Глава 27
26 января 2023 г., 11:39
Дни становились всё короче и холоднее. Всякий раз, когда Гермиона оставалась в поместье одна, то ощущала холод — камин никогда не работал в полную силу, а вода из кранов не согревала до костей. Впервые с тех пор, как она прибыла в поместье, ей было так не по себе.
Нарцисса вернулась спустя несколько часов после их сумбурного отъезда. Она вошла в комнату Гермионы с Миппи, чаем, кофе и фальшивой улыбкой на губах.
— Он остановился в Цюрихе. Французы взяли Женеву с помощью швейцарских повстанцев, так что сейчас он в безопасности. — На последних словах её чашка звонко встретилась с блюдцем, и Нарцисса поспешила сменить тему.
Через неделю после их отсутствия «Пророк» объявил, что Люциуса направили на переговоры в Нидерланды. Двумя днями позже, голландский министр присягнул на верность Тёмному Лорду, и на следующий же день Люциуса видели в Швейцарии. По слухам, он инспектировал новый военный объект в Лозанне.
Гермиона завтракала в столовой с Нарциссой каждое утро. Они со временем нашли баланс между чтением газеты, затаив дыхание, и обсуждением книг с погодой в установившихся паузах.
Спустя две недели лицо Драко появилось на страницах «Ежедневного пророка». Он стоял рядом с Беллатрисой, пока новый швейцарский министр обращался к своему правительству. Старый же министр присоединился к повстанцам в Женеве. «Бросил свой народ», — как выразилась на счёт этой ситуации Скитер. Новая марионетка Волдеморта показала себя. Драко выглядел болезненно бледным и худым. Стена, выстроенная вокруг его сознания, перекрывала все ощущения для внешнего мира, пока он кивал на некоторые слова министра. Беллатриса на колдографии скучала. Гермиона, извинившись, встала из-за стола и провела следующий час в своей комнате, рыдая в подушку.
В конце ноября французы атаковали Базель. Скитер сообщила, что армия Тёмного Лорда сумела подавить атаку французских и швейцарских повстанцев с помощью немецких союзников, в результате чего определено не менее трёхсот погибших. На первой странице «Пророка» снова был изображён Драко с дымящимся кончиком волшебной палочки, направленной на догорающие остатки базельского кафедрального собора. Подпись к фото гласила: «Генерал Драко Малфой одержал победу в Базеле».
Тем утром Нарцисса не встретила её за завтраком, отправив эльфа с извинениями. И Гермиона была даже рада, что ей не придётся размазывать яйца по тарелке и притворяться, что голодна. Она перечитала газету пять раз, выискивая ещё хоть одно упоминание о Малфое, но поиски остановились на единственной колдографии его стальных глаз, обращённых к горстке пепла.
Она скучала по нему. Это чувство было столь очевидным и естественным, что игнорировать его вовсе не представлялось возможным. Ночью Гермиона предпочла сну беспокойное прокручивание воспоминаний об их последней ссоре, словно тщательное препарирование каждой детали могло уменьшить боль. Она всё ещё не знала, как «решить, чего хочет конкретно она» — или что Драко там имел в виду. Однако её грудь болезненно сжималась при мысли о нескончаемом количестве вещей, которые она чертовски хотела сказать ему в течение дня, но не смогла.
Несколько раз в неделю она пробиралась по проходу в стене в его комнату и представляла, как находит его, спящего на перекрученных простынях с беспорядком на голове. Гермиона рассматривала безделушки на тумбах, листала книги, стоящие на стеллажах, утыкалась носом в его свитера и футболки. Иногда она заглядывала в ящик с ножом и портключом, но всегда с грохотом захлопывала его.
Даже если Гермиона отрежет себе руку и сбежит, она всё равно понятия не имела, как найти Джорджа и остальных. Страна кишит преступниками и Пожирателями смерти, и, если её поймают, Малфоев, с большой вероятностью, замучают и убьют. В любом случае, она не сможет уйти, не попрощавшись. Возможно, она никогда больше не увидит Драко…
Нет. Она решила остаться. Она нужна Ордену здесь. Даже Тео подтвердил, что она единственная, кто может разрушить магию татуировок. Ни у кого нет таких возможностей, как у Гермионы: самая масштабная по количеству запрещённых книг библиотека в Великобритании и все записи о сложных заклинаниях были у неё под рукой в любое время. Она никуда не уйдёт, даже если Драко вручит ей ключи от её клетки. Останется, чтобы освободить Джинни, Рона и всех остальных.
Она никогда не задерживалась в его комнате надолго — не хотела привлекать внимание эльфов. Гермиона знала, что они время от времени появлялись в его спальне, но, несмотря на это, кровать оставалась незастеленной. На следующий день после ухода Драко Гермиона обнаружила, что в нижнем ящике его шкафа уже не было той обувной коробки с газетными вырезками. Осталось только одеяло.
Число погибших в Швейцарии росло, а завтраки с Нарциссой становились всё реже и короче. Единственным занятием Гермионы на эти, тянущиеся со скоростью черепахи, дни были исследования дневников. Иногда она проводила в библиотеке по восемнадцать часов в день. Пару раз она засыпала прямо на столе в окружении гор книг, просыпаясь только тогда, когда эльфы, аппарировав с ней в спальню, почти заботливо укрывали её тёплым одеялом, натягивая его до самого подбородка. Не отвлекаясь ни на что, кроме ежедневных газет, Гермиона пролистывала дневники Чистильщиков, переводя их с помощью ключа Джеремайи Джонса.
К первой неделе декабря все девять дневников были полностью переведены. Она собирала недостающие кусочки информации, травящие душу на протяжении всей работы: упоминания о клеймении железом, или заклинания для «птички в клетке», а также о непроходимом барьере. Однако Гермиона лишь отметила их как «прочитать позже», и буквально заставила себя закончить переводы, прежде чем увлечься чтением и нескончаемыми поисками.
