Шиноби на минималках

Проснулся я так, будто вся вселенная решила разом ударить меня будильником. Причём не в смысле «зазвенел», а в смысле «бросили в лицо». С глухим звуком. И, возможно, обидой. Такой «дзинь» с намёком: «Подъём, жалкое подобие шиноби, тебя ждёт дождь, разочарование и завтрак, который ты не заслужил». Где-то за окном дождь шептал серенады в стиле «тебя снова ждёт унылый день, но зато ты промокнешь». Свет — серый, как настроение у шиноби, которого перевели из Анбу в бухгалтерию. Воздух — влажный и обиженный, как будто он рассчитывал на солнышко, а получил нас.

[СИСТЕМА: УТРО НАЧАЛОСЬ] Статус: «Я проснулся. К сожалению.» Погода: дождь, сырость, три слоя меланхолии. Мотивация: недоступна. Проверьте соединение с чакрой или перезагрузите ниндзя.

Я встал. То есть сначала попытался. Нога запуталась в одеяле. Потом вторую подставил футон, а вишенкой на этой катастрофе стало гравитационное предательство, в результате которого я грациозно, как умирающий лебедь после трёх бутылок саке, сполз на пол. Шлёп. И в этом «шлёп» был весь я — трагедия в трёх актах и одном футоныче. Где-то вдалеке отозвался буддийский монах с криком: — Даже я так не страдал! Соседняя кровать поскрипела с укором. Из-под одеяла медленно, с тем зловещим безразличием, каким у змей проявляется интерес к теплокровным, показались два чёрных глаза. Полных усталого неодобрения. Настолько усталого, что, казалось, они устали ещё во времена основания клана Учиха. — Ты опять борешься с одеялом? — голос Саске был хмурый, как ноябрь без отопления и надежды. Словно Коноха задолжала ему личную весну, и никто не торопился расплатиться. — Оно… коварное, — пробормотал я, отлепляя щеку от пола. — Напало первым. Я защищался. С честью и потерями. Он ничего не сказал. Только медленно сел, потянулся так, будто делал это для какой-то древней статуи на горе, и с видом феодала, уверенного, что рис сварится сам, пошёл умываться. Походка — размеренная, будто он уже принял тот факт, что я, как обычно, опоздаю. Он не спешил. Мир мог подождать. А я — нет, потому что лежал всё ещё лицом к полу и с настроением гриба. Минут пятнадцать спустя на кухне уже пахло: — рисом, — мисо, — и сдержанным осуждением. Саске сидел за столом. Не сидел — восседал. Прямо, как совесть. Или как катана на выставке. Он не ел. Он совершал ритуал. Каждый его жест был точен, как удар в печень. Каждый взгляд — молчаливый до такой степени, что, казалось, вот-вот начнёт говорить сквозь стены. Я плюхнулся напротив, как жаба — в чан с мукой. Пару секунд просто смотрел в миску. В голове гудело. Где-то внутри черепной коробки я слышал внутренний голос, повторяющий: «Что ты делаешь со своей жизнью, ниндзя-импровизация?..» — Плохая ночь? — спросил Саске, даже не поднимая глаз. Голосом, в котором было столько сочувствия, сколько в ледяной воде — тепла. — Я во сне пытался спастись от стаи кабанов, вооружённых твоим лицом, — буркнул я. — Не уверен, но, возможно, это был кошмар… …или предупреждение. Он кивнул. Как будто это в пределах нормы. Как будто такие сны — часть обычной подготовки в Академии. Я замер, держа в палочках кусочек тофу, как святыню. — Спасибо за молчание, генерал Угревич. А можно хоть пару минут, чтобы… не знаю… попрощаться с внутренним покоем? Он не ответил. Просто поднял бровь.

