Аукцион

      Кто-то потормошил её за локоть. Встряхнул и помог поднять бокал. Стекло коснулось плотно сомкнутых губ.              Девушка в белом платье сглотнула, и её горло слегка дёрнулось, когда она отпила шампанское.              Фейерверк искрился и громыхал, а кожа Гермионы озарялась синими, красными и зелёными оттенками, как белый холст для рисования.              Тёплое дыхание коснулось её уха.       — Грейнджер, закрой рот, а то златоглазки залетят.              Натянутая до предела струна в её сознании лопнула, и голова закружилась. Гермиона заставила себя сфокусироваться.              Джинни Уизли находилась в двадцати футах от неё.              Грейнджер резко повернулась к Блейзу, её сердце бешено колотилось. Она не сводила взгляда с Джинни на случай, если та вдруг исчезнет.       — Блейз, пожалуйста. Ты должен отвести меня к Эйвери. Мне нужно… Если бы я только могла подобраться к ней поближе…              — Ты, должно быть, путаешь меня с другим слизеринцем. Я не прогибаюсь, Грейнджер.              — Пожалуйста, — Гермиона посмотрела на него, а Блейз отпил шампанское, избегая её взгляда. — Я не видела её с мая.              — У меня нет никаких дел с Эйвери. Я не могу просто взять и подойти к нему… — прошептал Блейз, повернувшись лицом к залу.              Эйвери положил руку Джинни на спину и повёл её к двери. У Гермионы перехватило дыхание — потерять её так быстро после того, как она вернулась…              — Просто проводи меня туда, — попросила Гермиона. — Чуть ближе к дверям, а там я что-нибудь придумаю.              — Что я тебе говорил насчёт разговоров с высшим обществом? — прошипел Люциус у неё за спиной. Тёплая рука схватила её за локоть. — Веди себя прилично.              Повернувшись, Гермиона встретилась взглядом с холодными серыми глазами, её губы задрожали. Она пыталась умолять его без слов.              — Очевидно, на сегодня с тебя хватит волнений. — Глаза Люциуса были кусками льда, когда он повернулся к Блейзу, говоря достаточно громко, чтобы присутствующие услышали. — Я прошу прощения за её поведение. Уверяю вас, она будет строго наказана. Пожалуйста, извините нас.              И, не дожидаясь ответа, Люциус повёл Гермиону сквозь толпу, крепко держа за руку.              — Мистер Малфой…              Его пальцы сильнее стиснули предплечье.       — Держи себя в руках, — пробормотал он сквозь зубы. — Помни, где ты находишься.              Гермиона споткнулась, но быстро восстановила равновесие. Логически она понимала, что он прав, но в остальном сознание кричало ей, чтобы она обернулась. Ей нужно было добраться до Джинни.              Люциус кивнул нескольким гостям, когда они проходили мимо, быстро двигаясь через бальный зал, пока мозг Гермионы лихорадочно обдумывал происходящее. С каждым шагом её сердце сжималось всё сильнее. Люциус был прав. Только благодаря чуду она сегодня могла бы поговорить с Джинни.              Боль пронзила её висок, когда Люциус вывел их из гостиной к мраморной лестнице. Двери за ними закрылись, окончательно отделив Джинни от Гермионы, будто крышка гроба. Грейнджер сглотнула, пытаясь взять себя в руки…              — Люциус! — Раздался голос, как только мистер Малфой поставил ногу на первую ступеньку.       Обернувшись, они увидели Яксли, высунувшегося из приоткрытой двери маленькой гостиной, спрятанной за лестницей.       — Присоединяйся к нам. Мы как раз обсуждали Женеву.              — Разумеется. Дай мне минуту, чтобы уложить своего питомца в постель, — мягко сказал Люциус. Он шагнул на вторую ступеньку, таща за собой Гермиону.              — Возьми и её, — сказал Яксли, и Люциус замер. Он медленно повернулся, и Гермиона повторила за ним. — Я как раз собирался тебя искать. У нас здесь есть ещё одна.              У Гермионы перехватило дыхание.              Джинни.              Одна в комнате, полной Пожирателей смерти.              Люциус заколебался, и Яксли поднял бровь.       — Не жадничай. Твои гости хотят увидеть лучших лошадок этой выставки, — ухмыльнулся он. — Возможно, мы даже позволим им побороться.              Гермиона мысленно умоляла Люциуса согласиться. И затем…              — Разве что, всего на несколько минут, — сухо ответил Люциус.              По коже Гермионы пробежали мурашки, а затем сердце сумасшедше заколотилось в груди, когда Люциус повёл её в гостиную. С каждым шагом по мрамору она сосредотачивалась на том, чтобы запихнуть все свои эмоции в книги — отодвинуть Драко в дальний угол своего сознания и покрыть его другими текстами, а затем вплести страницы Джинни в совершенно другую книгу. Двери распахнулись как раз в тот момент, когда она потеряла их где-то среди стеллажей.              Её взгляд сразу же упал на белое платье. Джинни стояла спиной к двери, рядом с ней возвышался Эйвери, положив руку ей на ягодицы. Гермиона резко вздохнула, но её окклюменция выдержала. Она отвела взгляд. Долохов, Руквуд, Мальсибер, Крэбб-старший, Паркинсон и братья Лестрейндж вальяжно потягивали напитки, посмеиваясь. Странно было видеть их в ярком свете свечей и без рабынь, идущих с ними под руку или сидящих на их коленях.              Их взгляды скользнули по Гермионе, но они быстро отвернулись. Все, кроме Долохова.              — Так вот куда вы все исчезли, — Люциус пожал руку Мальсиберу и быстро направился через всю комнату к стойке с напитками в углу, подталкивая Гермиону встать у стены за стулом.              — Твоя супруга устраивает отличные вечеринки, Люциус!              — Без сомнения, — Люциус отхлебнул бренди и пожал Эйвери руку. — Не ожидал увидеть тебя здесь, Аарон. Добро пожаловать.              — Я получил разрешение выпустить её из клетки, — хохотнул Эйвери, и Гермиона увидела, как его рука скользнула от ягодиц Джинни и зарылась в её рыжие волосы. Сглотнув, Грейнджер быстро отвела взгляд.              — А с кем же будет развлекаться Тёмный Лорд в новогоднюю ночь? — пробормотал Рабастан, и Мальсибер спрятал улыбку в своём бокале.              Эйвери усмехнулся.       — Для меня большая честь служить Тёмному Лорду. Я считаю, что мне повезло, раз он доверил мне питомца, который вызывает его интерес.              Джинни скромно улыбнулась, потягивая шампанское из бокала.              — Я так понимаю, эти двое знают друг друга? — сказал Руквуд, указывая на Джинни и Гермиону. — Обе сосали член Поттера?              Мужчины мерзко рассмеялись. Джинни просто моргнула.              — Я попрошу тебя следить за своей речью перед портретом моей прабабушки, — сказал Люциус, поднимая бокал и указывая на угрюмого вида седовласую женщину в раме.       Мужчины снова рассмеялись.              — Это правда, дорогая? — тихо прошептал Эйвери на ухо Джинни, сжимая рукой волосы на её затылке. — Ты помнишь свою старую подругу?              Гермиона наблюдала, как Джинни обернулась — сквозь бледно-голубую кожу её спины виднелись тонкие кости — и впервые перевела взгляд на Гермиону. В её тёплых карих глазах плескалась пустота, пока она блуждала взглядом по Грейнджер.              — Едва ли, — ответила она.              Голос Джинни был другим. Как будто её горло кто-то сжал крюком и дёргал до тех пор, пока мелодичность не покинула её интонации. В этой единственной фразе Гермиона расслышала аристократическое протяжное произношение, несвойственное Джинни с её естественным звучанием согласных и гласных.              — Вот вы где все. — Гермиона повернулась к двери и увидела пьяного Нотта-старшего, прислонившегося к косяку. — Вы не собирались приглашать меня на эту маленькую частную вечеринку?              Яксли с отвращением поджал губы. Руквуд и Мальсибер обменялись многозначительными взглядами.              — С чего ты взял, Тед? — спокойно ответил Люциус. — Присоединяйся к нам. Я как раз собирался открыть бутылку скотча.              Глаза Нотта-старшего загорелись. Он ввалился в комнату и плюхнулся в кресло с высокой спинкой.       — Не поделишься с нами последними новостями? — Люциус протянул ему напиток, слегка скривив губы.              К счастью, в отличие от Эдинбурга, ни Гермиона, ни Джинни не были главной достопримечательностью вечера. Эта честь принадлежала Швейцарии. Обстановка была сдержанной и почти вежливой, пока присутствующие обсуждали последнюю инициативу по взятию Женевы. Большинство уповало на собственные силы, остальные напоминали о слухах об иностранной помощи французским и швейцарским повстанцам. Люциус говорил мало, просто периодически бормоча себе под нос и водя пальцем по краю бокала.              Гермиона зажалась между стойкой с напитками и спинкой стула Люциуса, пытаясь казаться невидимой, пока её мозг пытался запомнить имена и даты. Но если она в ближайшее время не вернётся в Эдинбург, всё будет бесполезно.              В какой-то момент Долохов подошёл, чтобы налить себе ещё выпить, и Гермиона замерла, как кролик в свете автомобильных фар. Люциус быстро поднялся на ноги и встал между ними, сам наполнил стакан Долохова и с усмешкой сунул ему в руку. Нахмурившийся Долохов вернулся на своё место, а Гермиона разжала пальцы, которыми обхватила спинку стула мистера Малфоя.              Она старалась не смотреть на Джинни. Но её самообладание начало ускользать, пока мужчины продолжали бубнить, и она бросила взгляд в её сторону. Желудок скрутило от натянутой улыбки Джинни, когда Эйвери обнял девушку за талию. Уизли потягивала шампанское и смеялась, пока он прижимался лицом к её шее и что-то шептал ей на ухо.              Всё это было неправильно.              Словно огонь в глазах Джинни догорел до тлеющих угольков, угасая в очаге. Книги Гермионы задрожали, и она быстро отвела взгляд, сосредоточившись на озере со спокойными водами.              Джинни больше не смотрела на Гермиону.              Вскоре Люциус уже придумал предлог, чтобы вернуться к Нарциссе. Гермиона не могла найти в себе сил больше оставаться в одной комнате с Джинни. Её ментальные книжные полки напряглись под тяжестью окклюменции, угрожая упасть в любой момент.              Она даже не взглянула в последний раз на Джинни, когда Люциус схватил её за руку и повёл вверх по лестнице. Мысли Гермионы были пусты. Идя по длинному коридору в свою спальню, она почувствовала на себе взгляд Люциуса, но сказать что-либо не смогла, будучи слишком измученной.              — Оставайся в комнате и никуда не выходи, — предупредил Люциус, когда Гермиона переступила порог спальни.              Грейнджер молча кивнула. Зачем куда-то идти? Поговорить с Джинни не предоставляется возможным. Гермиона не могла придумать ни убедительных оправданий, ни плана действий.              Люциус стоял в дверном проёме, пока она снимала свои драгоценности, украшение за украшением. Зрение затуманивалось, но руки не дрогнули. Гермиона вздрогнула, услышав звук захлопнувшейся двери, после чего последовали гул запирающих чар и заклинаний от вторжения в чужие владения. А потом наступила тишина.              Гермиона расстегнула платье, позволив тюлю и атласу упасть на пол. Переступив через него, она побрела в ванную, приняв тот факт, что по-другому поступить было нельзя. Ничего из того, что она бы сказала или сделала, не подарило бы ей лишние мгновения наедине с Драко на балконе. Ничто не опустошило бы бальный зал, чтобы она могла броситься через него и обнять Джинни.              Всё это было безнадёжно с самого начала.              Включив краны, она стояла у туалетного столика и смотрела, как наполняется ванна.              Сначала Драко, затем Джинни. Сегодня она потеряла их обоих.              В мыслях вспыхнуло озарение. Была одна вещь, которую она могла сделать по-другому. Ей следовало бы сказать Драко, что она тоже по нему скучает. Теперь он снова в Цюрихе и может умереть, так и не услышав этих слов.              Когда ванна наполнилась, краны волшебным образом закрылись. Гермиона погрузилась в воду идеальной температуры, наблюдая, как успокаивается рябь. Лицо горело.              Ей следовало бы повести себя смело и безрассудно, разбив бутылки шампанского и перерезав пару глоток в той комнате, как когда-то сделала Джинни. Она должна была показать ей, что Гермиона Грейнджер всё ещё находилась в этой телесной оболочке, покрытой тюлем и макияжем. Может быть, Джинни тоже вспомнила бы, на что она способна.              Вода окружила плечи. Гермиона погрузилась глубже как раз в тот момент, когда первый всхлип вырвался из её горла, и слёзы смыла пахнущая лавандой жидкость. Она смотрела сквозь толщу воды на высокий потолок кремового цвета.              Она скучала по Гарри и Рону. По родителям.              Сегодня вечером Джинни находилась так близко, но она позволила ей ускользнуть.              И Драко Малфой, возможно, никогда не вернётся к ней домой.              Гермиона закричала под водой.       