Хоть Грейнджер и перевела все дневники, у неё всё равно было недостаточно информации для полной картины, так как в каждом из них не хватало страниц, особенно в дневнике Тобиаса Толбретта. К сожалению, дневник Джонса только подтверждал важность дневника Толбретта. На первых страницах, прямо перед ключом к расшифровке, она нашла загадочные символы, которые могли означать лишь имя Толбретта. Под ними она заметила цифры, по всей вероятности, оставленные Джонсом, как ссылка для читателей на определённые страницы дневника Толбретта.
Нотт-старший расщедрился на вырванные страницы с полезной, и не особо, информацией, однако, он кое-что упустил. Две страницы с упоминанием, так называемого, «молниеносного барьера», на который ссылался Джонс и целых пять страниц о клеймении кожи. Каждый раз, когда Гермиона натыкалась на обрывок страницы, она знала, что её нет только потому, что та ей нужна. Именно поэтому тщательная вычитка и перепроверка всех страниц стала её первостепенной задачей.
Пятого декабря Гермиона взяла новый лист пергамента и перенесла на него свои первые гипотезы.
1. И Чистильщики, и Пожиратели смерти использовали одно и то же ограничивающее заклинание для своих рабов: «Молниеносный барьер» (Джонс, стр. 2; Толбретт, стр. 4, 18, 67-70, 111, 123-124; Эмерсон, стр. 9; Тейлор, стр.34-35).
2. Пожиратели смерти использовали татуировки в качестве проводника, в то время как Чистильщики клеймили своих рабов раскалённым железом (Джонс, стр. 2; Толбретт, стр. 48-53, 95, 162-163; Фернсби, стр. 27, 76).
3. В обоих случаях должен быть способ связать проводник с ограничивающим заклинанием. Каким бы механизмом не пользовались Пожиратели, он, скорее всего, очень похож на тот, которым пользовались Чистильщики в своё время.
Гермиона потёрла руку, погружаясь в неприятные воспоминания о том дне, когда пересекла барьер и скатилась с холма. До лишающей разума боли и темноты перед глазами она помнила лишь невыносимый жар в области татуировки. Она задавалась вопросом, сколько таких «голубей» и «голубок» прошли через подобный ад, когда пытались сбежать. Сколько из них осталось в живых. Вполне возможно, что их владельцы оставляли их медленно умирать от боли за линией барьера.
Сглотнув, Гермиона попыталась снова сосредоточиться. Если она хочет узнать, как разрушить магию татуировок, ей понадобится подопытный. Ей также понадобится палочка, без которой у неё не было шансов. Хотя, у Грейнджер есть несколько недель в запасе до того момента, как ей нужно будет проверить свои гипотезы. Желудок сделал сальто, как только она подумала об этом.
Последние часы перед закатом солнца прошли не так продуктивно, как хотелось бы. Гермиона гоняла мысли в голове снова и снова, пока не остыл ужин, а спину не начало противно тянуть от долгого и неподвижного сидения в одной позе. Когда глаза начали слипаться, а мозг отказывался воспринимать хоть какую-то информацию из дневника Толбретта, Гермиона, наконец, поплелась к себе в комнату.
Если Драко не вернётся, у неё останется единственный выход из этой ситуации, но и тот был далёк от идеала. Нарцисса. Ей остаётся слепо надеяться, что Малфой вернётся раньше, чем ей потребуется палочка. Что же касается его возвращения домой, точнее, что это значит для Ордена и её друзей… Гермиона не позволяла себе допускать и мысли об этом.
Процесс продвигался медленно, однако набирал обороты с течением дней. Сначала Гермиона закончила с барьером. Ей чертовски повезло, что Нотт-старший пропустил две страницы из дневника Толбретта, на которых описывались все шаги для сотворения заклинания барьера. Он также пропустил пару страниц в другом дневнике, принадлежавшем Сефасу Тейлору, Чистильщику, который задокументировал все свои попытки привязать скот к ограде. Сопоставив всё, что она выяснила из двух дневников, у Гермионы была полная инструкция к применению чар. Она была права в том, что основой для создания молниеносного барьера послужила кельтская магия. Они видоизменили чары, чтобы создать защитное кольцо, сохраняющее подопытных в относительной безопасности.
Затем она взялась за изучение клеймения кожи. Это заняло куда больше времени, чем ожидалось. Толбретт довольно подробно описывал, каким именно способом он клеймил своих «голубей», учитывая тот факт, что они могут быть заклеймены несколько раз разными владельцами и должны иметь «товарный вид». В конечном счёте Грейнджер смогла соединить фрагменты из разных дневников, выведя поэтапную стратегию.
Последним пунктом стало раскрытие механизма, связывающего метки с барьером. Этот пункт был гораздо хитрее, чем предыдущие. В полночь четвёртого дня её исследования Гермиона обнаружила тонкую, однако безошибочно узнаваемую египетскую руну, нацарапанную в правом нижнем углу страницы, на которой Толбретт упомянул о добавлении двух новых «голубей» и трёх «голубок» к своему «стаду». Сразу после этих строк несколько страниц были уничтожены.
Той ночью Грейнджер не сомкнула глаз, роясь в библиотеке до тех пор, пока не нашла учебник по древнеегипетским рунам. Солнце почти взошло над горизонтом, когда Гермиона наконец нашла толкование того символа из дневника. В учебнике было подробно описано, как с помощью этой руны чары магическим образом связывали сокровища, заклеймённые именами фараонов, со стражами, охраняющими их гробницы.
Всё, что Гермионе оставалось делать, — это обнаружить магические татуировки, которые могли служить в качестве замены клеймению. А это значило, что она даст своей измученной письмом руке отдых и примется за чтение.