***

— Команда №7, — монотонно пробормотал чуунин в регистратуре, не отрывая взгляда от промокшего свитка, в котором явно погибла не одна надежда. — Задание: найти кошку миссис Шимура. Белая. С бантиком. Последний раз её видели в районе Хигаши. Предположительно — по собственной воле. Я моргнул. Затем снова. Сначала уставился на него, потом — на Какаши, который стоял позади нас с выражением «я видел, как умирает надежда, и это выглядело бодрее», и, наконец, перевёл взгляд на бумажку, будто надеясь, что там всё-таки написано: «Спасти принцессу. Сразиться с драконом. Получить повышение». — Простите, — сказал я максимально вежливо, как шиноби, у которого ещё остались мечты. — Это… наше первое официальное задание? — А ты что хотел? Подземелье с разбойниками? — не поднимая глаз, буркнул чуунин. — Или, может, спасение мира за кофе и ояко-дон? — Вообще-то, — протянул я с мрачной ностальгией, — у меня такое было. Только бантик тогда был не у кошки. И он взорвался. Какаши сделал вид, что не слышал. Или действительно не слышал — его зевок был настолько мощным, что едва не втянул атмосферу. — Если тебя это утешит, — пробормотал он, вытягиваясь, как философ, наблюдающий распад Вселенной, — у этой кошки уровень скрытности выше, чем у половины АНБУ. Трое генинов уже сталкивались с ней. Двое до сих пор боятся мяуканья. Один стал поэтом. Наруто мгновенно вспыхнул энтузиазмом, как трава при поджигании: — Супер! Я поймаю эту кошку быстрее всех! Она не уйдёт от Наруто Узумаки, будущего Хокаге и грозы котов! — Ага, — сказал я, поправляя повязку. — Только на этот раз убедись, что ловишь именно кошку, а не шиноби в трансформации. Саске фыркнул, как человек, который считает кошек недостойными эмоций. Сакура закатила глаза с выражением: «Я могла бы стать медиком… могла бы работать в налоговой… но нет — у меня команда из цирка с кунаями». И вот мы вышли на улицы Конохи. Серый дождь лупил по крышам с таким энтузиазмом, будто хотел смыть с нас самоощущение. Влага проникала в душу, а грязь — в сандалии.

[СИСТЕМА: КВЕСТ АКТИВИРОВАН] Название: «Кошка Шимуры: Месть бантика» Цель: Поймать объект. Дополнительные условия: Остаться психически стабильным. Подсказка: Объект избегает поимки с изяществом шиноби. Возможен сюрприз — шиноби и есть объект. Пожалуйста, не атакуйте домашних животных катонами.

Мы разделились. Саске ушёл по крышам — как тень, если бы у тени был рейтинг пафоса и спина, натренированная держать осанку даже во сне. Наруто носился по улицам, перепрыгивая лужи, как подброшенный пёс судьбы, одержимый ветром и заблуждениями. Сакура выбрала подход «логика плюс милота». Она расспрашивала жителей, меняя интонации с «я зайка» на «я знаю, где вы прячете контрабанду». Результат был: даже булочник с лицом кирпича рассказал ей, в каком году родился и кто был его первая любовь. А я… я стоял. Один. Под дождём. В узком переулке, где капли били по голове так, словно облака пытались выдавить из меня воспоминания. И я вспоминал. пару лет назад в АНБУ мне выдали задание: «извлечь контейнер с особо важным содержимым». Контейнер оказался гигантским псом с девятью хвостами и аллергией на все известные стили духов. Мы гнались за ним три дня. Он съел наши документы. Он метил территорию в штабе. Он нашёл любовь. Мы — только сыпь и отчаяние. И вот теперь, пройдя кровь, стелс и бой в заброшенном храме с тенью без имени… Я ищу кошку. С бантиком. Словно жизнь сказала: «а теперь — челлендж потруднее». — Ладно, — вздохнул я, натягивая капюшон. — Живём, как можем. Главное — не обосрамс.

[СИСТЕМА: ОБНАРУЖЕН ОБЪЕКТ] Объект замечен: Восточная стена. Статус: Смотрит. Выражение: Глубокое презрение. Комментарий системы: Вам стало неловко. Перед кошкой.

Я поднял взгляд. Там. Она. Была. Белая, как первая ложь в Академии. Пушистая, как будто в ней хранился запас облаков на чёрный день. Бантик сиял красным — кровавым, наглым, победным. А глаза... В её глазах был упрёк. И история. И, возможно, архивы АНБУ. Она смотрела на меня, как бухгалтер на плохо оформленный аванс. — Миссис Шимура… — прошептал я. — У вас в глазах Четвёртая Мировая. И вы в ней победили. Она моргнула. Медленно. С достоинством. Затем — исчезла. Просто соскользнула с подоконника в дождевую дымку, как легенда. Как дым. Как налоговая в субботу. — Ну вот, — пробормотал я. — Начинается. Сначала — преследование. Потом — разочарование. А в конце, возможно, укус.

