на пол сумку с учебниками. Вся запыханная. Щеки красные. Разумовский тут же выпустил чужую руку, поднимаясь с дивана, чтобы поприветствовать девушку. Хоть они и были втроем достаточно близки, Макарову мужчины в свою личную жизнь не посвящали. — Нет. Ты как раз вовремя, — серьезным тоном сказал Сережа. От былой нежности и следа не осталось, — Давайте начинать.

~

      Часы на прикроватном столике показывали половину седьмого. Олег мирно посапывал, натянув одеяло до самого носа. И только Сережа не спал, что было странно, потому что обычно он просыпался намного позже Олега. Нет, это не был очередной кошмар, что разбудил Разумовского. И не громкое уведомление на телефоне, потому что с вечера забыл поставить на ночной режим. Сережа просто рано проснулся. Рыжие волосы лучами солнца были разбросаны по подушке и плечам. На голове, должно быть, бардак: Сережа ложился спать, не досушив свое богатство. Пуховое одеяло приятно грело вечно холодные ноги. Спальню заливал яркий свет, красиво ложась на белые стены и край кровати. Под боком лежал Олег. Разумовский редко видел, как тот спит. Всегда вставал последний, протяжно крича «хуютро» в ответ Волкову, который крутился на кухне. И, если обычно Сережа был недоволен столь ранним пробуждением без веской на то причины, то сейчас он был… счастлив. Олег спал очень мило. Темные волосы немного растрепались. Ресницы подрагивали. Мужчина шумно втягивал воздух, тут же морщась из-за одеяла, что, должно быть, щекотало нос. Хотелось поставить время на паузу и просто любоваться Олегом Волковым, таким домашним и родным. Сережа даже хихикнул, удивляясь тому, насколько человек может быть прекрасным, совсем забыв, что у Волкова сон чуткий. Мужчина тут же зашевелился и открыл глаза. — Сереж, — раздался его хриплый голос, — Ты чего не спишь, а? — Выходи за меня. Коротко. Быстро. В голове у Разумовского было пусто: то ли еще не до конца проснулся, то ли устал ждать. Сам не знал. Слишком долго он носил в себе эту идею, эти слова. — Угу, — протянул Олег, снова натягивая одеяло на пол лица. Но, как только до него дошло, что именно Сережа ему сказал, он резко выпрямился на кровати. Сон как рукой сняло, — Погоди, что ты сказал? — Выходи за меня. Я хочу, чтобы ты стал моим мужем. Мужчина выпалил все как можно быстрей, задыхаясь от волнения. Сережа внимательно смотрел на любимое лицо, пока Олег с задумчивым видом молчал. Неужели он… — Олег. Ты заставляешь меня нервничать. Да или нет? Волков хмыкнул, качнув головой. А затем его руки обхватили чужие запястья, вжимая растерянного Сережу в мягкий матрац. Он целовал искусанные губы рыжего, вкладывая в поцелуй как можно больше нежности, заботы, любви. Ему что, только что сделали предложение? Сережа? Олег не переставал улыбаться. Даже незаметно ущипнул себя. Вдруг, все же, сон?! Разумовский, конечно же, на поцелуй отвечал, но морщинка на лбу и вздернутые брови говорили о том, что гений этот так ничего и не понял. — Серёнь, — Олег оторвался от любимых губ, перекатываясь на свою половину кровати, — Разве это похоже на «нет»?