***

      Печаль новогоднего вечера висела у неё на плечах, как шаль. Гермиона видела только эльфов следующие три дня, как будто Нарцисса знала, что ей нужно пространство. Возможно, Нарцисса тоже нуждалась в отдыхе — в конце концов, её муж и сын снова уехали на войну.              На следующее утро в её голове царил беспорядок. Гермиона попыталась применить окклюменцию, поставить всё на место и привести в порядок полки. Но вместо этого она плакала на полу рядом с кроватью, свернувшись калачиком при воспоминании о странном голосе Джинни и тепле руки Драко на спине. Грейнджер позволила себе день отдыха и восстановления, прежде чем попытаться снова.              Начав с Джинни, она пролистала смятые и потрёпанные страницы своей книги воспоминаний. Она вшила новые пустые страницы, как приложение в конце для читателя. Книга Джинни втиснулась на высокую полку и исчезла.              Затем тома о Драко Малфое сомкнулись под её пальцами. В ней находились толстые страницы с чёткими краями и изящными шрифтами. Фраза «я скучал по тебе» легла на страницы, как закладка, и миллионы, так и не сказанных в ответ, слов проскальзывали между главами. Гермиона закрыла книгу на замок и поставила её на полку на уровне глаз, чтобы не потерять, если она снова понадобится.              В восемь часов вечера второго января Грейнджер наконец закончила. В голове пульсировало, а глаза закрывались каждый раз, когда она смотрела на огонь в очаге. Но её полки были крепкими, и тяжесть в груди ослабла. Гермиона съела кусок хлеба, который появился вместе с ужином, и завернулась в простыни, приняв зелье Сна без сновидений.              Проснувшись на следующее утро, она не почувствовала ничего, кроме холодной решимости. После получасовой медитации она собрала все свои книги по татуировкам и перенесла их обратно в библиотеку.              Пэнси дала ей бесценный ключ к созданию этих татуировок. Применение зелья резко меняло ситуацию. У зелья есть противоядие. А она-то гонялась за контрзаклинанием.              Её эксперимент с мышью провалился по многим причинам, первая из которых была связана с использованием зелья, а вторая с магией крови. Но благодаря Пэнси Гермиона теперь знала, что зелье имеет первостепенную значимость.              Она начала с перекрёстных ссылок на все ресурсы библиотеки по магическим татуировкам с зельями. Грейнджер перепробовала сотни поисковых запросов, которых было так много, что их пришлось записать. Она попыталась поискать на полудюжине других языков и даже пробовала просматривать книги вручную. Но спустя несколько недель Грейнджер так и не нашла ничего, что связывало бы магические татуировки с принятым зельем.              Разочарованная отсутствием прогресса, Гермиона провела последнюю неделю января над второй частью головоломки — магией крови. Она нашла много об её использовании в защитных чарах, в том числе окружающих дома волшебников. Но здесь на неё обрушилось слишком много информации. И было бесполезно сосредотачиваться на каком-то конкретном заклинании, пока не найдено нужное зелье.              И снова Гермионе казалось, что она работает вслепую. Чистильщики не использовали зелье — не было ни прецедента, ни очевидного способа, чтобы найти необходимую ей информацию. Ей хотелось, чтобы Драко помог ей понять, не упустила ли она что-нибудь, и идей у неё не было. Поэтому начав с нуля, Грейнджер вручную искала информацию в «Тысяче волшебных зелий и способах их применения». Она надеялась, что хоть что-то привлечёт её внимание и на неё снизойдёт озарение.              Недели тянулись как патока, пока не наступила середина февраля. Гермиона прервала свои исследования практикой по окклюменции и едва регулярными приёмами пищи с Нарциссой. Если «Пророк» сообщал хорошие новости, Нарцисса приходила в столовую. Если плохие — поднос с едой появлялся в комнате Гермионы. На улице всё ещё было пронизывающе холодно, но иногда она бродила по территории во время перерывов.              Имя или колдография Драко появлялись в газетах не реже одного раза в неделю. Гермиона вырезала его колдо, складывая их поверх сложенного пергамента в шкатулку для драгоценностей на тумбочке.              Она отдала бы всё за хотя бы одно саркастическое письмо от него.              В следующий вторник «Пророк» сообщил, что мятежники двинулись на Базель. Хотя город всё ещё был опустошён после атаки в ноябре, армия из сотен человек прошла через развалины к городской крепости. Тысячи Пожирателей Смерти были отозваны из Лозанны и успешно подавили сопротивление. Скитер потратила целую страницу, расхваливая изобретательность Пожирателей, которые были ответственны за стирание памяти свидетелям и применение Империуса к магловским лидерам — тех, кто обвинял в разрушении иностранных террористов.              Проснувшись утром среды, Гермиона обнаружила, что завтрак ей принесли в комнату, а под кофейной чашкой на подносе лежал экземпляр «Пророка».       

