Трое? Шестеро!

Серёжа с детства был… Сложным. Слабое здоровье, неуёмная тяга к справедливости. Птица шутил, что Серёжа как Стив Роджерс, а сам он сыворотка, превращающая его в суперсолдата. Серёже не нравился Стив Роджерс, он хотел быть как Тони Старк: гением, миллиардером, плейбоем (что бы это ни значило) и филантропом (что значило это слово Серёжа прекрасно знал даже в пять лет, потому что это слово было важным). Тогда Птица тяжело вздыхал и говорил, что в таком случае он будет его верным Джарвисом, Серёже нравилось, что Птица ему потакает. И вообще, что Птица у него есть. Он защищал его в приюте, в «доме ребёнка», как принято говорить сейчас, и Серёжа и Птица считали, что более непохожее на дом место поискать ещё надо. Они помнили дом и ещё живую маму, она была последней, кто говорил им, что любит. После её смерти им приходилось яростно убеждать в этом друг друга, больше им никто такого не говорил. В детдоме Разумовскому, в общем-то, было не так уж и плохо. У него был Птиц и этот Птиц, к неожиданности многих, оказался много большим хищником, чем местные медвежата, волчата, тигрята и бог-весть-кто-ещё позиционирующий себя, как «хищник». Птица считал себя вороном, и в общем-то его крылья, которыми он укрывал Серёжу во время кошмаров, действительно были похожи на крылья ворона. Вороны не считаются хищниками в полной мере — они падальщики и всеядные. Серёжа просто рад тому, что ни его, ни его альтер-эго не тянет есть трупики каких-нибудь мышек или разорять чужие гнёзда, с остальным они разберутся. Сергей чувствовал себя одиноко, несмотря на то, что как и все в этом мире никогда не оставался один. А потому чертовски сильно хотел найти свою пару… Или не пару. Птиц, сколько бы не называл Серёженьку «Тряпкой», каждый раз когда тот плакал из-за отсутствия соула, сам поскорее хотел найти «своё». Потому что — это его! Ясно? И если это его, то почему оно, чёрт возьми, шляется хер пойми где, но не рядом с ними? И потому он злился: на соулмейта, на то, что тот смеет жить без него, на Серёжу, что никак не может растолковать знаки судьбы и на сами эти знаки. Твою-то мать, тату? Птицам было доступно три вида поиска связи: через сны, через первые фразы, а им досталось грёбаное тату? Да что за хрень?! Татуировки, к слову, было две и если Разумовский долго хандрил, от того, что считал себя бракованным, то Птица сразу смекнул и после объяснил своему непутёвому человеку, что у них «двойня». Серёжа сразу загнался из-за того, что он будет третьим лишним и что его не примут, и ещё бог-весть-что себе понапридумывал, пока Птица не встряхнул его мощным: — Если мы им не нужны, то я их убью. Сожгу! У-нич-то-жу. И все переживания Разумовского сразу сдвинулись на то, чтобы успокоить «себя» и убедить его, что он, они, никогда не обидят своих соулмейтов, и вообще, те у них самые лучшие, их надо будет беречь, как Птица бережёт Серёжку и стеречь, чтобы посторонний никто не увёл. На этом моменте Птица яростно заклёкотал, что никто не посмеет тронуть их родственные души, а Серёжа довольно улыбался тому, что Птица наконец смирился с тем, что их людей никто не тронет, в том числе и сам Птиц. Прогресс невероятный. Но на самом деле — всё взаимодействие Птицы и Серёжи сводилось к взаимным манипуляциям с целью заботы друг о друге. Птица следил, чтобы с Серёжей всё было в порядке, Серёжа следил, чтобы из-за Птицы их не посадили (тот имел привычку игнорировать все писаные и неписаные законы, руководствуясь лишь внутренним, весьма сомнительным, к слову, кодексом), а ещё чтобы колючий Птиц дополучал свою нехватку любви, несмотря на полное отрицание