[СИСТЕМА: ОБНОВЛЕНИЕ ЦЕЛИ] Новая цель: Не сломаться. Пожелание: Удачи. Вы её уже теряете.

Белоснежная тварь с бантом исчезла в переулке с той же молчаливой грацией, с какой отставной шиноби, проваливший экзамен на джонина по всем параметрам, кроме одного — инстинктивного умения уходить красиво, — растворяется в тени беззвучно, почти с достоинством, как если бы сам факт поимки когда-либо оскорблял его внутренний кодекс. — Вон она! — взревел Наруто, с тем энтузиазмом, который, вероятно, смог бы поднять в воздух не только его, но и случайную архитектуру квартала, взлетев на крышу старого сарая так стремительно, что казалось, его эго оттолкнулось от земли раньше ног, и теперь само тащит тело вверх, как знамя. — Не ори, придурок! — процедила Сакура сквозь зубы, всё ещё не восстановив равновесия после второго подряд подворачивания лодыжки, которое она прокляла сначала на медицинском, а потом — на философском уровне, — она нас услышит! — Она уже нас слышит, Сакура! — крикнул я, спотыкаясь о какой-то ящик, который, возможно, был частью интерьера этой улицы с самого основания Конохи. — Она слышит наши души! Саске шёл впереди — точнее, скользил, проскальзывал по архитектурным элементам городской среды, как будто был не человеком, а выдохом уверенности, застывшим в движении, и каждый его прыжок, каждый поворот тела выглядел так, словно его заранее одобрили десять аниматоров и как минимум один режиссёр рекламы мужских шампуней для ниндзя. Он не просто преследовал. Он выстраивал траекторию, словно чертил по воздуху геометрию превосходства — шаг влево, рывок вперёд, поворот корпуса — всё было подчинено внутренней симфонии, где главными инструментами были пафос, тишина и уверенность в себе, которую нельзя не заметить. — Сейчас… — прошептал он с тонкой, почти любовной интонацией, будто не преследует кошку, а танцует с нею в преддверии смерти. — …у меня всё… — и, набирая скорость, оттолкнулся от последней опоры, — …ПОД КОНТРОЛЕМ! Через секунду этот контроль, как выяснилось, столкнулся лицом… с деревом. Это был не просто удар — это была встреча: экспрессивная, мокрая, насыщенная. Глухой, насыщенный влагой звук — нечто между «шмяк» и «прощай, гордость» — разнёсся эхом по округе, заставив даже голубей на проводах обернуться в изумлении. Я остановился, моргнул, медленно повернулся в сторону сражённого героя: — Контроль, говоришь? Сакура, судя по лицу, уже считала удар Саске личной победой феминизма. Наруто, не удержавшись, спрыгнул с крыши с видом деревенского ребёнка, увидевшего, как учитель физкультуры падает в навоз, и, едва сдерживая хохот, произнёс: — О, Саске… ты хотел показать дереву, кто тут настоящий альфа-недотрога, да? Саске не ответил. Он просто, не спеша, как человек, познавший смирение, соскользнул вниз, оставив на коре заметку уровня "в следующий раз я сяду в библиотеке". Его волосы теперь больше напоминали филигранно побитую метёлку, а лицо — выжатую тряпку, покрытую дождём, горечью и, возможно, остатками древесной коры. — Я отвлёк её, — прохрипел он, утирая струйку крови. — Безусловно, — кивнул я. Тем временем кошка исчезла. Снова. Не оставив следа. Лишь лёгкий аромат презрения в воздухе. Сакура сдалась первой. Она не то чтобы рухнула на лавку — она отдала лавке свои последние силы, осела, как стихия, уставшая от разрушений, и, выдохнув с лицом хирурга, которому принесли пациента с конфеткой в ушах, процедила: — Я не подписывалась на марафон. Я не шиноби. Я — бухгалтер с кунаями. И если кто-то ещё раз произнесёт слово «кошка» — я вскрою ему чакру, как варёное яйцо. Без наркоза. И без перчаток. Я остановился. Потёр лоб, нащупывая границы между мигренью и внутренней пустотой. Подведём итоги. У нас есть: • Наруто — прыгает, как пьяный кузнечик на пружине. • Сакура — в стадии «я почти медицинский труп». • Саске — теперь официально растение. • И я — с