ЦЮРИХ ПОД ОСАДОЙ!

      

      Небольшая группа повстанцев проникла в Цюрих прошлой ночью, словно тараканы. Эта наглая атака французских захватчиков и швейцарских предателей, несомненно, является реакцией на их эффектный провал в Базеле вчера — последняя попытка захватить контроль и погрузить страну в хаос.              Силы Великого Ордена были отозваны из Базеля при поддержке дополнительных пехотинцев в Лозанне и Берне. Информативные источники ожидают решительной победы над узурпаторами уже сегодня днём.

Рита Скитер

             Моргнув, Гермиона уставилась на страницу. Её сердце стучало в ушах, пока она осматривала газету сверху и снизу. Дрожащие пальцы перелистывали каждую страницу, пока Грейнджер пыталась найти ещё хоть что-нибудь.              Ничего.              Зарычав, она бросила газету в огонь. Гермиона принялась расхаживать по комнате, пытаясь мысленно соединить кусочки. Французы и их союзники атаковали Базель два дня назад, но это был обман. Базель не был очевидной стратегической целью. Но он выманил силы Волдеморта за пределы соседней Швейцарии, оставив уязвимой реальную цель — Цюрих.              Там, где был Драко.              Гермиона старалась подавить дрожь, снова начав ходить кругами по комнате. Ложь Скитер казалась вопиющей. Если это сотворила небольшая группировка повстанцев, то не было никакой причины созывать силы в Лозанне, не говоря уже о Берне. Армия Волдеморта оставила незащищённый путь от границы к сердцу страны. Только масштабная атака могла гарантировать это.              Ментальные полки сильно затряслись. Гермиона вцепилась в столбик кровати, глубоко дыша, пока они не успокоились. Она снова принялась расхаживать по комнате.              Ошейник на Рите Скитер затягивался всё туже и туже, упущения становились всё более очевидными. На прошлой неделе Гермиона спросила Нарциссу о том, может ли она получить копию другой газеты от иностранного союзника Великого Ордена — что-нибудь менее предвзятое — но Нарцисса ответила, что небританские периодические издания запрещены в Великобритании по приказу министра Тикнесса.              Грейнджер остановилась у камина и наблюдала за остатками страниц, которые скручивались и потрескивали в пламени. В тот день она пыталась сосредоточиться на своих исследованиях, но всё оказалось тщетно. Гермиона провела остаток дня, медитируя. Когда наступила ночь, она пододвинула стул к окну и смотрела в тёмные окна соседней комнаты, пока не заснула.              На следующее утро Грейнджер проснулась с болью в шее и тревогой в груди. Когда с кофе не принесли завтрак, Гермиона, не снимая пижамы, направилась прямо в столовую.              Она обнаружила, что Нарцисса стоит над столом, уставившись на страницу газеты. Кровь зашумела в ушах.              — Что случилось, — прохрипела Гермиона. — Что написала Скитер?              — С меня хватит мисс Скитер на всю жизнь, большое спасибо, — усмехнувшись ответила Нарцисса, и Гермиона медленно двинулась вперёд. Она удивилась, когда поняла, что на столе лежит не «Пророк», а «Нью-Йоркский Призрак».              — Миппи побывала в Нью-Йорке сегодня утром, — сказала Нарцисса.              Гермиона моргнула, вытянув шею, чтобы лучше видеть написанное на страницах.              — Начни отсюда, — Нарцисса указала на газеты в другой стороне стола.              Быстро подойдя, Гермиона нашла вечерний выпуск со вторника, когда сотни повстанцев потерпели неудачу в своей миссии по возвращению Базеля.              Но в «Призраке» была совсем не та информация.       

НЕБОЛЬШАЯ ГРУППА ПОВСТАНЦЕВ ДОСТАВЛЯЕТ НЕПРИЯТНОСТИ В БАЗЕЛЕ

             Французские и швейцарские бойцы из коалиции «Истинный Орден» вызвали переполох в швейцарском Базеле сегодня утром, когда рядом с ратушей сработала серия взрывных устройств. Отряды из армии так называемых «Пожирателей смерти» Тёмного Лорда Волдеморта были немедленно отправлены в Базель и, согласно источникам, провели целый день, сражаясь, возможно, с двадцатью пятью солдатами.

Герти Гамли

             Гермиона нахмурилась, но прежде, чем успела сравнить версии событий Скитер и Гамли, её взгляд упал на газету со среды.       

ФРАНЦУЗЫ УСПЕШНО ВТОРГЛИСЬ В ЦЮРИХ

      

      После того, как вчера сотни Пожирателей смерти настигли Базель, Истинный Орден захватил территорию на восточной стороне Цюриха. Город был лишь частично оккупирован после нападения на Базель во вторник, и это не помешало армии швейцарских повстанцев и их союзников для удачной атаки.              По словам очевидцев, повстанцы, двигавшиеся на Цюрих, значительно превосходили по численности оставшихся в городе Пожирателей Смерти, застав армию Тёмного Лорда Волдеморта врасплох.              «Это был классический финт Вронского», — заявил анонимный источник. «Тысячи французов в Цюрихе одновременно. Только я никак не могу понять, как они вторглись с юго-востока».       