того, что он в ней нуждается. Дальше Птиц был недоволен самими татуировками. На его левом предплечье была изображена собака, воющая на луну, луна в свою очередь была яростно перечёркнута крестом, что значил данный ребус — хрен знает. Пошаманив с интернетом (Птице весь этот кропотливый поиск по изображению с руки никогда не давался, он начинал психовать на второй минуте) Серёжа выяснил, что собака у них на предплечье — питбуль. Питбультерьер У данной породы имеется огромное количество неприятелей. До сих пор ведутся споры относительно того, можно ли содержать её в домашних условиях. Питбули участвуют в боях бойцовских собак. В этом деле им нет равных. Во время схватки, они максимально агрессивны и кровожадны. Были люди, неравнодушные к животным, которые решили приручить питбуля, дав ему возможность проявить себя с доброй стороны. У них это получилось. Оказалось, что это очень нежная собака, которая души не чает в своем владельце. Животное отличается преданностью, выносливостью и огромной силой, позволяющей ему оказать сопротивление в случае угрозы. Оно не отступит и не бросит своих владельцев в беде. Масса тела пса не превышает 30 кг. Он имеет короткую, чаще коричневую, шерсть, небольшие загнутые уши и большие черные глаза. К другим домашним животным питбуль нетерпим. Он предпочитает быть единственным любимцем хозяина. Однако, известны случаи его дружбы с домашними котами и собаками. После этого Птицу пришлось убеждать Сергея в том, что с альтер-эго своего соула они подружатся, несмотря на его «вид», к тому же, они же не собираются заводить себе реального пса, а субличности имеют только часть повадок своих «друзей меньших». На предплечье правой руки был шикарный мейн-кун, опознать которого было не сложно и без интернета, кот сидел, обхватив свои лапы мощным хвостом и облизывал одну из передних. «Поймать» кошачий взгляд не удавалось, как бы Серёжа с Птицей не пытались изворачивать руку, казалось, что нарисованное чудовище (от слова «чудо», конечно) всегда гордо и незаинтересованно смотрело мимо них. Снизу была надпись «Не тот, кем кажется», сверху «Сложнее, чем ты думаешь». В интернет Серый всё же полез, из-за чего загнался ещё больше, ведь оказывается, что мейн-кун — это… Властная и гордая порода кошек Чаще всего гордость, независимость и властность характерны для пород, которые были выведены на основе диких кошек, путем прямой селекции. Соответственно, они сохранили от диких предков естественные повадки, среди которых не последнее место занимают желание доминировать и самодостаточность. Сосуществуя с такой кошкой бок о бок даже долгие годы, нельзя сказать, что она становится полностью домашней. Таким котам не свойственно крепко привязываться к человеку. Они бы обиделись на определение «братья наши меньшие» — это полноценные и полноправные члены семьи, с мнением которых придется считаться. Кошки будут покладистыми и ласковыми, но ровно до того момента, пока им самим не захочется сменить милость на гнев. Питомцев из этой группы лучше не заводить семьям с детьми, потому что сложно предсказать поведение такой кошки. Ребенку может быть просто опасно находиться рядом с ней. С другой стороны, сильная и независимая кошка — отличный партнер для занятых людей. Она прекрасно чувствует себя в одиночестве и занимается своими делами. По этой же причине подобная кошка должна быть единственным питомцем в доме — с другими животными она уживается с трудом. Птица чуть головой об стол не бился, и бился бы на самом деле, не будь эта голова у них с Тряпкой общей. Он пообещал, что отрубит весь интернет, к чертям сожжёт этот компьютерный