опытом АНБУ, десятком боевых шрамов и, похоже, травмой от бантиков, гоняюсь за кошкой, чьё имя уже вызывает тики. И вот, как будто сам сценарист решил добить нас символизмом, сверху с глухим треском падает черепица. Мы подняли глаза. Она была там. Сидела на крыше. Величественная. Безмолвная. Пушистая, как сама идея безнаказанности. Глаза — как у демона, отбывшего два срока, но всё ещё держащего злобу на мир. Бант сиял красным — как издевательский флаг над крепостью, в которой нет ни страха, ни вины. И она… зевнула. Медленно. С показной скукой. С тем самым ленивым величием, как зевают только императоры и коты, уверенные, что боги им служат. Наруто метнулся вперёд, как подбитый птенец, накормленный обещаниями победы: — Я тебя поймаю!! За Коноху! За честь! За бесплатный обед, который пообещал дед Хокаге!! Он подпрыгнул. Он оттолкнулся. Он летел, как комета недоразумения — и… Не долетел. Даже близко. Он зацепился за край крыши, повис, покачался, словно воспоминание о когда-то амбициозных планах, и с жалобным шлепком рухнул в кадку с капустой. Капуста, к слову, приняла его с равнодушием старого монаха. Сакура схватилась за живот. — Я… не могу… — хрипела она. — Это… это уже не миссия. Это… это фэнтезийная насмешка! Я поднял глаза к серому небу, где дождь всё ещё лился без вдохновения. Господи. Или Рикудо-сеннин. Или кто там сегодня дежурит по насмешкам. Можно мне… другую команду? Желательно — только с Какаши? И вот тут — как по классике третьего акта — раздалось хихиканье. Мы замерли. Все. Медленно, как в сцене из фильма, где сейчас откроется страшная тайна, мы повернулись. Какаши. Стоял под навесом. Сухой, словно дождь уважал его и его литературу. В руках — томик «Ича-Ича Парадоксов». Глаз — единственный открытый — излучал то самое сочетание: • «Я вами доволен», • «Вы идиоты», • «Это мой любимый сериал», • и, конечно, «я ведь предупреждал». — Вы почти поймали её, — сказал он с улыбкой тонкой, как острие стального юмора. — Почти. Особенно момент с деревом, Саске. Это было… трагично. — Ты всё это время Наблюдал?! — завопил Наруто, выбираясь из капусты, похожий на салатную версию Хокаге. — Почему ты не помог?! Какаши пожал плечами, словно обсуждал погоду: — Я тренировал вашу инициативу. И, заодно, проводил личный эксперимент по наблюдению за тем, как быстро команда 7 сходит с ума в условиях высокохудожественного абсурда. Вы справились. Почти. Я глубоко вздохнул. — Она вон там. Всё ещё сидит. Всё ещё… ждёт. Или смеётся. Я не знаю. Но я чувствую этот бант. Он… говорит со мной. Какаши кивнул, закрывая книгу: — Последняя попытка. Командная. Без крика. Без прыжков в листву. И, пожалуйста… Не влетите в здание администрации. Они нас и так не любят. И исчез. Снова. Как тот самый человек, который оплатил билет в театр, но в самый ответственный момент решил, что участвовать в спектакле — это слишком, и просто ушёл в буфет за попкорном, оставив всех актёров на сцене в недоумении и с вопросом «А что теперь?» Я глубоко вздохнул, отступил от края улицы и подошёл к остальным членам нашей славной команды, которые выглядели примерно так, как будто их собственные носки потеряли к ним всякую надежду. — Слушайте, — начал я, пытаясь вдохновить, но в голосе отчётливо звучала усталость от осознания нашей коллективной беспомощности. — Мы можем быть идиотами, можем быть промокшими до нитки, можем выглядеть так, будто пережили три войны подряд и до сих пор не осознали, что пора бы сдаться, но мы — Команда №7. И если где-то в этой безумной вселенной кто-то когда-нибудь вспомнит про команду, которая гонялась за кошкой с бантиком и выжила, — это будем мы. Саске, который теперь скорее напоминал повреждённое комнатное растение с ледышкой на лбу, сквозь зубы прохрипел: — За что нас запомнят? За то, что теперь могу претендовать на роль древесного духа? Сакура же, тихо охая, добавила, чуть