Герти Гамли

      Глаза Гермионы широко раскрылись по мере чтения, она скользила взглядом от страницы к странице, ища любое упоминание знакомых имён. Мятежники сдавали позиции. Это была хорошая новость. Но…              — А есть какие-нибудь упоминания о… — она замолчала, проводя пальцами по губам.              — Вот, — Нарцисса протянула ей лист, и Гермиона схватила его быстрее, чем следовало.              Это был сегодняшний «Пророк». Колдография Драко, Люциуса, Мальсибера и Беллатрисы красовалась в центре первой полосы под заголовком «ОПЕРАЦИЯ ПОВСТАНЦЕВ СОРВАНА В ЦЮРИХЕ».              Встряхнув газету, Гермиона скользнула пальцами по краю колдографии. Снимок был сделан ночью. Драко был жив не более 12 часов назад.              Грейнджер нахмурилась, глядя на сегодняшнее издание «Нью-Йоркского Призрака».              — Где сейчас мистер Малфой?              — Вчера вечером его вызвали в Лозанну, — Нарцисса потёрла лоб. — Французы пробираются мимо Женевы.              И действительно, в статье «Призрака» упоминалось о вторжениях к востоку от Женевы. В «Пророке», с другой стороны, не имелось ничего, кроме расспросов об австрийском министре. Она была взята под стражу, пока выяснялось, вступила ли она в сговор с повстанцами и позволила ли им проникнуть в страну через австрийско-швейцарскую границу.              Нарцисса сделала копию «Призрака» для Гермионы и, извинившись, устало посмотрела на неё покрасневшими глазами. Грейнджер провела остаток дня, по кусочкам разбирая ложь Скитер и сверяясь с Герти Гамли.              В конце каждой статьи Гамли было подписано: «Президент МАКУСА Харрисон отказывается давать комментарии тридцать третью неделю подряд» или «Ни слова из офиса президента о том, будет ли МАКУСА оказывать помощь министерствам Франции или Швейцарии, хотя Скандинавия, Исландия и Канада обещали поддержку».              В ту ночь Грейнджер не могла уснуть.              В один дождливый день в конце февраля Скитер сообщила, что Нотта-старшего повысили до генерала и направили в Цюрих, где бушевала битва.              Гермиона ожесточилась из-за лжи «Пророка» и их новостях о войне. Постоянный страх за Драко и друзей поглотил все её мысли, но она была беспомощна. Поэтому Грейнджер начала уделять окклюменции по крайней мере два часа в день и полностью погрузилась в свои исследования.              Однажды вечером, когда она возвращалась из библиотеки, в вестибюле раздались громкие голоса: мужской и женский. Гермиона замерла как статуя, и на долю секунды ей захотелось убежать обратно. Но её самообладание лопнуло при звуке знакомого тембра. Она прокралась на цыпочках и прижалась к стене рядом с лестницей.              — …несколько дней. Не больше…              — С какой целью? Конечно… — Голос Нарциссы постепенно стихал. — …что-то такое, с чем Белла может справиться?              — Тёмный Лорд настроен решительно. — Ответил мужской голос. — Я должен возглавить расследование в Австрии.              Люциус был здесь.              — Конечно, Драко может отправиться с тобой… — Каблуки Нарциссы застучали по мрамору.              — Я уже пытался. — Его голос звучал чётко, как будто он направлялся к лестнице. — Тёмный Лорд настоял, чтобы он остался. Твоя сестра поговорила с ним первой.              Гермиона затаила дыхание и быстро исчезла из виду, скользнув за лестницу.              Нарцисса пробормотала что-то язвительное, что заставило Люциуса вздохнуть.       — Цисси, ты не должна…              — Ты ведь скоро вернёшься, правда? Ты будешь там с ним? — Её голос дрожал, эхом отдаваясь от стен.              — Я сделаю всё, что в моих силах. Я велел Теду и твоей сестре немедленно сообщить мне, если они запланируют серьёзную контратаку.              — Как будто ты можешь доверять кому-то из них, — усмехнулась Нарцисса.              — У меня нет выбора. — Возникла длительная пауза. — Он зашёл слишком далеко, Цисси. Он сильнее, чем ты думаешь…              — Он мальчик. Мальчик, которого ты оставляешь наедине со стаей волков.              Гермиона услышала шаги Нарциссы.              — Мне нужно идти, — тихо и с сожалением сказал Люциус. — Я просто хотел заверить тебя, что в настоящее время мы оба в безопасности… — Каблуки Нарциссы больше не стучали по мрамору. — Но мне нужно идти. Я и так сильно задержался.              Гермиона услышала, как ожил камин.              — Люциус! — Потерянный и беспомощный голос Нарциссы разнёсся по балкам и перилам.              Гермиона заглянула за лестницу, прежде чем смогла остановить себя. Руки Нарциссы обвились вокруг плеч Люциуса, её губы жадно и безумно прижались к его губам. Летучий порох высыпался из ладони мистера Малфоя, когда он прижимал к себе её гибкое тело.              Гермиона отступила с тихим вздохом. Она знала, что её родители любили друг друга. Но Гермиона не была уверена, что Генри и Джин Грейнджер когда-либо так отчаянно обнимались.              Всё быстро закончилось. Гермиона выглянула из-за лестницы как раз вовремя, чтобы увидеть, как Люциус отталкивает жену и бросает порох в камин. Нарцисса прижала кончики пальцев к губам, а рука обвилась вокруг талии.              — Будь осторожен, — прошептала она.              Губы Люциуса растянулись в подобии ухмылки.       — Ладно. Только потому что ты просишь.              Он шагнул внутрь, и пламя унесло его прочь. Нарцисса долго смотрела на камин.              Гермиона отступила в тень, не желая её беспокоить.              «Несколько дней. Не больше».              Драко останется в Цюрихе наедине с Беллатрисой, Ноттом-старшим и бесчисленным множеством других монстров. И мать боялась за него.              Гермиона вернулась в свою комнату и выпила полторы дозы зелья Сна без сновидений, а затем скользнула под одеяло, так и не притронувшись к ужину.              Следующие два дня прошли без каких-либо известий. Пугливая и рассеянная Нарцисса присоединилась к ней за завтраком. Гермиона продолжала свои исследования в туманной дымке, почти не достигнув прогресса. Но на третье утро, проснувшись, она обнаружила поднос с завтраком и номер «Ежедневного пророка».       

ПОБЕДА В ШВЕЙЦАРИИ!

      

      Великий Орден наконец победил мятежных наёмников в Цюрихе! После нескольких месяцев стычек в Базеле, Женеве, Берне и Цюрихе армия Тёмного Лорда отбила французских и швейцарских повстанцев раз и навсегда, благодаря изобретательности генерала Теодора Нотта и самоотверженной работе других бесчисленных чиновников и солдат.              Решающий удар прошлой ночи показывает магическую мощь Великого Ордена и приближённых Тёмного Лорда. Разработанное в последние месяцы генералом Ноттом новое магическое оружие было выпущено на линии фронта прошлой ночью сначала для разгрома повстанческих сил в Цюрихе, а затем немедленно отправлено в Берн и Женеву. К рассвету повстанцы бежали, оставив Швейцарию в руках её законных владельцев.              Бывший швейцарский министр Фогель и его советники, отказавшиеся поддержать Великий Орден, были схвачены в Женеве и в настоящее время содержатся в швейцарском министерстве в Цюрихе. Для дополнительной информации читайте вечерний выпуск «Пророка».       

Рита Скитер

      Пальцы Гермионы задрожали. Какое смертоносное оружие создал Нотт-старший и скольких убил?              Был ли Драко в безопасности? Кого ещё Гермиона знала, кто сражался вчера на передовой? Живы ли ещё Билл и Флёр?              Раздался хлопок.              Гермиона подскочила и, обернувшись, увидела, что Миппи смотрит на неё во все глаза.              — У Миппи есть газета для мисс. Хозяйка нездорова, так что Миппи приносит газету для мисс!              Гермиона положила ладонь на вздымающуюся грудь и потянулась к «Нью-Йоркскому Призраку».       — Спасибо, Миппи. Ты… Есть какие-нибудь новости о Драко? Или мистере Малфое?              — Миппи не знает, мисс, — сказала она, покручивая ухо.              Гермиона скромно кивнула, и эльфийка растворилась в воздухе. Она встряхнула «Призрака» и ахнула.       

