Её звали мечтой

      Певица, не желая больше слушать какие-то неоправданные и глупые, на ее взгляд, отмазки Ренаты, очень быстро, практически бегом спускалась пролет за пролетом вниз. Хотелось буквально рвать и метать. Выйдя на улицу и вдохнув такой нужный сейчас прохладный воздух, остужающий вскипающую кровь внутри Земфиры, брюнетка достала пачку сигарет и зажигалку и закурила, присев на скамеечку рядом с подъездом.       «Я… Я уже не знаю, что мне сделать, чтобы вернуть эту неугомонную женщину… Вообще не знаю. "Не совсем готова я", говорит! Это ж хватило наглости такое заявить! Ответить за меня! Пиздец… Я так больше не могу… Хватит с меня…» –выдохнула Рамазанова и, докурив сигарету и бросив ее в мусорку, направилась к машине. Оказавшись в родном теплом салоне, певица положила руки на руль, а на них - голову, абсолютно не понимая, что ей предпринимать на данный момент. Не предприняв толком ничего, Рамазанова отправилась кататься по городу, дабы более детально все обдумать и просто развеяться, умерить пыл.       Спустя некоторое время серебристая машина остановилась около бара с весьма странным названием «1929». Певица вышла из машины, поставив ее на сигнализацию, и вошла в довольно людное заведение. Толпы, собравшиеся хорошо провести вечер, шумели сами себе, абсолютно не обращая никакого внимания на вновь прибывшую брюнетку, которая для более достоверного результата натянула на нос черные солнечные очки. Земфира, улыбнувшись про себя, приземлилась за барную стойку и, махнув услужливому бармену, протирающему стаканы, сделала заказ.       –Виски, пятьдесят… Хотя, не, давай сто… –произнесла сипло певица и сунула парню купюру достаточно большого номинала. Тот, явно довольный огромными чаевыми, решил обслужить ее по высшему разряду и налил ей виски с какими-то выкрутасами и фокусами, с улыбкой подав стакан.       –Пожалуйста, Ваш виски! –заметив, что этот жест вызвал у Рамазановой лишь печальную ухмылку, нахмурился, пытаясь понять, в чем же дело.       –Спасибо, –сухо ответила певица на жест бармена.       –Неудавшийся день? –словно мартовский кот, спросил парень, пытаясь разглядеть в очках певицы глаза.       –Ну, можно и так сказать…       –Уууу, дела любовные? –хитро прищурился парень.       –Ну, можно и так сказать… –выдавила из себя Земфира, зажмурившись от залпом выпитой согревающей жидкости.       –Оу… Так все плохо?       –Повтори, –сухо произнесла брюнетка, снова приходя в прежнее состояние.       –Ясно… У меня для тебя кое-что есть. Раз уж у нас тут вечер любовных переживаний, –парень повторил виски для девушки и включил в музыкальном центре одну из новых пластинок Рамазановой. На весь бар заиграла песня «Мы разбиваемся», и зал буквально задумчиво замер, внимая красивую композицию.       –Мм, ты слушаешь Земфиру? –со смешком спросила девушка, делая небольшой глоток из стакана. Тут ей почему-то стало дико интересно, что же там о ней говорят фэны.       –Да, каждый день под вечер включаю. Тут, в основном, один и тот же контингент, и все ради нее под вечер приходят, –пожал плечами парень и продолжил, –я вообще о ней могу говорить вечно. Гениальная, потрясающая. Жаль, что лесбиянка… И тут певица аж подавилась.       «Откуда они уже знают?!»       –Хм… С чего ты это взял? –Рамазанова решила прикинуться дурочкой.       –Ой, да как-то захаживала сюда эта ее… Рената. Надралась в хламину и выдала мне столько информации о том, что она любит ее и что та ее не любит, не простит ей там. Ой, короче, некий бред, но тут все ясно… –отмахнулся парень.       –Литвинова? Надо же, даже странно… Она же больше по ресторанам с подружками… А тут… М-да… Сдала она Земфиру с потрохами, да? –засмеялась брюнетка.       –Согласен! Но, знаешь… Я как бы гомофоб в этом плане, но… Если она пишет ей ТАКИЕ песни, то я делаю исключение и падаю в ноги.       –Даже так? –Рамазанова удивленно вскинула брови.       –Да… –довольно заключил парень.       –Хм…–певица лишь ухмыльнулась и, поправив очки, попросила повторить во второй раз.       Пока парень возился с очередной порцией виски, певица решила оглядеть бар и посетителей, которые так внимательно слушали ее песню. Взгляд упал на девушку, которая одиноко сидела за столиком в самом углу заведения. Она была явно чем-то расстроена. Заметив на столике два меню, Земфира сделала вывод, что она не дождалась кого-то, кто должен был прийти. Даже странно, как можно было не прийти… Девушка была вполне хороша собой: аккуратный, не вызывающий макияж, подчеркивающий все достоинства лица девушки, вьющиеся каштановые волосы, которые были аккуратно собраны, такие проницательные серо-зеленые глаза… «Хм, интересно, что же привело ее сюда…» –подумав про себя и не отводя взгляд от девушки, певица приняла стакан от бармена,продолжая наблюдать за ней. И тут, девушка, будто заметив на себе пристальный взгляд, подняла глаза в ответ. Земфира, испугавшись отчего-то подобной реакции, быстро отвернулась голову и решила продолжить беседу с барменом, попивая виски. Но тишину первым нарушил парень.       –Фантастический альбом, не правда ли? –мечтательно заявил парень с улыбкой, вслушиваясь в играющую музыку.       –Ну, знаешь, я думаю, что «Спасибо» –лучшая ее пластинка. Вряд ли что-то более достойное она выпустит… –чересчур самокритично ответила Рамазанова.       –А я так не считаю… –послышался достаточно мелодичный голос где-то позади, и девушка грациозно присела рядом барную стойку.       Певица ухмыльнулась, глядя на девушку, и продолжила попивать виски.       –Обоснуйте…       –Ну, мне кажется, что у них с Ренатой обязательно все наладится, и она напишет об этом еще не одну гениальную песню…–пожав плечами заключила девушка, – я Софья, –мягкая улыбка.       –Зе… –Рамазанова также мягко улыбнулась в ответ, –давай угощу?       –Хм, можно… Будьте добры кальвадос…       –Хороший выбор! –улыбнулась певица и сунула бармену еще одну купюру.