вздыхая так, что казалось, она сейчас упадёт: — За мою спину. За то, как эта пушистая тварь посмотрела на меня так, как будто я самый жалкий, сломанный человек в мире. Это было унизительно. Я поднял руку, словно ведущий ток-шоу, собираясь поставить точку: — Мы — неудачники. Но, черт возьми, координированные неудачники. И если кто-то когда-нибудь поймает эту фурию в мехах — это будем мы. Не сегодня, так завтра. Или послезавтра. Главное — не сдаваться. Фаза I: Шумовая диверсия Наруто выскочил в переулок, раскинув руки, словно дирижёр на премьере собственного безумия: — КОШЕЕЕЕЧКА! ЛАПУЛЯ! СЮДА, МОЯ ПУШИСТАЯ ДУША! Кошка появилась на карнизе, приподняв усы с таким выражением, словно только что услышала новый уровень идиотизма и задумалась: «Ну, браво, шиноби, теперь и меня развлекают». Наруто начал скакать по лужам, как будто пробовал на ощупь каждую каплю дождя, напевая странные куплеты про "девять жизней, но ни одной любви", а в какой-то момент, не выдержав, даже сплясал, издавая звуки, которые могли бы послужить саундтреком к комедийному боевику. Сакура, глядя на него, словно видела живой образ нервного срыва, а Саске просто закатил глаза, словно он уже семь жизней отмотал назад и видел всё это в замедленной перемотке. Кошка фыркнула так, что казалось — даже лужи заулыбались. Фаза II: Блокировка Сакура, словно внезапно ставшая хозяйкой мусорных дел, подскочила сбоку и смачно сбила мусорный бак — грохот, который мог потрясти даже самый стойкий дух, мгновенно перекрыл переулок, превратив его в ловушку из звука и хлама. Кошка вздрогнула, мигом свернула в сторону — и прямо под ноги Саске, словно в попытке сказать: «Попробуй-ка теперь, герой, меня поймать». Фаза III: Перехват Саске, в этот раз без попыток влюбиться в дерево, прыгнул вперёд с абсолютной уверенностью и грацией, достойной плаката «Как стать крутым за один прыжок». Всё было идеально — угол, скорость, расчет. Его рука уже тянулась к пушистой цели... И тут кошка отпружинила от стены, вильнула хвостом с такой изящной издёвкой, будто специально тренировалась в Академии Высшей Кошачьей Подлости. Он схватил... бантик. — НЕТ! — выдохнул он в отчаянии. — Она сбросила бантик как ловушку?! — Ну, — с серьёзным видом сказал я, — это уже не шутки! Фаза IV: Финальная ловушка Я, прячась в коробке (да-да, как в самых лучших классических миссиях по стелсу, только без лишних сантиментов), рванулся вперёд в момент, когда белое пятно мелькнуло мимо меня. Щёлк! — верёвка сработала, как предательский клаксон в тишине. Кошка замерла, подняла голову, и наши взгляды встретились. В её глазах не было страха, не было злости, там было одно лишь лёгкое, почти человеческое сожаление… за нас. Она вышла из ловушки самостоятельно, грациозно обошла меня и села неподалёку, словно говоря: «Ладно, ребята, вы пытались, и это уже что-то». — Эм... — смущённо произнёс Наруто, — это считается победой? — Возможно... — пробормотал я, — она просто не выдержала нашего позора. И правда — кошка поднялась и неспешно пошла домой, без суеты, без страха и, что самое ужасное, без малейшего уважения. Мы шли за ней молча. Даже Наруто, обычно неугомонный источник комментариев, остался безмолвным. У двери миссис Шимуры нас уже ждал Какаши. — Молодцы, — сказал он, не отрываясь от своей книги. — Кошка на месте. Миссия завершена. Вы не провалили её... полностью. Миссис Шимура вышла навстречу своей «принцессе» и, прижав кошку к груди, взглянула на нас через плечо с ухмылкой, напоминающей Будду, пережившего апокалипсис и найдя в нём немного юмора. — Примите благодарность! — старушка вручила нам свёртки. Внутри — варёная рыба, травяной чай и пончики с лёгким привкусом прощения.

[СИСТЕМА: МИССИЯ ЗАВЕРШЕНА] Награды: – +2 к «Выживанию среди абсурда» – +1 к «Пониманию психологии кошек» – Новый титул: «Бантикоборцы» – Уровень моральной травмы: критический