ТЫСЯЧА УБИТЫХ В ЦЮРИХЕ, И ПОДСЧЁТ ЕЩЁ ПРОДОЛЖАЕТСЯ

      

      Вчера в сумерках ядовитый газ пронёсся по улицам Цюриха, убив более тысячи французских и швейцарских солдат. Хотя большинство немагического населения бежало в соседние Италию или Германию, многие всё ещё могут оказаться в числе жертв, наряду со швейцарскими ведьмами и волшебниками, которые не слышали или не прислушались к приказам оставаться дома.              По словам очевидца, газ устойчив к заклинанию Головного пузыря и мгновенно убивает при контакте. Он был создан ближайшим сторонником лорда Волдеморта и, похоже, это новейшая убивающая магия массового поражения, используемая в попытках Великого Ордена претендовать на Европу.              «Призрак» получил сообщение о том, что Пожиратели смерти выпустили газ на Цюрих около пяти часов вечера прошлой ночью, позволив ему свободно распространяться по городу и убивать солдат Истинного Ордена на линии фронта и любых незащищённых гражданских лиц. Предупреждения в виде Патронуса были получены в Базеле, Берне и Женеве, где большинство мятежников отступило перед самым выпуском газа. Пожиратели смерти использовали неизвестные защитные чары, чтобы перемещаться по каждому городу целыми и невредимыми, убивая бойцов, которые ещё не эвакуировались или не были отравлены газом.              Всего несколько недель назад Федеральный Совет Немагического Населения Швейцарии объявил чрезвычайное положение, сославшись на терроризм, подобный тому, что произошёл в шотландском Эдинбурге, и приказал массово эвакуировать граждан. Так же «Призраку» известно, что двое членов Совета проявили признаки сопротивления проклятию Империус. Сейчас их удерживают Пожиратели смерти, вместе с швейцарским министром Фогелем и членами Магического Совета, пережившими нападение.              С отступлением повстанческих сил в Швейцарии Великий Орден лорда Волдеморта теперь полностью контролирует все приграничные с Францией страны. Франция остаётся оплотом анти-Волдемортской коалиции, именующей себя «Истинным орденом». Когда им сообщили об их поражении в Швейцарии, а также о новом магическом оружии массового поражения Волдеморта, президент МАКУСА Харрисон заявил, что он «изучает ситуацию».       

Герти Гамли

      Гермиона села в кресло, когда бумага выскользнула из её пальцев. Ноги налились свинцом и онемели.              Более тысячи убитых за один день.              Её утренняя тревога всплыла на поверхность, и книжные полки в её сознании снова задрожали. Новые образы промелькнули в голове. Билл и Флёр падают на землю вместе с бесчисленным количеством других людей. Их лица распухли и посинели. Был ли Драко там с другими Пожирателями Смерти, бродившими по затянутым ядовитыми облаками улицам? Или кто-то из «Истинного Ордена» добрался до него первым?              Её грудь сдавило, а пальцы сжались в кулаки. Гермиона закрыла глаза и представила озеро со спокойной водой, пока снова не начала равномерно дышать. После часа медитации она отправилась в библиотеку и зарылась в книги до наступления темноты.              На следующее утро под её кофейной чашкой не оказалось газет. Она спустилась в столовую и обнаружила, что там никого нет. Кабинет Нарциссы был пуст.              Она позвала Миппи, и эльфийка немедленно появилась.              — Сегодня не было «Пророка»? Или «Призрака»?              Миппи переминалась с ноги на ногу.       — Хозяйка велела Миппи забрать газеты. — Она отвела яркие изумрудные глаза в другую сторону.              Сердце бешено заколотилось. Что-то случилось.              — Можно мне их, пожалуйста, взять? — тонким голосом спросила Гермиона.              Миппи заломила руки.       — Госпожа сказала… лучше не надо…              — Тогда ты можешь отвести меня к ней? Я понимаю, если тебе запретили, но мне нужно знать, что произошло.              Миппи теребила передник.       — Хозяйку нужно оставить в покое, мисс. Миппи не было запрещено отдавать газету. — И взмахом маленького запястья «Пророк» появился в её бледных пальцах.              Гермиона взяла газету и поблагодарила эльфийку. Она быстро отвернулась от неё, заметив колдографию Драко на обложке, стоящего рядом с новым министром-марионеткой. Глаза Малфоя были пусты.       

КАЗНИ В ЦЮРИХЕ: ТЁМНЫЙ ЛОРД ПРИВЕТСТВУЕТ ШВЕЙЦАРИЮ В СОСТАВЕ ВЕЛИКОГО ОРДЕНА

      

      После того как Великий Орден разгромил французских мятежников в Швейцарии, Тёмный Лорд явился в Цюрих прошлой ночью, чтобы принять обещание министра Эггера о поддержке. К нему присоединился генерал Люциус Малфой, вернувшийся вчера рано утром из Австрии.              «Пророк» узнал, что казни бывшего министра Фогеля и двух его советников были проведены генералом Драко Малфоем вскоре после того, как Швейцария была отвоёвана. «Пророку» дала интервью генерал Беллатриса Лестрейндж…              Бумага безвольно выпала из рук Гермионы. Грейнджер чувствовала ледяной ком в горле, резавший шею при каждом вдохе.              Возможно, произошла ошибка. Возможно, вместо этого Беллатриса произнесла проклятия. Рита была заведомо дезинформирована…              Гермиона просмотрела остальную часть статьи. Имя Драко больше не упоминалось.              Остаток дня она просидела в библиотеке, уставившись в окно, охваченная смутным горем. Реакция Нарциссы свидетельствовала о том, что Скитер говорит правду. Драко был послан на линию фронта, чтобы сражаться на стороне Волдеморта. Неужели Гермиона действительно думала, что его руки останутся чистыми?              Но на сердце всё равно лежало тёмное, как чернила, пятно, гноившееся с каждым часом всё больше. Он убил трёх невинных людей. Ей оставалось только надеяться, что это случилось в первый раз. Но от него, скорее всего, ждут новой крови.              В её груди таилась тихая, но непоколебимая уверенность, что Драко не хотел этого. Что он избежал бы этого, если бы мог. Но простой факт заключался в том, что именно он держал палочку и произносил заклинание.              И даже осознавая это, любовь Гермионы к Драко не стала меньше.       

***

      Следующие несколько дней с Нарциссой она встречалась редко — либо на завтраках, либо на обедах. Никто из них не упоминал о казнях.              Первого марта Гермиона тихонько спела Рону «С днём рождения», надеясь, что где бы он ни был, ему не слишком больно. Эта мысль заставила её плакать, пока Гермиона не заснула, и ей пришлось провести всё следующее утро, практикуясь в окклюменции, чтобы избавиться от душевной боли.              В первый вторник марта Гермиона, мысленно извинившись перед хозяйкой поместья за отсутствие на очередном завтраке, отправилась в библиотеку. Устроившись поудобнее, она вспомнила, что забыла один из дневников на прикроватном столике. Тяжело поднявшись с удобного кресла, она поплелась обратно в спальню. Миновав ряд мраморных бюстов мужчин рода Малфой, Гермиона остановилась как вкопанная, когда повернула за угол в вестибюль.              Там, у камина, Драко обнимал мать за плечи, а она сжимала его талию. На полу рядом с ним лежали чемодан и мантия.              Гермиона смотрела на них так, словно они были миражом в пустыне, который исчезнет, если она подойдёт слишком близко. Рёбра словно окаменели, не позволяя лёгким качать воздух.              Драко был дома.              Она сделала шаг к неподвижной паре как раз в тот момент, когда Драко, судорожно вдохнув, зарыдал, уткнувшись в шею матери. Нарцисса крепко прижала его к себе, тихонько шепча что-то на ухо.              Гермиона остановилась и замерла.              — Дыши, Драко, — сказала Нарцисса.              Гермиона тихо отстранилась и быстро завернула за угол.              Её глаза защипало, когда она услышала, как Драко судорожно переводит дыхание. Ей хотелось утешить его…              — Я велю эльфам распаковать вещи, — сказала Нарцисса. — Она в библиотеке.              — Нет, — голос Драко был резким, но хриплым от слёз. — Я не хочу её видеть.              Кожа Гермионы покрылась мурашками, словно дементор навис над ней и холод просочился в каждую клеточку её тела. Она смотрела рассеянным взглядом на мраморный бюст Арманда Малфоя, прокручивая в голове «я скучал по тебе» во время поцелуя у её уха. Вспомнила, как на прошлой неделе Люциус вернулся домой только для того, чтобы поцеловать свою жену.              — Хорошо. Прими ванну и переоденься. Ты уже ел? Я могу…              — Обед. Пожалуйста. — Гермиона услышала, как Драко направился к лестнице. — Я скоро найду тебя.              Она прислушивалась к стуку его тяжёлых ботинок по мрамору всю дорогу вверх по лестнице. Как только звук исчез, Нарцисса издала резкий, рваный вздох. Через некоторое время её каблуки начали стучать в направлении кухни.              Гермиона не знала, как долго стояла там, прежде чем взять себя в руки. Она медленно вернулась в библиотеку, проходя мимо мраморных бюстов, которые, казалось, шипели ей в след «я не хочу её видеть».       