клуб. Четырнадцатилетний Серёжа, наконец-то накопивший денег на час этого клуба, надулся и поспешил уйти с предполагаемого места вандализма подальше. И на Птицу обижался ещё две недели, пока тот не пошёл на мировую первым — когда плохо Серёже, плохо и Птице, а понимание того, что плохо твоему самому близкому человеку из-за тебя, разрывает на куски. — Ладно. Ладно! ЛАДНО! Из-ви-ни, Тряпка. Я просто злился. Не в восторге от того, что наш второй соул — Кот. Не в восторге от того, что он может нас не принять, в смысле не только нас с тобой, но и нашу собаку, потому что, вроде как, у него со всех сторон естественные враги, ему будет тяжелее всех. Не в восторге от этих надписей, не в восторге от того, что характер у всех троих, по сути, блядский, вороны, если что, тоже почти полностью асоциальные животные, ну, ты должен был заметить. Не в восторге от того, в конце концов, что по этим твоим картинкам мы их хер найдём. Мы можем их встретить, общаться с ними долгое время и всё равно с трудом догадываться, что это вот — наше. — Птица сейчас находился в той самой нематериальной форме, которая позволяла ему шарахаться вокруг Серёжи так, чтобы тот его слышал, но при этом не иметь ни материальности, ни внимания со стороны других людей. Такая вот личная шиза, разве что настоящие животные всегда чуяли, каким-то образом. — Ты переживаешь о наших родственных душах — проговорил Серёжа, впервые улыбаясь за последние две недели. Он терпеть не мог, когда Птица злился на него, это ощущалось так до боли неправильно, что ему тут же хотелось разрыдаться независимо от места, где они находились, и количества свидетелей. — Конечно, я переживаю, Тряпка, не будь придурком. — Птица нахохлился, от чего казался чуть ли не в два раза больше себя обычного, и бурчал едва не с обидой, конечно, как Разумовский посмел только подумать, что ему всё равно на их соулов? Можно подумать, что синеглазка тут один чувства имеет, а он — так, дополнение. — Ну, не переживай? В плане, у нас целых два соулмейта, если мы лишены возможности опознать своих людей сходу, значит они сами нас найдут. А нам останется только удостовериться, мол, да, кот — одна штука, пёс — одна штука, характер — блядский, всё верно, спасибо за доставку. — Серёже всегда было немного неловко успокаивать Птица. Потому что, обычно за сильного, логичного и несгибаемого, у них был он. Но когда у того было настроение паниковать, Сергей всегда пытался помочь ему, выходило неуклюже до крайности, потому что неосторожным сочувствием Птица можно было только разозлить, а уж там его хрен остановишь — спалить что-то крыльями своими тянется, жар-птица хренова. — Так-то, оно конечно так, но не так. Я тут осознал, что ты, вообще-то боишься боли, хотя и чувствовал её в последний раз лет в семь, я, собственно, тоже… А сейчас спокойно, хотя у нас костяшки сбиты и синяк на рёбрах. Кто бы знал почему я раньше в этом направлении не думал. — Птица чесал затылок и смотрел в сторону, в общем-то, он был готов смотреть куда угодно, кроме Серёжи, в этот момент. Он ведь всегда злился, что Серёженька не прикладывает достаточных усилий, чтобы разгадать их связь с соулами, а как оказалось и сам жёстко тупил всё это время. Неприятно. Ошибаться Птиц не любил, признавать свои ошибки — не любил ещё больше, но в данном случае другого выхода не было. Он тоже бывает голосом разума, ясно? — Ты хочешь сказать? — Ага, кошачья фишка. Кажется наш котёнок тянет всю нашу боль всю нашу жизнь, за что ему, конечно, спасибо, но в поисках это никак не поможет. Нам остаётся только надеяться, что из нашего щенка вырастет хорошая ищейка.