В конце второй недели декабря, на седьмой день непрерывного дождя, Нарцисса постучала в её комнату. Гермиона быстро спрятала свою книгу о клеймении в древней Месопотамии и поспешила открыть дверь.
Нарцисса казалась ещё худее и бледнее, чем месяц назад, однако теплота всё ещё присутствовала в её взгляде. Гермиона поприветствовала хозяйку поместья, и они почти уютно расположились в креслах у камина, пока Миппи наливала им кофе. Гермионе потребовалось всё её хвалёное самообладание, чтобы удержаться от вопроса, пока эльфийка не растворилась в воздухе.
— Что-то случилось?
Нарцисса слабо улыбнулась, скрестив ноги в лодыжках.
— Я не слышала новостей из Швейцарии. Однако есть кое-что, что я хотела бы обсудить с тобой.
Во рту Гермионы в мгновение стало сухо, пока Нарцисса неторопливо размешивала сливки.
— Я предполагала, что сейчас это не будет приоритетом, учитывая войну… Однако, Тёмный Лорд считает, что его верные последователи заслуживают некой нормальности и толику удовольствия, — Нарцисса вздохнула над своей чашкой и обратила внимательный взгляд к Гермионе. — Каждый год я организовываю новогодний приём. — Глаза Грейнджер расширились. — Это грандиозное мероприятие, и при нормальных обстоятельствах я им очень горжусь.
— Понимаю, — Гермиона прикусила нижнюю губу. — Так вы будете принимать гостей в этом году?
— Да. Здесь в поместье.
Сердце Гермионы сжалось в грудной клетке.
— Драко будет присутствовать на приёме?
Нарцисса медленно качнула головой.
— Тёмный Лорд ожидает нападения на Цюрих в новогоднюю ночь. Драко попросили остаться на страже с несколькими избранными. По крайней мере, мы можем поблагодарить Мерлина за то, что на приёме не будет моей сестры, — Нарцисса убрала выбившуюся прядь волос своими длинными пальцами за ухо, проходясь по шее. — На приёме должен присутствовать Люциус, поскольку жена не может принимать гостей без мужа. Но он покинет дом с последним гостем.
Руки Гермионы непривычно сильно дрожали, пока она наливала себе ещё кофе. Она представляла, как Драко смотрит вниз, стоя на продуваемой со всех сторон башне в канун Нового года, ожидая нападения.
— Следующие несколько недель поместье будет довольно оживлённым местом, поэтому тебе следует покинуть библиотеку на это время.
Гермиона заметила блуждающий взгляд Нарциссы на себе.
— Конечно, — она сделала глоток кофе в надежде, что не сильно покраснела. — Обещаю не показываться на глаза.
— На самом деле, — продолжила Нарцисса, чем снова привлекла внимание Гермионы. — Люциус считает — и я его поддерживаю, — что для тебя будет лучше оставаться в центре внимания. Под моим наблюдением у всех на глазах.
Тепло кофе, приятно разливающееся по её венам, немедленно покинуло Грейнджер.
— Но… — Гермиона сглотнула, судорожно выдохнув. — У меня сложилось впечатление, что вы не в восторге от идеи с приёмом…
Нарцисса изящно выгнула бровь.
— Ты неправильно меня поняла. Возможно, я и провожу приём против своей воли в этом году, но новогодний вечер Нарциссы Малфой — это самое грандиозное и ожидаемое событие сезона в светском обществе. Это не ночь в Эдинбурге.
— О-о, — Гермиона моргнула и медленно опустила блюдце на стол. — Что в нём такого грандиозного? В обычный год, по крайней мере?
Щёки Нарциссы покрылись приятным румянцем, а глаза заблестели так, как никогда в течение двух последних месяцев. Гермиона, позабыв обо всех рамках приличия, поджала под себя ноги, когда Нарцисса начала рассказывать двадцатилетнюю историю новогоднего приёма.
***
Найти заклинание для создания магической татуировки оказалось довольно просто. Сузив список возможных вариантов, Гермиона выделила самые вероятные: простое заклинание, применяемое к военнопленным. Конечно, нельзя быть уверенной, что это именно те чары, которые использовал Нотт-старший, но они казались Гермионе логичным решением из-за хорошей восприимчивости к связкам с другими чарами. К третьей неделе декабря Гермиона была полностью готова к испытаниям изменённой версии барьера и татуировки, однако для этого ей всё ещё нужна палочка. И Драко вряд ли вернётся домой в ближайшее время. Благодаря статье Скитер, подвергшейся нещадной цензуре, Грейнджер пришла к выводу, что ситуация в Швейцарии ухудшилась. Не говоря уже о неподдельном напряжении во взгляде Нарциссы. В то время как в Швейцарии разгоралась настоящая война, весь оставшийся мир продолжал попадать прямо в руки к Волдеморту. Польша заявила о том, что поддерживает режим Тёмного Лорда, Австрия последовала вслед за ней. Спустя два дня сорокатрёхлетний немецкий министр умер «естественной смертью». «Пророк» поспешил опубликовать краткий некролог рядом со статьёй о новом преемнике — близком друге Элени Цирилло. Гермионе снова стали сниться кошмары. Иногда ей снилось, что она теряет не Гарри, а Драко или Рона. Ей пришлось восстановить утренние тренировки по окклюменции, и только тогда кошмары отступили. Страх в её животе нарастал по мере приближения последней недели декабря, и Гермиона начала задумываться, как попросить у Нарциссы палочку. Рождественским утром она пробралась в оранжерею, чтобы срезать пару распустившихся цветков лилий, которые волшебным образом цвели здесь круглый год. Также сорвав несколько веточек лаванды из пучка и перевязав растения бечёвкой, она смастерила паршивый