***

      В пять часов вечера двери библиотеки распахнулись. Гермиона стояла рядом со стеллажами, изучая записи о редких зельях, когда услышала скрип петель. Она резко вскинула голову и, поставив книгу на место, пронеслась между полками обратно к столу.              Драко переворачивал страницу в блокноте. Он казался выше, а его лицо суровее. Его волосы немного отросли. Ещё полдюйма, и они завьются на шее.              — Я вижу, ты всё ещё здесь с обеими руками. — Его голос не дрогнул, когда он перевернул следующую страницу. — Значит, ты всё ещё усердно работаешь, как я понимаю?              Гермиона сглотнула при звуке его голоса. Знакомого, но такого далёкого.              Он решил пропустить приветствие. Не было ни объятий, ни поцелуев у камина, ни «я скучал по тебе». Сразу к делу, как обычно.              Грейнджер сошла с площадки, держась на расстоянии, когда подошла к столу. Она тысячу раз представляла, как он возвращается домой. Но ни один из сценариев в её голове не разыгрывался таким образом.              — Я тоже рада тебя видеть, Драко.              В ответ звучала тишина.              — Да, на самом деле я добилась большого прогресса, — сказала Гермиона, прочистив горло. — Я… Я надеялась поделиться им с тобой.              Драко повернулся к ней, и его взгляд упал на неё впервые с новогоднего вечера. Даже с ещё более давнего времени. Он едва заметно кивнул в ответ.              — Но, прежде чем мы приступим к этому, я… — Грейнджер откашлялась. — Я хотела, чтобы ты знал… Я рада, что ты благополучно добрался до дома. Что ты не ранен, я имею в виду.              Драко даже не вздрогнул.              — И если ты хочешь поговорить об этом, я…              — Не хочу.              Желудок Гермионы сжался.              Но потом его глаза вспыхнули, и он быстро отвёл взгляд. Его рука почти незаметно дрожала, когда он перевернул ещё одну страницу, избегая взгляда Гермионы. Грейнджер наблюдала за ним, задаваясь вопросом, через что он прошёл за все эти месяцы и что чувствует сейчас?              Её сердце обливалось кровью.              Она пойдёт Драко навстречу, если это то, что ему нужно. Она могла дождаться, когда Малфой сделает первый шаг, чтобы сократить расстояние между ними.              Судорожно вздохнув, Гермиона перешла к своим записям.       — Тогда давай поговорим о татуировках.              Следующие полчаса она посвящала Драко в свои успехи за последние четыре месяца работы. Гермиона поведала ему о своём неудачном эксперименте. О её разговоре с Пэнси. Рассказала о магии крови и зелье татуировки. Об остановке исследований в попытках выяснить, какое зелье использовал Нотт. Драко ничего не говорил, но внимательно слушал. Он мычал в ответ в нужных местах и хмурил брови, глядя на расписанные страницы блокнота.              — Пэнси сказала, что они расписались за неё кровью, но я хотела убедиться, что ты прошёл через тот же процесс, — Гермиона подняла на него взгляд от своих записей. Драко внимательно наблюдал за ней. — Тебе тоже пришлось расписываться кровью?              Он кивнул.       — Да.              — Что-нибудь особенное было в пергаменте или пере? Тебе пустили кровь для подписи?              — Нет, — он сунул руки в карманы. — Перо было зачаровано, чтобы писать кровью держащего его.              — А когда собственность Долохова перешла к тебе, — сказала она, и Драко перенёс вес с одной ноги на другую, — было ли что-то особенное в том, что произошло?              — Нет. Тот же самый процесс. Я подписал пергамент кровью, и передача была завершена.              Его голос был резким, а челюсти плотно сжаты.              «У нас есть соглашение, обязательное к выполнению, Антонин», — вспомнила Гермиона его слова, но решила пока оставить эту тему.              Она уставилась в свои записи, желая, чтобы озарение настигло её.              — Мама сказала мне, что ты читала газеты.              Её пальцы замерли.       — Да. Каждое утро.              В комнате повисла тишина.              — Значит, ты читала о казнях, я так понимаю?              Гермиона повернулась к Драко. Малфой уставился на стол остекленевшими глазами. Мышца под его левым глазом дёрнулась.              Грейнджер сглотнула.       — Да.              Она смотрела, как медленно расширяются его рёбра от глубокого вдоха.       — Скитер дезинформирована. Их было всего двое. Замсекретаря заставили наблюдать, а потом взяли в плен. — Его губы сжались. — И если это поможет, они были единственными… — Его кадык дёрнулся после этих слов, и Драко замолчал.              — Ты провёл четыре месяца в истерзанной войной стране, — тихо сказала Гермиона. — Я не ждала, что ты вернёшься святым…              Малфой разразился громким смехом.       — Святым? Неужели я был таким раньше, Грейнджер? — язвительно произнёс он, заставив её стиснуть зубы.              — Слушай. Мне не нравится мысль о том, что ты убиваешь. Конечно, это меня расстраивает. Но у тебя не было выбора.       Она не знала, куда деть руки. Её дрожащие пальцы стиснулись в кулак.              — Сначала я должен был их пытать, — сказал Драко, словно не слыша её слов.              Гермиона глубоко вздохнула.       — Конечно. Твоя тётя наблюдала, так что…              — Нет, — отрезал Малфой. — Сначала мне пришлось их пытать. Мои первые две попытки применить смертельное проклятие провалились, — он резко провёл рукой по волосам. — Но после Круцио мне стало немного легче.              Гермиона дрожала всем телом и не могла этого скрыть. Чёрное пятно в её сердце впиталось ещё глубже. А Малфой продолжал говорить:              — Белла сказала, что мне пора проявить себя. Сказала, что Тёмному Лорду не терпится услышать о моих «успехах». Она не дала мне скинуть всё на неё. Я пытался, но там были и другие…              Следующие слова остались невысказанными. Его глаза стали пустыми и безжизненными.              Гермиона шагнула вперёд и потянулась к бледным костяшкам его пальцев, покоящимся на столе.       — Знаю, что это не моё дело, но я… Я прощаю тебя, Драко, и ты должен простить себя.              Он вздрогнул и отдёрнул руку. Гермиона смотрела, как Драко разминает свои пальцы, словно его только что обожгли.              — Нет, не стану, — Драко отступил от неё. — Именно поэтому их называют Непростительными, Грейнджер.              — Если бы ты этого не сделал, тебя бы убили, — она постаралась сохранить тон голоса спокойным.              — Я находился рядом, когда они создали проклятие. То, которое убило всех этих людей, — его голос был едва громче шёпота. — Отец был против его применения, но Белла настояла в его отсутствие. Я видел, как умирают люди, но сам ничего не сделал.              Губы Гермионы медленно раскрылись в ужасе, но Драко уже направился к дверям.              Он помедлил, открывая их.       — Я подумаю над этим зельем, — бросил Драко через плечо.              Грудь Гермионы налилась свинцом, когда она услышала щелчок закрывающихся дверей.       

