"До свидания" не значит "прощай"

      Когда всё, что у тебя осталось от дорогого человека, — это нарисованный тобой же кривой портрет, невольно задумываешься, а не сука ли этот человек? Алма мог позволить себе задавать такие вопросы как раз по тому, что оказался в ситуации, когда от человека не слышно ни ответа, ни привета. В соц. сетях его искать бесполезно — его там никогда не было.       Алма может быть и не достал бы этот детский рисунок, если бы мама о нём не вспомнила. Удивительная женщина, которая знает о сыне больше, чем он сам о себе. Ему в какой-то мере это всё кажется издевательством, но поделать он ничего с этим не может.       И вот через три месяца после отъезда Юу Алма берёт в руки карандаш. После перелома, сросшегося почти год назад, движения, раньше казавшиеся простыми и естественными, сейчас вызывают только раздражение и головную боль. Мама, помнится, восхищалась его талантом. А когда он жёг рисунки — плакала и старалась спасти как можно больше, увы, безрезультатно. Юу долго кричал на него, разорялся, какой он идиот. Даже треснул с горяча — скула потом долго ныла. Алма, как потом сказал Юу, тоже… Ругань бы продолжалась до рассвета, если бы Алма не спросил, а что бы сделал сам Юу, если бы потерял способность махать своей палкой. Тот ничего не ответил, развернулся и ушёл. Искры и клочки бумаги и дальше взлетали в небо. Рука у Алмы не поднялась только на один из первых рисунков — тот самый портрет Юу.       Получилось ли у него устроиться на новом месте? Ценят ли его по достоинству? Здоров ли он? Алма ощущает себя заботливой мамочкой и шизофреником одновременно, задавая все эти вопросы портрету, лишь отдалённо напоминающему своего повзрослевшего прототипа. Мусорка ломится от выкинутой бумаги и обломков карандашей. Алма думает, что за три месяца совсем забыл лицо друга. Старый портрет стал чуть ли не новой иконой.       Родители знают, что, когда их сын рисует, его ничего не может оторвать или побеспокоить, поэтому они просто ждут и не лезут. Под дверью три раза в день появляется поднос с едой и чистой водой. Два дня он уносится почти не тронутым. Все целые карандаши валяются по столе и полу, а Алма — на кровати лицом в подушку.       Сколько бы он не спрашивал, никто в их захолустье о Юу ничего нового не слышал. Алма думал, что прогулки ему помогут, но на этих маленьких улочках слишком много воспоминаний. Он хочет написать заявление о пропаже без вести. Вот только имеет ли он на это право? Алма и сам знает — никто не имеет права указывать Юу. Бродячие коты, увы, к людям возвращаются редко. Канда Юу не возвращается никогда. Алма пытается себя в этом убедить и не ждать понапрасну. Предсказуемо — тщетно. Хатико ему никогда не нравился, а Юу так вообще раскритиковал этот фильм в пух и прах. Но Алма всё равно упорно сравнивает себя с этой собакой и хочет надрывно выть на луну.       В конечном итоге он не выдерживает и, поверив в магию твиттера, выкладывает оцифрованный детский рисунок. Только для того, чтобы через пару часов получить от неизвестного пустого аккаунта: «Мне не нравится. Перерисуй».