на вид букетик. Отчаянно краснея, Гермиона неловко преподнесла его Нарциссе перед завтраком, извиняясь за свою неумелость. Миссис Малфой тотчас принялась целовать Гермиону в обе щёки, заставляя её забрать извинения. Пока Миппи подавала им чай и кофе, Гермиона открыла подарок от Нарциссы — элегантный синий блокнот для записей. Сильно покраснев, эльфийка уронила на колени Гермионы связанную вручную пару тёплых варежек и пропищала: «С Рождеством, мисс!» После Рождества Гермиона начала чувствовать себя виноватой за то, что собиралась попросить Нарциссу о помощи. Миссис Малфой, в свою очередь, прекрасно понимала, что она что-то затеяла, однако, предпочитала не замечать этого. Гермиона не хотела ставить Нарциссу в неудобное положение, иначе ей придётся принять участие в организации её побега или же хранить возмутительный секрет от Люциуса. Нужен более искусный способ попросить палочку. Позволить Нарциссе взглянуть под другим углом. Идея появилась сама собой одним утром за завтраком. — Нарцисса… — начала Гермиона, поспешно дожевав свой тост. — Что мне надеть на вечер? Одежда, в которой я бываю в Эдинбурге… не совсем подходящая для такого рода мероприятия. — Я ждала, когда же ты спросишь, — Нарцисса подмигнула. — Мисс Паркинсон работает над этим. Она доставит твоё платье в пять часов. Гермиона открыла и закрыла рот. Она не ожидала, что Нарцисса уже в курсе визитов Пэнси в поместье. Вот так её план по трансфигурации старого платья потерпел поражение. — Прекрасно. Раз уж мы решили, я также хотела… Мне ведь нужно выглядеть как можно лучше… — она сглотнула. — Могу я попросить вашу палочку? Всего на час утром, чтобы я смогла сделать причёску? Нарцисса моргнула, и Гермиона приложила немалые усилия, чтобы защитить своё сознание. — Полагаю, это не доставит проблем, — после секундной паузы ответила миссис Малфой, наклонив голову. Она почувствовала, как расслабился тугой комок нервов в груди, и стало легче дышать. Адреналин проскользил по её венам от появившейся возможности осуществить хотя бы часть плана, и она улыбнулась. — Спасибо, Нарцисса. Всего на час. Утром тридцать первого декабря Гермиона встретилась с миссис Малфой за завтраком. По окончании, ей даже не пришлось напоминать — Нарцисса лёгким движением протянула ей палочку с мягкой улыбкой. Почувствовав ощутимый укол вины, Гермиона поблагодарила её и взбежала вверх по лестнице в свою комнату. Палочка отдавала приятной вибрацией на кончиках пальцев, посылая будоражащие импульсы по телу, напоминая о том, что магия всё ещё была в её крови. Грейнджер бросила на пол все свои записи и произнесла заклинание. Спустя мгновение все записи были рассортированы по аккуратным стопочкам. Палочка подчинилась. Гермиона понимала, что у неё есть целый час, однако ей казалось, что не больше пяти минут. Глубоко вдохнув, она собралась с мыслями. Ей нужна мышь, необходимо выстроить барьер, также необходимо зачаровать подопытную, применив заклинание татуировки, и связать её с барьером. Превратив кофейную чашку в небольшую коричневую мышку, Гермиона быстро освободила обувную коробку и поместила бедняжку внутрь. После она наложила обезболивающее заклинание и ещё одно, с помощью которого она могла контролировать работу жизненно важных органов. Мышь выглядела слегка ошеломлённой, потеряв чувствительность, и Гермиона смущённо наблюдала за тем, как животное удивляется собственному хвосту. Сделав глубокий вдох, Грейнджер очертила на полу большой круг с помощью палочки, вращая рукой по часовой стрелке за солнцем. Комната задрожала, когда она прошептала заученные наизусть слова заклинания, воздух мерцал от магии, завершая линию барьера. Она быстро схватила обувную коробку и поместила мышь внутрь, попутно наложив на неё замораживающие чары, чтобы та не суетилась. Сосредоточив всю энергию в волшебной палочке, чувствуя пьянящий привкус магии на языке, Гермиона произнесла заклинание татуировки и наблюдала, как на крошечной мышиной лапке проявляется не менее крошечная чёрная отметина. Бросив взгляд на разложенные возле неё записи, Грейнджер принялась вычерчивать руны выверенными движениями, связывая татуировку с барьером. Вытерев пот со лба, Гермиона разморозила мышь и стала наблюдать за состоянием её жизненно важных органов. Мышь кинулась влево… Пересекла барьер… Разинув рот, Гермиона в ужасе смотрела на то, как мышь вылетела из круга в сторону кровати и скрылась из виду. Молния сработала, поразив мышь, как только та пересекла линию барьера, и продолжала отдавать электрический заряд в бедное животное, но с меньшей интенсивностью. Гермиона склонилась над бумагами, призывая мышь к себе. Она была уверена, что верно создала барьер. Выдохнув, она снова вернула мышь в центр круга. На этот раз она побежала уже в сторону камина. Опять же, молния сработала. Жизненно важные органы мышки отреагировали на удар, однако её состояние быстро стабилизировалось. Что-то определённо не так с татуировкой или связующим заклинанием. Барьер шокировал, как и нужно, но эффект быстро сходил на нет. Следующие сорок минут Гермиона провела, уткнувшись в бумаги, подсыпая в коробку крошки от тостов. По окончании часа мышь превратилась обратно в кофейную чашку, Гермиона быстрым движением палочки завила локоны, которые выглядели так, словно её шарахнуло током, и побежала вниз, чтобы найти Нарциссу. — Не вышло? — спросила миссис Малфой, взглянув на неё. Гермиона закусила губу и покачала головой. — Нет, к сожалению. Думаю, мне стоит оставить это Пэнси. Возможно, она сможет задержаться. Нарцисса взяла волшебную палочку из её рук и улыбнулась.***