***

Школу Серёжа закончил… С размахом (ага, в два вороных крыла). На последнем уроке информатики у всего класса, включая учителя, к слову, на весь экран вылезло фото завуча с подписью «Must die»… Скандал был страшный, но Разумовский выслушивал все словоизлияния директора с широкой улыбкой, во-первых — завуч у них тот ещё кадр, жалеть его никто бы не стал, во-вторых — в этот раз весь план (начиная с идеи и заканчивая исполнением) был полностью Птицын, и Разумовский приходил в дикий восторг от того, что его альтер-эго не только тоже заинтересовалось информатикой (хотя что там делать, тьфу, детский сад) и набралось терпения для кропотливой работы, но и не сжёг никого, прогресс, и в-третьих — сам Птиц, в своём нематериальном облике, ходил вокруг директора кругами, строил разные рожи и комментировал каждое слово, он, надо признать, необычайно артистичен. К тому же у них завтра последний день учёбы в этой дыре, на выпускной они не пойдут, а аттестат им отдать обязаны. Набирая высшие баллы, Разумовский поступает на факультет вычислительной математики и кибернетики МГУ. Ему (им) пришлось ехать в Москву и заселяться в общежитие. Не то чтобы это могло пройти без истерик, да? Сергей дико стрессовал от того, что их родственные души могут искать и не найти их в Питере, от того, что они, вероятно, могут просрать сейчас самое важное. Не то чтобы Птица сам не переживал по этому поводу, но Тряпке этого совсем не показывал — кто-то же должен думать и о самом Разумовском, так что он напирал на то, что если он хочет быть, как Тони Старк — гением, миллиардером, плейбоем (а двух людей рядом удержать просто так не выйдет) и филантропом, то ему нужно учиться. Кроме того, им троим (шестерым, но троим) нужно будет где-то жить, что-то есть, как-то проводить досуг и иметь возможность разойтись к херам в разные стороны, при этом не расставаясь навсегда, потому что нельзя запереть птицу, кота и собаку в тесной конуре и ждать, что никто из них никого не убьёт. Им нужно организованное гнездо, защищённое, просторное, необычное, а потому сейчас им надо учиться. А ещё он сожжёт весь Питер к чертям собачьим, и кошачьим тоже, если Тряпка немедленно не пойдёт собирать их жалкие пожитки. Серёжа в это верил, Птиц мог, он у него немного припизднутый и слегка пироман. Такой подход сработал, и Серёжа ушёл в учёбу с головой. Птица имел привычку перехватывать контроль над их телом в любой момент, когда только этого пожелает. Сергей в такие моменты даже не всегда мог наблюдать за ситуацией в нематериальном облике или просто глазами Птицы. Будет ли человек смотреть, участвовать в происходящем и когда он вернётся назад — решал только Птица. От этого становилось немного жутко, но никаких сожжённых тел не было найдено, да и наблюдать ему удавалось большую часть времени, и оттого Разумовский спускал всё это на тормозах (да и что бы он сделал, господи боже). Птица перехватывал контроль ночью, когда думал, что гения пора бы уже укладывать спать, в такие моменты Серый уходил в полный нокаут без вариантов, а Птица мог - как сохранить работу, так и, под настроение, дописать её. Ещё Птица перехватывал контроль во время пар: в такие моменты он просто спорил с профессорами. Это Сергей учился и писал программы, думал о собственной социальной сети, Птице, что бы он ни говорил раньше, было невероятно скучно, а потому он отыгрывался на некомпетентных, по его мнению, людях. В такие моменты Серёжа всегда ходил рядом и наблюдал или просто сидел тихо в их головушке, время от времени срываясь на смешки, впрочем, Птица вырубал его в любой момент, когда ему только казалось, что преподаватель переходит на личности и может нанести его «птенчику» вред неосторожными словами. Так и жили. Разумовский закончил универ с отличием и множеством различных наград на имя RaZOOM, эти двое считали ник весьма остроумным. Они, наконец, возвращались в родной Санкт-Петербург, что не могло не сказаться положительно на ментальном здоровье обоих. У них была готовая бета-версия своей социальной сети, а также несколько назначенных встреч с людьми, которые