***

      Спустя буквально полтора часа в баре не осталось никого, кроме этих двоих и бармена, что было на руку Земфире. Все это время они с Софьей болтали обо всем на свете: о музыке, о поэзии, о фильмах, о том, что она хочет поступать на сценарный факультет, что она фанатка Ренаты, о Ренате, о Земфире и Ренате.       –Да я тебе говорю, я закончила музыкальную школу… –улыбаясь доказывала захмелевшая девушка.       –Так ты школу, а я Уфимское училище искусств! Между прочим, с красным дипломом! –хвасталась уже изрядно выпившая Земфира. Бармен, который в конце смены тоже позволил себе расслабиться и немного выпить с девушками, перебил обеих.       –Не верю! Ты вот извини, Зе, но не похожа ты на человека, которого несколько лет пичкали классикой в училище! –улыбнулся парень, –вот Земфира… Ты посмотри, у нее ж образование на лице написано! Какой взгляд, видишь? Какой взгляд… –парень показывал на обложку диска «Спасибо», воодушевленно жестикулируя. Рамазанова в голос засмеялась.       –Реально? Не похожа?       –Не-а, не похожа! –заверила Софья, поставив стакан с напитком на барную стойку.       –А так? –певица скинула капюшон и сняла очки, широко улыбнувшись во все 32 зуба.       Удивленный бармен аж упал со стула. Софья тоже удивилась, но не так явно. Парень то и дело смотрел то на обложку, то на горящие глаза выпившей Земфиры.       –Да ну нахуй?! Господи, кому расскажу, не поверят. Так, девочки, это надо сфоткать! Я сейчас! –парень убежал за фотоаппаратом, а Земфира засмеялась и надела очки обратно.       Взяв за руку спутницу, потащила ее к выходу.       –Бежим? –улыбка с очаровательными ямочками.       –Бежим! –улыбка от Софьи в ответ, и вот девушки уже спустя мгновение ехали в такси на Фрунзенскую.       Тишину прервала новая знакомая певицы.       –А куда мы едем, Зе? –хитрый прищур чем-то даже напомнил Рамазановой Литвинову, и та поморщилась.       –Домой, –спокойно ответила Земфира, снова переведя взгляд на дорогу.       –Зачем?       –Мне нужно тебе кое-что показать…–с некой толикой загадочности проговорила брюнетка и всю оставшуюся часть пути не проронила ни слова.       Оказавшись в квартире певицы, девушка почувствовала какое-то странное чувство уюта. Дома у Рамазановой был идеальный порядок, и в интерьере не было ничего лишнего. Даже наоборот, могло показаться, что пространства слишком много. Земфира же, уже давно скинув с себя верхнюю одежду, зашагала куда-то в глубь квартиры.       –У тебя тут… Просторненько…       –Иди сюда! Быстрее! Ну! –Рамазанова была воодушевлена как никогда. Она сидела за синтезатором с листком и что-то увлеченно писала. Подойдя, девушка увидела текст. Земфира писала песню прямо у нее на глазах!       –Ого… У тебя часто так происходит? –украдкой спросила девушка, наблюдая за тем, как рождаются четверостишия в голове певицы.       –Как когда… У меня на кухне на столе стоит виски и бокалы. Принеси пожалуйста… Пока Софья ходила за горячительным, Рамазанова уже увлеченно перечитывала написанное. Девушка учтиво разлила виски по бокалам и протянула один певице, а взамен получила текст песни.       –Как тебе? –спросила Земфира, внимательно наблюдая за тем, что читает гостья.       –Текст очень даже… Это же Ренате? –улыбнулась брюнетка, глядя в глаза хозяйке квартиры.       –Да.       –Слушай, а у вас есть какой-то запоминающийся момент? Хороший. Ну, воспоминание, которое ты вспоминаешь всегда, когда тебе плохо. Воспоминание, от которого ты никогда не откажешься… Поделись. Может, вернувшись в прошлое, ты многое поймешь…       –Ну, слушай… –заговорила певица, попивая виски и удобно усевшись. Параллельно разговору Земфира что-то наигрывала, известное только ей, она часто так делала. Это создавало нужную атмосферу. –Когда-то, в далеком 2003, когда мы с Ре только познакомились и стали общаться, я и подумать не могла, что меня чем-то заинтересует именно эта девушка. Но все это было ровно до того момента, пока в после Богини мы не полетели в Париж, этот конченный город любви. Я всегда за то, чтобы порешать дела и сразу же вернуться домой, в студию, где работы непочатый край, а вот Ре - она другая, и поэтому потащила меня гулять по городу. Мы договорились встретиться около продуктового рынка Борро. А я еще до встречи пребывала в хорошем настроении, так как купила новую гитару. Так вот… Было только начало осени, и знаешь… Я подхожу и впервые за долгое время нашего знакомства, почему-то захотелось всмотреться в ее лицо. Она всегда так внимательно смотрит мне в глаза и… В общем, знаешь, я как только увидела ее небесного цвета глаза, которые излучали столько неприкрытой радости, восхищения, любви и прочих чувств… Ее аккуратный, ровный нос, эти алые пухлые губы, белоснежная улыбка, смех и иногда смущенные взгляды… Меня как будто молнией шарахнуло. Казалось, что никогда больше я не встречу кого-то роднее, ближе, чем эта женщина. Уже совершенно не хотелось с ней дружить. Я настолько погрузилась в свои мысли, что не заметила, как мы прошлись по магазинам и уже сидели в какой-то кофейне, и она рисовала на салфетке что-то свое, замысловатое, с излишним количеством каких-то линий, росчерков, но в это была своя красота и некая гениальность. Несмотря на то что она считает свои рисунки ужасными, для меня они казались самыми уникальными. Пол вечера в кофейне я тонула в ее глаза, лишь кивая на то, что она мне увлеченно рассказывает. Вот спроси меня сейчас, о чем, а я ведь даже и не вспомню… Так вот… Когда мы вышли из кофейни, решили до отеля пройтись пешком, погода была ни к черту: было зябко и мокро, с неба то и дело сыпалась какая-то изморось. Мы шли по одной из пешеходных улиц, и я, не выдержав того, что Литвинова идет с голой головой в такую погоду, встала на бордюр, чтобы поравняться с ней ростом и аккуратно перевязала ей шарф, завязанный на пальто, так, чтобы красиво прикрыть ей голову. Она так смотрела на меня… Наши глаза встретились, и мы были не в силах отвести друг от друга взгляд. Смущение одолевало, конечно, но это было где-то в глубине души. И знаешь, я наплевала на все и решила поддаться этому гребанному порыву и стала покрывать поцелуями ее лоб, виски, носик… Я долго медлила, но на секунду оторвавшись и увидев ее затуманенные глаза и приоткрытые губы, которые явно желают этого, мы одновременно сорвались на поцелуй. Он был такой нежный, бережный, неловкий, но то же время жадный до стука зубами. Дико не хотелось ее отпускать… Хотя я прекрасно понимала, что только этим все и ограничится, она останется еще ненадолго в Париже, а я на следующий же день полечу в Россию, испугавшись своих чувств… Вот… Как-то так…–закончила историю певица, доигрывая финальные аккорды и улыбнувшись собеседнице.       Софья же, нахмурившись с несколькими листами в руке, нахмурено сверила ноты, которые записала за Рамазановой.       –Зе, да ты…Гений! –воскликнула певица, тряся нотами перед лицом ничего не понимающей Земфиры.       –Э, я знаю? –как-то удивленно глядя на спутницу, брюнетка взяла ноты и стала рассматривать то, что она там написала. Ее глаза расширились от удивления, –хм… Это я наиграла, пока тебе рассказывала? Я даже и не заметила… –пожала плечами певица.       –Ну-ка сыграй! Это очень… Я даже не знаю, какое слово подобрать…       Земфира молча расставила ноты и текст на подставку и заиграла.

