Её звали мечтой

      —Ре, спокойно! Ты. Все. Неправильно. Поняла. Литвинова в шоке смотрела на место, где только что стояла брюнетка, а потом медленно перевела взгляд на певицу.       –Зе, тут невозможно неправильно понять. Я увидела достаточно недвусмысленную картину…–Литвинова пыталась сохранять самообладание и даже придала голосу некую холодность, хотя внутри девушки сейчас бушевала такая буря эмоций.       «Она ведь всего несколько часов назад клялась мне в вечной любви, хотела быть со мной… А услышав про то, что она не готова к отношениям, решила переметнуться по-быстренькому к другой?! Да как она могла… Еще и утром провожает, значит эта и ночь была здесь… Ненавижу…»       –Рената, очень двусмысленную… Правда… Ничего не было, мы познакомились с ней в баре, разговорились, потом сбежали, и я предложила…       –Замолчи! –оборвала на полуслове певицу Литвинова, –я не желаю слушать ваши интимные подробности…       Земфира гневно выдохнула. Воздух в квартире накалялся от того, как эти две смотрели друг на друга. Но, к их же счастью, между ними была Ульяна.       –Зе! Я хочу кушать… Мам, не ругай Земфиру… –посмотрела девочка на обеих и взяла Рамазанову за руку. Лицо певицы переменилось с гневной гримасы на добрую улыбку в сторону кучерявой девочки, и брюнетка взяла ребенка на руки.       –Привет, киндер! Яичницу будешь?       –Да! –радостно воскликнула Ульяна и захлопала в ладоши. Земфира, понимая, что с Литвиновой сейчас говорить бесполезно, старалась не смотреть ей в глаза, и сейчас она благодарила бога за голодную Улю, которая и послужила поводом побыстрее смыться с испепеляющего взгляда Ренаты.       Актриса не была глупой, чтобы не понимать, что тут происходило: убранная постель, девушка у порога, все так чистенько, растрепанная и уставшая Рамазанова – прям как когда-то, когда они с Земфирой жили вместе. Блондинка, пытаясь отвлечься от неприятных и навязчивых мыслей, проследовала в гостиную и поставила там тяжелую сумку с аппаратурой, прикидывая, где она будет снимать певицу и в каком ракурсе.       Ей было так больно осознавать, что Рамазанова после всего, сказанного вчера, решила беззаботно развлечься с первой попавшейся в баре девочкой.       Сердце актрисы болезненно сжалось, и она мысленно заверила себя: «Сегодня заканчиваю со съемками, потом монтаж, а потом я больше никогда не появлюсь в ее жизни. По крайней мере, в личной».       Из раздумий актрису вывел детский голосок, который зазывал Ренату на кухню:       –Ма-ам!       Рената продолжила доставать из сумки штатив, а после и камеру и принялась устанавливать аппаратуру.       –Мама! –более громко позвала Ульяна игнорирующую ее мать.       –Подожди секунду, сейчас…–задумчиво ответила дочери Литвинова, продолжая устанавливать камеру на штатив.       –Мама, иди сюда! –ребенок еще громче и настойчивее стал звать маму в ожидании, когда же та уже придет к ним с певицей. Рената же не хотела сейчас и вовсе пересекаться с Земфирой. Девушка уже начинала корить себя за то, что открылась Рамазановой и позволила себе проявить слабость. Сейчас блондинка как никогда старалась погрузиться в работы, дабы не думать об инциденте в дверях, поскорее закончить съемки и уехать к чертям со злополучной Фрунзенской, где каждый уголочек такого родного ранее двора больно ударял по сердцу воспоминаниями.       Рамазанова, прекрасно это понимая, выдохнула и усадила ребенка уплетать яичницу.       –Так, Киндер, ты кушай, а я пойду маму позову, хорошо? Получив в ответ положительный кивок уже жующего ребенка, Земфира поспешила в гостиную к возлюбленной, дабы попытаться все ей объяснить. Она увидела, как Рената задумчиво копошиться с аппаратурой, и решила ей помочь.       –Рената, ничего не было… Я не знаю, зачем я сейчас оправдываюсь как восьмиклассница. Я… Так устала понимать, что между нами. Когда одновременно и любим друг друга, но каждый морочит другому голову от того, что не может решиться на эти отношения, а когда кто-то решается, то назревает какой-то новый конфликт… Зачем я это говорю, я не знаю, ведь наверняка ты не хочешь меня слушать…–опустив голову тараторила певица, –и…глупо ревновать, раз мы не в отношениях, и я к ним не готова…–попыталась хоть как-то по-детски оправдаться Рамазанова, а потом со шлепком приложила ладонь ко лбу, – черт, что я несу… –не найдя нормального человеческого оправдания, девушка нервно удалилась обратно на кухню.       –Ничего, Земфира, я все поняла… –сухо перебила певицу Рената, мысленно повторяя в голове обещанную клятву.       Литвинова, убедившись, что все стоит на своих местах и камера исправно работает, попробовала записать пару дублей, дабы проверить звук и качество съемки. Удовлетворенная результатом, Рената поймала себя на печальной мысли о том, что больше занятия у нее нет, и придется переключиться на Рамазанову и Ульяну. Земфира же была рада тому, что отношения с ребенком наладились, поэтому она обнимала и исцеловывала малышку на коленях.       –Ты мое маленькое счастье, Киндер, ты знала? – улыбка с ямочками. – Слушай, а если мама разрешит, мы полетим в Париж? У меня как раз это один из городов тура, а я обещала тебе Диснейленд. А можем и все вместе, если у мамы не будет работы. М? Как тебе идея? Правда, мама там на меня еще дуется, но нам надо ее уговорить. Что думаешь?       Земфира решила, что неплохой идеей будет подговорить ребенка. Уля могла легко манипулировать Ренатой в определенные моменты. А им с Ренатой как раз придется изображать для ребенка, что у них любовь и все хорошо, а там они и сами помирятся. Ульяна кивнула головой и счастливая первая ринулась в гостиную.              –Мама-мама, поехали с Зе в Диснейленд? Она мне пообещала, что как только ты доработаешь, мы все вместе летим! –стала буквально клянчить девочка, заглядывая в глаза и держа блондинку крепко за руку.       «Вот же черт…» –мысленно ругнулась Рената, недовольно напрягая брови.       –Обязательно съездим, солнышко. Я же и сама могу тебя отвезти… Зе будет занята в ближайшее время, у нее тур, а мы полетим вдвоем, а я тебе твою будущую школу как раз покажу…–улыбнулась Литвинова, посмотрев на дочь.       –Начну тур с Парижа… –сказала Земфира, внезапно появившаяся в дверном проеме гостиной.       Актриса изо всех сил старалась не замечать Рамазанову, хотя это было крайне сложно. Она посчитала очень подлым со стороны певицы подговорить ребенка, чтобы та манипулировала ей. Блондинку это несказанно разозлило, но она старалась держать себя в руках, чтобы не устраивать глупые, никому не нужные конфликты перед ребенком.       –Значит, решено? Едем покорять Францию! –улыбнулась Земфира. Рената от такой наглости было в шоке, мягко говоря, но тотальным крахом для нее стал вопрос, который ей задала ее же маленькая Ульяна:       –Мамуль, так вы с Зе помирились?       Рамазанова, воспользовавшись случаем и шоком возлюбленной, приобняла ту за талию и, поцеловав в щеку, ответила ребенку сама.       –Да, Киндер, мы вместе, и у нас все хорошо. Поэтому в ближайшее время вы переезжаете ко мне! Ульяна аж завизжала от восторга.       –Ура! Зе, а включишь мне мультики на твоем большом телевизоре?       –Конечно! –Рамазанова взяла девочку на руки и понесла ее в комнату, усадив напротив телевизора и дав ей вкусностей в виде печенек. Увидев, что ребенок увлечен тем, что происходит на экране, певица вернулась к Ренате. Им, видимо, предстоял непростой разговор. Брюнетка села на стул, глядя на девушку за камерой.       –Не смотри на меня так, будто сейчас придушишь, –испуганно смотрела на актрису хозяйка квартиры, –у тебя очень натурально получается.       –Я тебя ненавижу, –процедила чуть слышно сквозь зубы Рената, чтобы этого не слышал ребенок, –да как ты вообще смеешь обещать моей дочери то, что не сможешь выполнить, Рамазанова?! –все также шепотом наезжала Литвинова на брюнетку. Режиссер была настолько зла, что все ее нутро раскаленно бушевало, заставляя сжимать все органы блондинки. Она встала и вышла из гостиной на кухню, где лежала пачка сигарет Земфиры. Абсолютно не стесняясь, нагло, по-хозяйски взяла пачку и, достав оттуда зажигалку и сигарету, показательно закурила, выдыхая дым в открытую форточку.       –Почему не смогу? Мой менеджер уже заказал нам три билета…–Рамазанова обняла актрису сзади, сцепив руки в замок на талии и аккуратно положив голову на плечо блондинки, –не злись, родная… Прошу тебя. Я просто очень хочу, чтобы у нас все наконец наладилось… –бережный поцелуй в плечо. –Дай мне шанс, Ре. Вы все равно переезжаете ко мне. Так почему нам не попробовать?       –С чего ты взяла, что мы переедем к тебе после того, что я увидела? Точнее, КОГО я увидела! –Литвинова активно жестикулировала руками, указывая в сторону входной двери. –«Мы же не вместе, чего ревновать?» А спустя час ты пообещала моей дочери, что мы вместе полетим в Париж, да еще и соврала, что мы вместе! –Рената на эмоциях оттолкнула Рамазанову, и раскаленный пепел с сигареты приземлился на кисть блондинки. Она, ощутив резкое жжение, стряхнула пепел. Посмотрев на запястье, она обнаружила небольшое покраснение, в области которого кожа стянулась. –Блять… Вот скажи мне, сколько можно лгать? Мы не сможем быть вместе, –заключила Литвинова, отворачиваясь от соратницы. –Ты так безалаберно отнеслась к моим чувствам. Я открылась тебе, Зе! Сидела и как идиотка ревела в твое лживое плечо! –девушка все же сорвалась и прикрикнула на брюнетку. –Ну, видимо, я этого заслуживаю. Давай, Рамазанова, топчись по мне, вперед! Но любви моей ты не получишь! Никогда… Земфира выслушала монолог Литвиновой, опустив голову. После этих слов язык не поднимался что-то объяснить возлюбленной, так как та была слишком обижена, и отойдет, видимо, нескоро. Одно она знала точно, что они все равно полетят в Париж вместе, а там будь что будет. Вот только стоит ли стараться спасти отношения, которые и так превратились в руины за эти 4 года? Это осталось большим открытым вопросом для певицы.

