Апостол Ада

ОСОЗНАНИЕ

      Никогда бы не подумал, что первые мгновения жизни человека настолько сложные.       Нет, я знал конечно, что в отличии от других животных, человеческие дети самые беспомощные. Только подумать, там где детёнышам животных нужно пару дней, может недель, чтобы прийти в себя, обрести значительную самостоятельность и независимость, а может даже и способность защищать себя, человеческой особи требуется аж пару тройку лет, чтобы достичь тех же результатов. И в этот период он абсолютно беззащитен.       Так и я, испытав незабываемые ощущения от пребывания в женской утробе, вкусил все радости деторождения и сопутствующее этому чувство абсолютной беспомощности.       Конечно учитывая «пережитое» в посмертии, все это было незначительным. Но все же это были крайне интересные и познавательные события.       Откровенно говоря беспомощность, а главное невозможность что-либо сделать, были мне необходимы.       Шок от «ада» коим оказалось посмертие, требовал успокоения. Переродившись в младенце, и как мне кажется осознав себя на седьмом месяце развития тела в утробе женщины, я получил огромное количество времени, чтобы прийти в себя.       Все, что я делал в этот промежуток времени, это «созерцал» окружающее и себя…. отдыхал.       Тем более, что из происходящего со мной, внимание заслуживает только то, что у новорождённых отлично с обонянием, но отвратительно с остальными органами чувств. А ещё то, что женщина родившая меня, была очень заботливой. Очень осторожно обращалась со мной и эта осторожность и забота, приносила так необходимый мне уют.       В отличие от других.       Удивительно, но через некоторое время, наверное где-то неделя, мне начало казаться, что меня боятся. И чем больше я осваивался с телом, которое жило своей жизнью, тем сильнее становился страх окружающих. Единственный кто боялся не меня, а за меня, это женщина родившая меня.       Потом, когда звуки стали не просто какофонией, а различимой речью, я разобрал и причину страха. Я был слишком спокойным ребёнком. Чрезмерно. Усугублялось всё это тем, что новорождённые тупы и пребывают на рефлексах, я же проявлял признаки понимания и гиперобучаемости. Что говорить, если меня спалили на попытке осмысленной речи, а не гу-гу лулу апу.       Так что да, меня потащили к местному жрецу.       Забавно, но именно этот поход и показал мне, что моё второе рождение произошло не на земле. И нет, не потому, что тут говорили на другом языке, или все было в таком средневековом антураже пусть и сильно опрятнее ожидаемого. Я даже мысли не допускал, что кроме земли есть что-то другое.       Да конечно тут у крестьян, а я родился в крестьянской семье, были вещи, которые и на земле 21 века не в каждом доме имелись. Например освещение, канализация, водопровод, даже гребаный телефон, хоть и стационарный. Да управление было интересным, больше смахивало на некие «танцы с бубном», но я оправдывал это техноварварством.       Имеем, пользуемся, поклоняемся.       Как же больно я ошибался.       Но я отвлёкся, жрец.       Культовое сооружение, не впечатлило. Обычный сруб, примерно десять на десять. Дерево потемнело от времени, однако не имело трещин, что странно. Хотя я не особо вглядывался, да и не всё мог осмотреть.       Примечательно, что как и на славянских церквях, здесь имелась колокольня, причём распологалось не в соседнем строении, а прямо на крыше церкви. В остальном архитектура обычная и ничем не примечательная.       Интересным были мои ощущения от этого строения.       Мощь.       Именно так. Сила будто окружала это строение укутывая сферой, не неподвижной, постоянно бурлящей и кипящей. При этом словно вихрь оно скручивалось веретеном, и достигнув некоего максимума, вновь опадая полусферой, теряя свое движение и замирая на миг. Я не видел этого, а ощущал.       Потому и не придавал значение списывая на игру воображения.       Мне показали, но я не увидел.       Когда мы вошли в эту сферу, ничего кроме того, что я внутри, не почувствовал. И это было хорошо.       Внутреннее убранство было… скромным. Лавки для прихожан…. хотя это уже лишнее. Не так. Не здесь. А то если расписывать все это сколько ж бумаги уйдёт, пусть и воображаемой. Эй, я будущий, не обессудь. Память у тебя и так идеальная, так что идём дальше.       Жрец.       Да, этот старик был интересным. Классический такой волхв. С посохом, украшенным резьбой, в белых одеяниях, седой гривой волос, бородой. Что важно, худощав, но без болезности.       