Пэнси вышла из языков зелёного пламени камина в комнате Драко, держа в руках большой чехол с одеждой, перекинутый через предплечье, и маленьким чемоданчиком косметики наперевес ровно в пять часов вечера. — Грейнджер, — она категорично окинула взглядом Гермиону. — Мерлин, не могла даже голову для меня помыть? Грейнджер нахмурилась. — Я помыла голову. Пэнси выгнула бровь и сжала вместе ярко накрашенные губы. — Чем? Куском мыла? — она резко развернулась на каблуках и потащила Гермиону за собой в комнату. — Я обсужу с Нарциссой твой уход. Очевидно, что Драко Малфой — великий дизайнер интерьеров, не позаботился о том, чтобы заполнить ящики чем-то полезным. Гермиона закатила глаза, когда Пэнси, распахнув шкаф, стала развешивать всю одежду, что принесла с собой. После чего притащила её в ванную комнату и толкнула в кресло, стоящее у туалетного столика. — Итак, — начала Пэнси, осмотрев Гермиону с ног до головы. — Что же нам с этим сделать… Грейнджер не понравилось, как Пэнси сузила свои лисьи глаза. Для начала она заставила её ещё раз умыться. — И увлажняй кожу! Мерлин подери, Грейнджер, сколько можно повторять! — сказала Паркинсон прежде, чем начала втирать в её лицо какую-то слизь. — Ты слышала что-то о нём? — спросила она, разрушая тишину. Гермиона, моргнув, открыла тот глаз, в который Пэнси не тыкала кистью. Паркинсон хмуро смешивала цвета на палитре. — Нет, — Грейнджер прочистила горло. — Нарцисса сказала, что совам запрещён влёт и вылет из Швейцарии. Но Люциус часто ездит в Германию и присылает новости оттуда. Она ждала, что Пэнси спросит что-то ещё, но та просто приказала Гермионе закрыть глаза. — Я хотела спросить о том дне, когда тебя поймали, — спросила Гермиона, когда Пэнси перешла к волосам. Паркинсон усмехнулась и слегка потянула прядь, над которой работала. — Пожалуйста. Я бы не спрашивала, будь это неважно. На твой вопрос я же ответила. Сжав губы в тонкую линию, Пэнси встретилась с ней взглядом в зеркале. Казалось, прошла не одна жизнь, прежде чем она едва заметно кивнула. Гермиона медленно вдохнула. — Я проснулась уже с татуировкой на руке. А ты? Ты помнишь, как она появилась? — О, я прекрасно это помню, — выражение лица Пэнси потемнело, и она отпустила готовый локон. Сердцебиение Гермионы участилось. — Ты что-нибудь помнишь о том заклинании, что они использовали? Уложив палочкой очередную кудряшку, Пэнси нахмурилась. — Я не помню заклинания. Только зелье и пергамент. Кожа Гермионы покрылась мурашками, и каждый волосок встал дыбом. — Что за зелье? — Что ж, Грейнджер, я просила их подробно мне рассказать его состав и дать изучить, но мои доводы были не слишком убедительны, и… — Ты выпила зелье? — Гермиона повернулась к ней лицом. — Ты уверена? Пэнси сдвинула брови. — Да, Грейнджер, я помню, как мне открывали рот. — Нет, я имею в виду… — она пыталась собраться с мыслями. — Оно пахло мятой? Возможно, что это был подавитель магии? — Я чувствовала, как моя магия покидает меня, да, но это было не то зелье. Оно напоминало чернила на вкус. Гермиона, глупо моргнув, перевела взгляд на инициалы D.M. на своей руке. Чернила… Она думала, что татуировка была создана заклинанием, наложенным на человека. Но, вполне возможно, что ключ к разгадке татуировок крылся внутри них самих. Приказав Гермионе не вертеть головой, Пэнси вернулась к укладке. Грейнджер быстро заморгала, пока мысли в её голове кружились с невероятной скоростью. — Значит, ты выпила зелье, и татуировка просто появилась на твоей руке? — Не совсем, — Паркинсон резко дёрнула её за волосы. — Я не знаю, что сделало зелье, но, когда Яксли подписал пергамент, его инициалы появились на руке. — Какой ещё пергамент? Что там было написано? — Сердце Гермионы было готово остановиться от напряжения, а лёгкие разорваться от нехватки кислорода. — Ничего, — Пэнси пожала плечами. — Он был пуст. Снова повернувшись к ней, отчего Паркинсон вздохнула, Гермиона подняла свою руку с меткой к глазам Пэнси. — Чернила, которыми он расписался, были такие же? Чёрные с золотым? Пэнси покачала головой. — Он расписался кровью. В голове Гермионы словно что-то щёлкнуло. Все кусочки пазла встали на свои места. Магия крови. Она смотрела в никуда, собирая мысли в кучу. Ей необходима магия крови, чтобы запереть мышь внутри барьера. Вот почему татуировка не связывалась с барьером как надо. Однако всё было не так просто… Сейчас ей оставалось вычислить основной компонент зелья. — О-о, — саркастично протянула Пэнси. — Неужто я имею удовольствие наблюдать, как светлейший ум нашего поколения работает над решением проблемы? Гермиона схватила её за рукав. — Ты уверена, что были только подпись на пергаменте и зелье? К твоей руке не применяли какое-нибудь тёмное заклинание? Пэнси, с мрачным видом, вырвала руку из её хватки. — Это всё, что я помню, — произнесла она, после чего с силой повернула голову Грейнджер к зеркалу. — Но… — Гермиона нахмурилась. — Но я не пила никаких зелий. Я просто очнулась