***

Неделю спустя. Париж. Концерт Земфиры в LaCigale.       Этот концерт был невероятным во всех пониманиях этого слова. Рамазанова вышла на сцену абсолютно вменяемая, без стимуляторов. Каждую песню брюнетка буквально проживала на сцене. В песнях было столько любви и боли одновременно. Почему? За это время Земфира успела осознать, что Рената никогда не простит ей того, как нагло и отвратительно певица обошлась с ней. Но это не помешало Литвиновой и Ульяне принять приглашение и все же прибыть на концерт, хоть и с большим опозданием, на конец последней песни. Земфира уже и не ждала ее. Крайняя песня отзвучала и, казалось бы, можно благодарить публику и уходить, но тут их глаза встретились, и из уст вырвалось немного не то, что Земфира хотела сказать публике минуту назад.       –А сейчас премьера песни… Кхм… –восторженная публика, решив поддержать певицу, искупала ее в овациях, –посвящается… Ренате Литвиновой… –Земфира ненадолго отошла от микрофона и объяснила музыкантам, что примерно нужно делать, после чего присела за любимый красный синтезатор и, тяжело вздохнув, запела:

«Жить в твоей голове

И любить тебя неоправданно, отчаянно.

Жить в твоей голове

И убить тебя неоправданно, нечаянно…»

      Француз, который заправлял аппаратурой, решил, что уместно будет поставить кадры из клипов, где снялась Рената, и на последнем припеве, заметив это, Земфира упала перед экраном на колени, спиной к публике, и пропела его Ренате на экране. Никто не знает о том, что чувствовала в том момент Литвинова, стоявшая в оцепенении и наблюдавшая за происходящим. Она слишком хорошо и слишком далеко прятала свои чувства, в отличие от соратницы на сцене.       Судя по сбитому дыханию Рамазановой, ее душили слезы, и весь зал молчал, наблюдая за такой чувственной картиной. Действительно, по щекам певицы текли такие обжигающие слезы. Изнутри все буквально разрывало от накатившей тоски по возлюбленной и злости на себя.       У нее была мечта. У мечты этой были самые красивые стройные ноги, которые дико любили дорогие туфли и выписывали на подиуме такие узоры, какие не каждая модель сможет, самая тонкая и привлекательная талия, хрупкие плечи, которые так хотелось целовать, эти губы в алой помаде, которые целуют так, как никто не целовал, аккуратный носик, точеные скулы и самые красивые и искренние глаза на свете. Обладательница самого загадочного имени и самой неподражаемой «кошачьей» манеры. Рената Литвинова… Думаете, так звали эту девушку для Земфиры? Нет. Для Земфиры ее звали намного проще – Мечтой. Самой прекрасной, несбыточной Мечтой…