Меня поднести к нему и положили на стол.       И начался осмотр.       Посохом поводил надо мной, и дважды ударив навершием посоха рядом по обе стороны от меня. После уже водил бубном. Позвякивая колокольчиками.       После пришел черёд пассов рук, и начертания в воздухе всяких… нехорошестей, для духов, бесов, эфириад, и прочей потусторонней живности (эх не удержался, ведь я тогда и не знал о них).       Все это время я ощущал волны сил проходящих через меня. Это было ново, и невероятно. И все это я списывал на воображение.       Пока длились эти «пляски», люди сидели на первых рядах, внимательно следя за происходящим.       Когда повернул голову к ним, чтобы понять, ушли они или остались, напряжение и волнение в них увеличилось.       Потом, старик перешёл к начертанию. Чертил аккуратно и много, и долго. Но при этом чувствовалось, что для него это привычное и даже рутинное занятие.       По истечении полутора часа он отправился к женщине родивший меня и мужику, который зачал это тело.       Разговаривали долго. Про меня на время забыли. Ну как бы да, дома напряжение. Мужик начал подозревать жену в измене, и даже ведьмовстве. Женщина все отрицала. Нет, я их ещё не понимал, так начальный уровень. Потому многое ускользало.       По разрядке наступившей в толпе предположил, что проверку прошёл. И был прав.       После всех этих процедур, отправились домой, где прошло небольшое застолье.       И нет я не все время бодрствовал. Трудно в этом теле бодрствовать, оно все время норовило уснуть.       Месяц прошёл быстро. И это было уже другое время. Не зная, что сказал жрец, я строил разные догадки и предположения, ведь отношение окружающих людей сильно изменилось. Я стал золотым яйцом для них. Со мной разговаривали, пытались играть, следили, и самое главное теперь не сторонились. Более того, авторитет женщины и мужчины зачавших и родивших это тело, вырос. Сильно.       Было хорошо. Я учился. Можно сказать я был счастлив.       А потом пришла ночь.       Убийство.       Пожар.       Отрезвление.       Обычная ночь. Сплю я крепко, порою даже на манипуляции с телом не реагирую, но не тогда.       Я открыл глаза и увидел склонившегося надо мною мужика. Но не того, кто был отцом мне в этом мире. Он был не один, рядом стоял ещё один, по возрасту младше. Учитывая общие черты, родственники.       Младший напрягся и сказал, что я сейчас орать буду, но был коротко одернут старшим, а потому запнулся на полуслове.       Я вновь посмотрел на старшего. Он стоял со стороны ног, и потому из кроватки было удобно на него смотреть, в отличии от его родственника, который стоял с права.       Наши глаза встретились.       Знаете, встреча с человеком, видящего в вас добычу с которой можно что-то поиметь, не может закончиться хорошо.       Я забыл, что такое жизнь и она мне напомнила об этом. Быстро напомнила. Как говорится не прошло и года.       Я расслабился. Забыл. Забыл, урок усвоенный в посмертии – всё имеет конец, даже посмертие. И ключевое тут не «даже посмертие". Ключевое «ВСЁ».       Думал, что сбежал? Думал что больше никогда не будешь вновь в загробном мире?       Ошибаешься.       Жизнь и есть Смерть.       Я так ярко вспомнил посмертие. И Взор, выдирающий изнутра всю прожитую жизнь, и судящего тебя.       Я смотрел в глаза своему убийце, и не хотел умирать. Истово не хотел.       И я увидел. Словно стал Взором.       Я видел всю ту кровь, что пролил стоящий передо мною, всю ту боль, что он причинил, все что он отнял.       Нет я не видел детали. Я видел лишь общее.       И стало чуть легче. Появилось злорадство: мы вместе будем гореть в посмертии.       Я не обратил внимание на суету младшего. Не обратил и на то, что мужик побледнел.       Мы просто смотрели друг другу в глаза.       Я видел.       Он смотрел.       Хруст сломавшегося борта кроватки раздался громом, в той тишине которая для нас с ним установилась. И он исчез. Это младший ударом в грудь отбросил мужика от кроватки и сам тут же скрылся там куда упал тот.       Я лежал и ждал, игнорируя суету вокруг. Я не мог реагировать, ибо понял вспомнив. Через некоторое время ко мне в кроватку упал камешек. Смешно, я подумал, что граната.       Спустя полчаса пришёл огонь.       Он полыхал, пожирая комнату, и скорее всего весь дом. Но при этом не приближался к кроватки.       Я ждал.       Ждал когда меня отправят в посмертие. Оцепеневший от ужаса и осознания неизбежного.       Я «умер».