в Министерстве уже с татуировкой на руке. — Они сделали тебе инъекцию, — просто ответила Пэнси. — Скорее всего. Многие девушки прибыли в Министерство без сознания, но уже были татуированы. — Тогда почему ты оставалась в сознании всё это время? Пэнси встретилась с ней взглядом в зеркале и быстро отвернулась. — Они хотели, чтобы я наблюдала за происходящим. Лишённая магии, семьи… Просто вещь. Жалость к Пэнси сдавила лёгкие Гермионы. — Они? — Яксли. И мой отец. Покончив с локонами, Паркинсон спрятала палочку в карман и пошарила рукой в другом в поисках невидимок. Если игнорировать плотно сжатую челюсть, лицо Пэнси оставалось непроницаемым, будто они обсуждали не неприятную для неё тему, а погоду или книги. — Почему ты попала на аукцион, Пэнси? — Голос Гермионы опустился до шёпота. Та поправила выбившуюся из причёски прядь и тяжело вздохнула. — Один из волнующих вопросов моей жизни, — не дождавшись ответа Гермионы, Пэнси прильнула к её уху и прошептала: — Ты никогда этого не поймёшь, Грейнджер. Я хочу, чтобы ты упокоилась в могиле с мыслью, что единственная загадка, которую ты не разгадала в своей жизни — это Пэнси Паркинсон. Она беззлобно ухмыльнулась Гермионе и, воткнув в её голову последнюю невидимку, объявила, что её работа завершилась. Гермиона впервые взглянула на себя в зеркало. На ней был похожий макияж, как в Эдинбурге, но не такой вызывающий. Губы и глаза контрастировали с бледной кожей, расставляя акценты. Волосы были собраны в аккуратный пучок на затылке, а несколько прядей элегантно обрамляли лицо. — Какого цвета моё сегодняшнее платье? — Мерлин, Грейнджер, ты ничего не знаешь?! — Пэнси, закатив глаза, потащила её к шкафу. — Новогодний вечер Нарциссы Малфой в течение последнего десятилетия всегда проходит в чёрно-белых тонах. Щёки Гермионы вспыхнули. — Вероятно, она не упомянула об этом. Пэнси распахнула шкаф и указала на чёрное атласное платье в пол, покрытое дымкой фатина, приятно поблёскивавшего на свету. Наклонив голову, Гермиона не могла оторвать от него взгляда. Платье было из слишком многого количества ткани, по сравнению с её нарядами для Эдинбурга. — Я… Оно великолепно, — наконец вымолвила Грейнджер. — Что ж, я на это надеялась, — Пэнси повесила платье на дверцу шкафа. — А что наденет «Джулиана» этим вечером? — спросила Гермиона, прикоснувшись к атласу. Пэнси снисходительно выгнула бровь. — Это тебе не Эдинбург. Рабы не приглашены на сегодняшний приём. Гермиона открыла рот. — Но… — Новогодний приём — мероприятие для высшего общества. Пожиратели смерти, которых ты обычно видишь с девочками-подростками на коленках, сегодня придут рука об руку со своими жёнами, — Пэнси снова повернулась к платью, аккуратно поправляя подол, после чего её черты снова ожесточились. — Сегодня ты увидишь несколько девиц, надеющихся на свадьбу в июне. В поместье Малфоев было заключено больше браков, чем в каком-либо кабинете самой известной свахи. Ком встал поперёк горла Гермионы. — В любом случае… Я просто украшение. Пэнси сдержанно улыбнулась. — Я бы сказала — трофей. Разложив комплект чёрного кружевного белья на кровати, Паркинсон указала на искусную шкатулку с украшениями, которые Гермионе нужно было надеть на сегодняшний вечер. — Надень всё, Грейнджер! Я проверю! — сказала она, выходя из её спальни. Гермиона в очередной раз пыталась разложить по полочкам всю ту информацию о татуировках, которую узнала от Пэнси. Но времени на это катастрофически не хватало, да и нервозность в её теле была невыносимой. Грейнджер знала, чего можно ожидать от Эдинбурга. Но сегодня был совсем другой случай. Вскоре Гермиона натянула платье, испустив удивлённый вздох, когда оно магическим образом идеально село по фигуре, обтянув её грудную клетку безо всяких молний и застёжек. Юбка струилась по бёдрам, подчёркивая изгибы, ниспадая до самого пола. Открыв шкатулку с драгоценностями, она достала колье, инкрустированное сотней бриллиантов. Гермиона мало что понимала в украшениях, но наверняка знала, что оно стоит столько же, сколько и она сама, если не больше. От этого осознания Грейнджер чуть было не уронила на пол шкатулку. Ожерелье идеально легло на ключицы, приятно холодив кожу между тонкими лямками чёрного платья. К нему прилагались бриллиантовые серьги, браслет и два кольца. В половине девятого в её комнату постучали. Гермиона, расправив плечи, открыла дверь и увидела перед собой Люциуса Малфоя, стоящего в кипенно-белом смокинге с чёрными лацканами. На мгновение показалось, что перед ней стоит совсем другой человек. Тот, кого она так желала увидеть. Пришлось стряхнуть с себя наваждение, граничащее с острым чувством горя, когда её разум отметил, что они с Драко безумно похожи друг на друга, но это не он. Люциус, выгнув бровь, принялся рассматривать её. — Неплохо. Гермиона сердито окинула его взглядом. — Могу сказать то же самое. Его губы растянулись в ухмылке и, к её удивлению, он предложил ей свой локоть. Задумавшись на мгновение, Гермиона приняла его руку, и Люциус медленно повёл её по коридору. — Вы не отойдёте от меня ни на шаг, — размеренно начал Люциус. — Будете молчать, пока к вам не обратятся. И, полагаю, вам известно, как необходимо реагировать, когда с вами разговаривают. Гермиона кивнула, её пульс учащался с каждым