могли бы инвестировать в этот проект (всё же их известность в мире информатики и кибернетики сейчас была им на руку (крыло)). С инвесторами говорил Птица, счастливый от возможности наконец-то «размять пёрышки», всё же в универе он был нужен только как нянька и от этого загибался со скуки, перья так и чесались кого-нибудь спалить, но он держался, прекрасно понимая, что: а) Это не надолго б) Тряпочка расстроится в) Он сам его на это подбил Инвесторов мало волновало, что говорили они не с основной личностью. Возможно, они волновались бы по этому поводу больше, но Птица действительно был хорошим оратором, настолько хорошим, что все предпочитали не обращать внимания на его золотые глаза (глаза — единственное, что выдаёт субличности, когда они занимают тела. Все остальные же признаки их «полуживотности» доступны лишь в их нематериальной форме и видны только основополагающей личности, его соулмейту и его альтер-эго). Нет ничего удивительного в том, что они смогли выпустить свою соцсеть меньше, чем через год после окончания университета. Презентовал её, конечно, тоже Птиц. Доведённый переживаниями едва ли не до истерики и панической атаки, Серёжа — был вырублен в срочном порядке, возвращён на место только через сутки и сразу же заверен в том, что всё прошло по высшему разряду и вообще, они — молодцы. Птица был более публичным из них двоих. Не более социализированным — не путайте, пожалуйста. Просто всё это общение с людьми давалось ему намного проще, потому что ему, в общем-то, было плевать на их мнение, их мысли и них самих. Так что независимая социальная сеть называлась «Vmeste» — не просто так, Разумовский написал большую часть кода самостоятельно, а Птица просто следил, чтобы Серёженька вообще жил (пил, не только колу; ел — не только снеки; и спал дольше пяти часов в сутки), нашёл им инвесторов и написал Марго, потому что кто-то должен был напоминать ему, чтобы он напомнил Серёже обо всём на свете. Птица про себя решил, что Марго — это та же «Пятница» для их «Тони Старка», а он всё равно навсегда останется его любимым и единственным «Джарвисом» и, в отличие от того, становиться никаким «Виженом» и снюхиваться с сомнительного вида ведьмами он не собирался. У Тряпки от его экспрессии и наслоении метафор — голова шла кругом, а Марго предложила им устроить марафон «Железного человека», Птиц гордился своим детищем. К обустройству «гнезда» они подошли ответственно. Просто у него, как и у Тони Старка, должна быть своя башня. Правда логотип на ней был всё же «Vmeste», иначе как-то совсем не скромно. Птице на скромность было плевать, но он признавал, что их соулы могут быть явно не в восторге от подобных вывертов. Ага, а ещё Птица Серёженьке весь мозг выклюет, если вдруг решит, что его что-то не устраивает. Хорошо если выклюет, только мозг и только ему, а не сожжёт к чертям всё здание вместе с людьми. Птица бесился, что их Пёс излишне тормозит, из-за этого, между прочим, их Кот где-то бродит сам по себе и без пригляда, поди его приручи потом. Между прочим, соулмейты в большинстве случаев были одного вида (ага, а ещё их обычно двое), но с разным видом связи с предначертанным (для интереса, видимо, а ещё чтобы не было таких ситуаций, когда оба тянут боль друг друга на себя, но не имеют никакой возможности опознать «своё счастье»). Но опрос среди «разношёрстных» пар показал, что сложнее всего наладить отношения именно с кошками. Особенно с «домашними», потому что дикие крупные хищники (львы, тигры, пантеры и т.д.), как правило лучше чуют концепцию силы и вообще более привычны собираться в прайды/стаи и так далее, а для одомашненных человеком пород, наиболее важной составляющей жизни является свобода. Пара соулмейтов из двух кошек, могла состоять чуть ли не в «свободных отношениях», где каждый гулял где, как и с кем хотел, но всё равно время от времени возвращался домой. На стыке же разных видов с котами всегда случались скандалы, потому что ограничений те не терпели. Серёжа вздыхал, гладил упрямого Птица по крылу и говорил, что когда наступит их время они найдут компромисс.