***

      На следующий день Драко нашёл её в библиотеке незадолго до полудня. Его лицо было непроницаемо, и Гермиона стояла как статуя, пока он не остановился перед ней и не уронил книгу на стол.              — Возможно, это поможет.              Она провела пальцами по обложке. Довольно старая книга по тёмной магии.       — Что это?              — Это точная копия книги из частной лаборатории зелий Теда Нотта.              Гермиона уставилась на неё, не веря своим глазам. Она подняла на Драко взгляд.       — Тео дал это тебе?              Драко отмахнулся и провёл рукой по волосам.       — Я воспользовался случаем, чтобы заглянуть к Тео и Оливеру сегодня утром. Тео тоже ничего не слышал о зелье, но Оливер подтвердил, что выпил его. Так что он пошёл искать.              У Гермионы отвисла челюсть.       — Но разве его отец не узнает?              — Тед всё ещё в Цюрихе празднует свой успех. Очевидно, в последнее время он был слишком пьян, чтобы следить за чарами приватности.              Кровь шумела в ушах, когда Гермиона перелистывала страницы, обнаружив на полях заметки Нотта-старшего.       — О Боже. Это… великолепно. Просто невероятно, Драко.              Гермиона радостно улыбнулась ему, её грудь вздымалась от волнения. Что-то знакомое мелькнуло в его глазах. А потом её сердце остановилось, когда Драко придвинул стул напротив неё и попросил показать записи о зелье, как будто не было всех этих месяцев. Пульс Гермионы участился от теплящейся надежды, что он снова поможет ей. Что, возможно, всё вернётся на круги своя.              Пока она погружалась в книгу Нотта-старшего, Драко перечитывал её теории и заметки. Гермиона попыталась сосредоточиться на логике Теда и его способах решения задач. Она изо всех сил старалась не обращать внимания на свой предательский мозг, в котором всплывали нежные воспоминания о руках и губах Малфоя.              Они работали вместе две недели, передавая друг другу книги, как раньше, пили чай и кофе по утрам, а затем перечитывали вчерашние заметки. Грейнджер не решалась спросить об Эдинбурге, но ей не терпелось туда вернуться. Она не была там с конца октября, а сейчас шла вторая неделя марта. Гермиона читала в «Пророке», что празднования сбавили обороты, но всё равно по коже пробежали мурашки при мысли о том, что она могла пропустить за это время.              Однажды утром Грейнджер прочистила горло и повернулась к Драко со второй чашкой кофе в руке.       — Как думаешь, татуировка может иметь те же свойства, когда мы находимся в Эдинбурге?              Малфой оторвался от своих записей и посмотрел на неё.       — Думаю, да. Мне каждый раз нужно проводить тебя через границу.              Она раздражённо фыркнула, скрестив руки на груди.       — В этом-то и проблема, не так ли?              Драко открыл рот.       — Прости?              — Я работала над теорией, что границы, созданные татуировкой в поместье, имеют отношение к границе самого поместья. Учитывая, что поместье — это то, чем ты владеешь по праву рождения, граница крови уже действует. Это единственное, что имеет хоть какой-то смысл. Но Эдинбург — не твоя собственность.              Малфой почесал лоб, пытаясь проследить за мыслью.       — Хорошо…              — Я хочу сказать, что поместье уже связано с тобой кровными узами. Так что вполне логично, что татуировка может работать в тандеме с магией крови, — Гермиона нетерпеливо откинула назад выбившийся локон. — Но тогда почему в Эдинбурге происходит то же самое?              Она уронила голову на руки, потирая виски, и услышала хлопок закрывающейся книги.              — Потому что я пролил кровь в Эдинбурге. Мы все пролили.              Гермиона резко подняла голову. Драко пристально смотрел на неё.              — Ты что?              — На первой церемонии, — сказал он. — Примерно через неделю после аукциона. Как только Эдинбург стал открыт для нас, Пожиратели смерти устроили праздник. Только мы, — протараторил Драко, — мы должны были усилить защиту замка, проливая кровь и накладывая защитные чары. Тёмный Лорд ясно дал понять, что Эдинбург принадлежит его верным последователям. Это был наш замок…              — Итак, из этого следует, — подхватила Гермиона, вскакивая со стула, — что Эдинбург…              — …принадлежит каждому Пожирателю смерти, который ритуально пролил там свою кровь.              — Где проходят церемонии посвящения новых Пожирателей смерти?              — В Эдинбурге с применением кровопролития.              Гермиона хлопнула книгой по столу, подчёркивая конец их мыслей. Тяжело дыша от радости решения загадки, и, хотя это был камень в море, она чувствовала, что открыла комнату в своём собственном сознании.              — Никакого отдельного барьера не создано. «Барьер» представляет собой линию поместья. Одной проблемой для беспокойства меньше, — Гермиона улыбнулась, и бабочки затрепетали в её животе, когда Драко улыбнулся ей в ответ. Возможно, она сможет поцеловать его…              Раздался хлопок.              — Хозяин Драко!              Гермиона дёрнулась, увидев только что появившуюся Миппи у колен.              — У хозяина Драко гости!              Драко нахмурился, глядя на эльфийку.       — Какие гости?              — Сейчас в библиотеку придут гости!              Подскочив с кресла, Гермиона схватила книгу Нотта-старшего и свои заметки, а Драко взмахнул палочкой, чтобы закрыть открытые книги. Она повернулась, чтобы попросить Миппи аппарировать её наверх, как раз в тот момент, когда двери библиотеки распахнулись.              Увидев, как миссис Малфой ввела двух незнакомых ей людей, Гермиона замерла.       — Драко, дорогой, — сказала Нарцисса, её взгляд был добродушным, но напряжённым. — Посмотри, кто у нас в гостях.              Прижавшись спиной к полкам, Гермиона просунула книгу и свои заметки между двумя большими фолиантами.              Она моргнула, глядя на двух гостей: пожилого джентльмена с редкими волосами и молодую девушку, на вид она была старше их с Драко на несколько лет. У неё были самые белоснежные зубы, какие Гермиона когда-либо видела.              — Драко, ты помнишь профессора Викторова?              Драко шагнул вперёд после подсказки матери и пожал мужчине руку.       — Рад встрече, сэр. Давно мы с вами не виделись.              Но взгляд Гермионы остановился на девушке — длинные шелковистые волосы, стройная фигура и добрые медово-карие глаза, которые не отрывались от неё.              Переведя взгляд, Гермиона уставилась в пол.              — И вы помните Катю, — сказал профессор Викторов приглушённым тембром.              Не удержавшись, Гермиона подняла голову, когда Драко и Катя вежливо поздоровались и поцеловали друг друга в щёку. Нарцисса откашлялась и повторила, что видеть их — приятный сюрприз.              — Я правда, правда думала, что написала о визите! — сказала Катя, улыбаясь Нарциссе. Она повернулась к Драко со звонким смехом. — Твоя мама была просто потрясена, увидев, как мы выходим из камина! — У неё не было такого сильного болгарского акцента, как у её отца.              Нарцисса грациозно отмахнулась от неё, обвиняя войну в потере корреспонденции. Гермиона мечтала о потайной двери, через которую можно было бы выскользнуть, но она оказалась в ловушке и могла только стоять, притворившись невидимой.              — Значит, это твоя девчонка? — сказал профессор Викторов, и у Гермионы хватило здравого смысла не шевелиться. Его голос звучал удивлённо, когда он спросил: — Ты позволил ей приблизиться к книгам?              Последовала неестественная пауза, прежде чем Драко ответил.       — Она наводит порядок в библиотеке. Я даю ей поручения, чтобы она не беспокоила меня.              Они что-то промычали в знак согласия и продолжили обмен любезностями. В какой-то момент Катя положила руку на плечо Драко и выразила свои переживания о нём, пока он был в Швейцарии.              Гермиона снова взглянула на них. «Дочь профессора», как сказал Пьюси на Новый год — как будто Катя была кем-то, кого люди знали из-за близких отношений с семьёй Малфоев. Миссис Пьюси приняла её за Катю, как будто для неё было бы нормально стоять так близко к Нарциссе и Люциусу.              Желудок Гермионы скрутило. Неужели от Драко ждали, что он будет ухаживать за Катей?              — Драко, я надеялась увидеть тебя в Эдинбурге! — Катя перекинула свои длинные каштановые волосы через плечо. — Я здесь уже две недели, и меня огорчило, что ты не приходил. Хотя, конечно, я представляю, как ты, должно быть, устал.              Драко прочистил горло.       — Должен признаться, я не могу представить тебя в Эдинбурге, Катя. Там может быть довольно грубая обстановка.              Нарцисса фыркнула, затем быстро убрала волосы за ухо, как будто вообще не издала ни звука.              На лице Кати мелькнула улыбка.       — Я предпочитаю Бордовый зал, — наклонившись к Драко, театрально прошептала она, подмигнув. — Ты же приедешь в эту пятницу? Я думаю, что нам всем нужно придерживаться обыденности проведения вечеров.              Катя посмотрела на Гермиону, и та быстро отвела взгляд.              — Конечно. Я буду там в эту пятницу, — ответил с улыбкой Драко, но его взгляд был напряжён.              — Прелестно, — ответила Нарцисса. — А теперь, может быть, сядем пить чай?       Гости кивнули, и Нарцисса начала выводить всех из библиотеки. Драко повернулся к Гермионе, когда был уже на полпути к дверям.              — Заканчивай здесь, а потом сразу в свою комнату.              Она кивнула в пол. Двери библиотеки закрылись, и Гермиона осталась одна с тревожным чувством и вопросами, которые не осмеливалась озвучить вслух.       