последующим шагом. — Как он? — Передавал вам привет. Достигнув вершины лестницы, Грейнджер заметила внизу Нарциссу в ослепительно белом платье, ожидающую их у главных дверей поместья. На её лице не было улыбки, однако глаза сверкали при виде их. Спускаясь, у Гермионы возникло странное чувство. В другой жизни она могла бы принадлежать их миру. Или, по крайней мере, попытаться. Она могла бы танцевать, как чистокровная леди, знать все названия столовых приборов и их назначение. Шум голосов отвлёк её от собственных мыслей — там уже собирались гости. Люциус отпустил её локоть, когда они опустились на мраморный пол холла, подходя к миссис Малфой, и Нарцисса поприветствовала мужа поцелуем в щёку. Она ничего не сказала Гермионе, показательно отвернувшись от неё. Моргнув, Грейнджер поспешила встать позади пары. Её глаза расширились, когда она взглянула на улицу. Длинная подъездная дорожка была обрамлена позолоченными арками, и в их свете мерцали волшебные огоньки, приглашая гостей следовать внутрь дома. — Эльфы проделали прекрасную работу, дорогая, — сказал Люциус, чопорно поправив свой чёрный галстук-бабочку. — Хикс как раз проверяет согревающие чары, — легко отметила Нарцисса. — Жаль, что нельзя разжечь камин. — Знаю, но такие сейчас времена… Снаружи послышалось движение, но плечо Нарциссы сдвинулось, закрывая Гермионе обзор. Грейнджер теребила низ своего платья, когда шум разговоров с территории становился всё громче и громче, проникая через открытые двери. Казалось, что все прибыли разом. В прихожую вошли мужчина и женщина, и Гермионе пришлось остановить себя, чтобы не выглянуть из-за плеч Люциуса, чтобы получше рассмотреть их. Сегодня она была трофеем Малфоев — им решать, когда её выставлять. Нарцисса легко поприветствовала прибывших, и Гермиона моргнула, услышав, как Нарцисса произносит их имена и целует в щёки. То же самое она сделала со следующей парой, и со следующей, и Гермиона поняла, что, возможно, она произносит имена в угоду Люциусу. За дверями начала собираться очередь, и когда шум стал громче, Гермиона почувствовала себя достаточно безопасно, чтобы поднять голову. Количество новых лиц было ошеломляющим, но она уловила несколько знакомых. Некоторые стояли, пожимая руку Люциусу, и спрашивали о Швейцарии, некоторые держали Нарциссу за запястье и дулись, что Драко не сможет присутствовать на приёме. Большинство из гостей игнорировали Гермиону, но было интересно посмотреть, кого из мужчин, которые были в Эдинбурге, она узнает. Кто-то из них бросал на неё косые взгляды, а кто-то быстро отводил глаза, возвращая внимание к своим жёнам. В какой-то момент разговорчивая пожилая женщина, от которой концентрированно пахло гвоздикой, заняла очередь и затараторила о каком-то светском мероприятии, которое устраивает весной. Гермиона наблюдала, как Нарцисса воспользовалась удобным моментом, чтобы прервать разговор. — Долорес, это звучит божественно. Я найду тебя примерно через полчаса, чтобы услышать подробности, но ты ведь знаешь, что Хью МакКензи уже внутри? Глаза Долорес засверкали, как у хищника, который только что заприметил свою следующую добычу. Она быстро удалилась, заставив Люциуса отойти с дороги. — Невыносимо, — пробормотала миссис Малфой, заправив за ухо выбившуюся прядь волос. — Бедный Хью, — наклонившись к Нарциссе, ответил Люциус и положил руку ей на талию. Гермиона потупила взгляд в пол и поджала губы, чтобы скрыть улыбку. — Грейнджер. — Подпрыгнув, она подняла голову и увидела Адриана Пьюси, ухмыляющегося ей через плечо Нарциссы. — Оставишь танец для меня? Чета Малфоев в раз повернулась, чтобы посмотреть на неё, и расступились, оставляя её на виду. Люциус оглянулся на Пьюси, бросив на него жёсткий взгляд. — Это было бы крайне неуместно, Адриан. — Конечно, сэр. Приношу свои извинения. Я просто немного веселюсь. Адриан пожал руку Люциусу, когда два человека, которые, по всей видимости, были его родителями, двинулись рядом с ним. — Нарцисса, дорогая, — ворковала женщина, её взгляд был прикован к Гермионе. — Это дочь профессора? — Боже, нет, — Нарцисса мелодично рассмеялась. — Это грязнокровка Драко. Миссис Пьюси отдёрнула руку, которую протягивала Гермионе, будто обожглась. Гермиона стыдливо опустила взгляд на свои ноги, и над ними воцарилась густая тишина. — Что ж, — кашлянул мистер Пьюси, прочищая горло, — она почти одурачила меня, но в её позе есть что-то низкорождённое. Этот промах быстро замяли, и Пьюси удалились в дом. Минуты тянулись, и у Гермионы начали болеть ноги из-за высоких каблуков. Прогулка могла бы помочь, но она не решалась двинуться с места без разрешения. По мере того, как всё больше и больше людей входило в поместье, становилось труднее оставаться незамеченной за фалдами фрака Люциуса. — Это Гермиона Грейнджер. — …ушла за шестьдесят пять тысяч галлеонов. — Не место для грязнокровки, как по мне… — …полагаю, вы не можете винить их за желание показать её… У Гермионы перехватило дыхание при виде нескольких девушек, которых она не видела со времён Хогвартса: Миллисент Булстроуд, Трейси Дэвис и Ромильду Вейн. Они были в чёрных платьях и строили глазки всем мужчинам, которые попадались им на пути. У Гермионы заныли ладони, когда в зал вошли Теодор Нотт с отцом, за которыми следовали Блейз и Гойл. Тео