«Жить в твоей голове

И любить тебя неоправданно, отчаянно

Жить в твоей голове

И убить тебя неосознанно, нечаянно…»

      Вскоре Земфира наконец прекратила петь и как-то печально улыбнулась.       –Надо же… Спасибо, что записала. Хорошая песня, правда? Вечная… –говорила Рамазанова, будто сама себе, заботливо проведя рукой по инструменту.       –Да не за что… Зе, ты и правда гений! –улыбнулась Софья и глянула на часы, –Ого! Ты не поверишь, но уже пол 9-го утра… Нормально так мы засиделись! –произнесла девушка и, быстро выскочив в коридор, торопливо засобиралась. Брюнетка не спеша последовала за ней.       –Это… Слушай, сколько ты хочешь за то, чтобы о том, что мы виделись, выпивали и тем более, что ты была у меня дома, никто не узнал? –уже привычно спросила Земфира, будто бы задушевных бесед, посиделок и не было вовсе.       –Хм… Возьмешь мне автограф у своей возлюбленной, когда помиритесь и мы встретимся еще раз… –улыбнулась Софья, проворачивая замок на двери и открывая ее.       –Спасибо еще раз…–Рамазанова приобняла девушку с улыбкой.       Спустя мгновение будто по воле проказницы-судьбы за ручку входной двери нагло дернули, и на пороге показалась сначала кучерявая макушка Ульяны, а потом и шокированное лицо Литвиновой, которая не могла подобрать слов и эмоций от увиденного.       –Зе, как ты… –буквально задыхалась от возмущения блондинка. Рамазанова перестала обнимать брюнетку и помогла ей выйти, дабы та не стала свидетелем нового конфликта. —Ре, спокойно! Ты. Все. Неправильно. Поняла.