***

      Тёмно-фиолетовое платье-комбинация появилось в её шкафу в пятницу днём. Гермиона сделала причёску и макияж, как учила Пэнси, и надела платье, золотое колье и туфли. Она волновалась, потому что снова сможет увидеть Шарлотту и Чжоу, но также ей было страшно. Странно возвращаться в Эдинбург после стольких месяцев. Чтобы на неё снова смотрели с вожделением и пускали слюни. Гермиона медитировала всё утро, очищая свой разум, чтобы быть сосредоточенной и подготовленной.              Драко не говорил о Кате. Только когда они шли по дорожке к воротам поместья, Гермиона спросила:       — Откуда ты знаешь Катю?              Он молчал двенадцать шагов.       — Это сложно объяснить.              Она что-то пробубнила в ответ, откладывая эту тему в дальний ящик. Драко схватил её за руку с татуировкой, перевёл через барьер и аппарировал.              Луна ярко освещала Эдинбург, и даже с мостовой Гермиона слышала, что замок полон людей. Они прошли через арки, поднялись по боковой лестнице и вышли во двор. Шарлотта с подносом шампанского поприветствовала их, и её взгляд едва задержался на Гермионе.              Когда они вошли в Большой зал, Грейнджер чуть не пошатнулась от шума. Казалось, привычная толпа удвоилась. Все Пожиратели смерти праздновали победу над французами, швейцарцами и иностранными чиновниками, которые теперь обещали свою поддержку.              У неё не было и секунды, чтобы разглядеть знакомые лица, поскольку Драко потащил её вверх по лестнице на ужин.              Парни вскочили, чтобы поприветствовать Драко, некоторые из них приветствовали его как «генерал Драко Малфой». Эдриан Пьюси встряхнул бутылку шампанского и разбрызгал его по комнате, когда они вошли.              Все сегодня были в редком состоянии — опьянённые чужим успехом.       — Драко, угадай, кто был здесь последние две недели и искал тебя? — крикнул Флинт, как только Гермиона устроилась на коленях у Драко, а затем в полной тишине подмигнул и добавил: — Катя Виктор.              Гойл выпрямился, едва не сбросив Сьюзен с колен.       — Та модель?              Гермиона напряглась, почти закатив глаза. Конечно, она была моделью. «Джулиана Бравьери» посмотрела на неё через стол, и Грейнджер заставила себя расслабиться.       — Ей было очень интересно, когда же вернётся Драко Малфой, — не унимался Флинт, пока Драко потягивал огневиски.              Парни издевались и подшучивали над ним.              — Она должна прийти сегодня вечером, — небрежно сказал Драко.              — У неё должно быть есть яйца, чтобы появляться в Эдинбурге, — сказал Уоррингтон. — Жаль, что у девушки, за которой я ухаживаю, их нет.              — Ну, если вам нужно прогуляться вместе при лунном свете, — крикнул Пьюси. — Мы будем более чем счастливы присмотреть за мисс Грейнджер.              Драко бросил на него острый взгляд, а парни рассмеялись.              — Кстати, о болгарах, — сказал Тео, — сегодня вечером вернулся Виктор Крам. Я видел его в округе.              Драко замер, и Гермионе пришлось вспомнить, как дышать.              — Он прожигал дыру в каждой брюнетке, которая входила в комнату, — сказал Тео, когда Пьюси усмехнулся. — Думаю, сегодня вечером он готов сделать ещё одну ставку.              Драко молчал весь ужин. Потом они устроились в гостиной, и сердце Гермионы забилось быстрее, когда она попыталась осмотреть комнату, не привлекая к себе внимания. Она заметила отсутствие Чжоу, но главным образом её взгляд искал Виктора. Ей лишь показалось, что она увидела его, когда Шарлотта с грохотом уронила бокал с шампанским, но, когда широкоплечий мужчина за игорным столом повернулся и посмотрел на неё, Гермиона поняла, что обозналась.              Флинт и Пьюси были особенно шумными сегодня вечером. Глотая алкоголь прямо из горла, они хватали за зад каждую девушку Кэрроу, которая проходила мимо.              Было уже за полночь, когда далёкий грохот сотряс стены и отдался дребезжанием в стёклах, словно выстрелила пушка. У Гермионы перехватило дыхание, когда она уставилась на огневиски Драко, наблюдая, как он раскачивается в стакане. Пьюси в замешательстве повернулся к компании.       — У нас сегодня Часовая пушка?       Гермиона напряглась, по спине пробежали мурашки от страха. Рука Драко поднялась к локтю и успокаивающе погладила кожу.              — Не думаю, — сказал Флинт, вставая и выглядывая во двор.              Крик какой-то девушки рикошетом отразился от стен. Гермиона огляделась, ища источник, шокировано распахнув глаза. Драко быстро поставил её на ноги и встал с кресла. Она вытянула шею и увидела кого-то на полу в двадцати футах от них. Рядом с ними завизжала девушка.              Стены снова задрожали, и как раз в тот момент, когда Гермиона исключила землетрясение, раздался треск, а за ним влажный, задыхающийся звук. Она повернулась, и Драко дёрнул её за талию к себе.              Девушка Кэрроу, крича, лежала на полу. Её рука отделилась от тела на уровне плеча и лежала в нескольких футах, а нога была вывернута под странным углом.              Её расщепило.              Гермиона прижала ладонь ко рту, когда девушка вскрикнула и из её культи хлынула кровь. Гермиона, спотыкаясь, направилась к ней, думая об экстракте бадьяна и исцеляющих заклинаниях…              Драко оттащил её назад.       — Нам нужно уходить!              Крики донеслись с другого конца комнаты.              А потом последовал взрыв заклинаний в воздухе.              И прежде, чем она успела осознать всё происходящее, Эдинбургский замок задрожал от накала магии, пол под ногами Гермионы дрогнул, а окна разбились вдребезги. В гостиной появились двое… трое… десять человек.              Она отступила назад с широко раскрытыми глазами и колотящимся сердцем, наткнувшись на грудь Драко, когда встретилась взглядом с Джорджем Уизли через комнату, полную Пожирателей смерти.