не посмотрел на неё, проходя мимо, хотя на его щеке едва заметно дрогнул мускул. Глаза его отца были слишком стеклянными и расфокусированными, чтобы заметить её. Часовая стрелка приближалась к девяти, а в гостиной позади неё становилось всё громче и громче. По воздуху над головой парили подносы с шампанским, обслуживая гостей. Одна из тарелок пролетела в опасной близости от головы Гермионы, и Грейнджер пригнулась, оступившись на несколько шагов влево. Восстановив равновесие, она встретилась взглядом с Антонином Долоховым. Гермиона снова быстро двинулась следом за Люциусом, укоряя себя за неприятный холодок, пробежавший по венам. Люциус что-то прошептал на ухо Нарциссе, когда часы пробили девять. Миссис Малфой кивнула, и Люциус схватил Гермиону за локоть, неожиданно направляя её внутрь. — Не от меня убегаешь, Люциус? — Раздался хриплый голос позади них. Люциус почти незаметно передёрнул плечами, а затем резко крутанулся на месте, увлекая за собой Гермиону. Её сердце заколотилось при виде того, как Долохов обошёл людей и направился прямо к ним. Нарцисса недовольно поджала губы и вернулась к другим гостям. — Не совсем, — Люциус натянуто улыбнулся. — Уже девять часов. По традиции хозяин входит в зал вовремя, а хозяйка остаётся, чтобы поприветствовать опоздавших. — Как скажешь, — Долохов взял Люциуса за предплечье, и Гермиона могла видеть, насколько крепкой была его хватка по бескровным костяшкам пальцев. — Очередь на приём была такой длинной, что мне показалось, будто я простоял несколько часов. — Если приходишь вовремя, то и зайдёшь вовремя, — Люциус освободил руку из захвата Долохова и похлопал его по плечу. — Всё в порядке, Антонин. Чем больше светских мероприятий ты будешь посещать, тем легче тебе будет научиться хорошим манерам. Люциус отстранил Гермиону в сторону, но Долохов сделал резкий выпад и схватил её за запястье. Грейнджер застыла от ужаса, когда тот поднёс её руку к губам. — Мисс Грейнджер. Как всегда, очень приятно. — Его глаза казались чёрными туннелями из-за зрачков, а в следующую секунду липкие губы прижались к её коже. Тёмные пятна закружились в её глазах, и холодный ветер оглушающе загулял в ушах. А затем Люциус оттащил её прочь со слабым рыком. Гермиона с трудом переводила дыхание, успокаивая дрожащую книгу, в которой слышалось эхо ударов воды о кафель. Мистер Малфой втащил Гермиону в гостиную, где её столько раз пытали, и она приготовилась… Но когда зрение прояснилось, Гермиона увидела совсем другую комнату. Её губы приоткрылись, а глаза устремились к потолку. Гостиная была в кремовых тонах, золотистый свет свечей озарял её. С потолка мягко падал снег, который таял в воздухе, не успев опуститься на голову. В бальном зале играл струнный квартет, вся комната вибрировала от звона бокалов с шампанским и разговоров. Гермиона неподвижно стояла рядом с Люциусом, пока он приветствовал друзей и заводил знакомства с иностранными чиновниками. Её взгляд блуждал по молодым людям — группа смуглых девушек стояла вместе в углу, хихикая и поглядывая на Блейза, Тео и Адриана, которые потягивали шампанское и ухмылялись. Она заметила, как Маркус Флинт, включив всё своё обаяние, болтает с женщиной постарше. Через некоторое время к ним присоединилась Нарцисса, мягко взяв под руку Люциуса и представив его нескольким новым гостям. Гермиона следовала за ними по пятам, отставая не более чем на шаг. Когда они столкнулись с Тедом Ноттом, оказалось, что он уже выпил ещё несколько порций огневиски в дополнение к тому стакану, что был у него в руке. — Люциус, — пробормотал он. — Вернулся из Швейцарии, как я вижу. Мистер Малфой слегка наклонил голову. — А ты из Груа. Нотт-старший поднял свой бокал в шуточном приветствии, а затем просканировал взглядом комнату. — Но сыночка нет. Твой мальчик всё ещё наводит там беспорядок? Гермиона заметила, как пальцы Нарциссы с силой впились в руку Люциуса. — Вовсе нет, — нараспев произнёс Люциус. — Я бы сказал, что он отлично справляется. Мы рассчитываем вернуть Женеву со дня на день. Нотт-старший рассмеялся и пробормотал что-то себе под нос. — У Антонина есть несколько интересных историй о нём. Он уже научился накладывать смертельное проклятие? Малфои замерли. Люциус огляделся, прежде чем отпустить руку жены и шагнуть вперёд, в нескольких дюймах от лица Нотта-старшего. — Ты ходишь по тонкому льду, Тед. Ты бы знал, какие истории я слышал о твоём сыне. Не говоря уже о том, что я знаю от Руквуда о твоём выступлении во Франции. Лицо Нотта-старшего побагровело. Он спрятал гримасу за длинным глотком своего огневиски, оглядываясь через плечо в поисках слушателей. Кожа на костяшках его пальцев была красная и местами ободранная — очевидно, он недавно ударился обо что-то и наложил на себя исцеляющие чары. — Так почему бы нам не выпить ещё по бокалу, — заговорщически прошептал Люциус, — и вместе поднять тост за Тёмного Лорда. Плавающий поднос остановился у его локтя, и Люциус взял с него бокал, не отрывая взгляда от Нотта-старшего, затем выхватил из узловатых пальцев пустой стакан, пихнув наполненный бокал к его груди. Малфой взял с подноса шампанское себе и поднял тост. Нотт нахмурился, со звонким звуком соприкасая свой фужер с фужером Люциуса. — За здоровье твоей жены. — Нарцисса промолчала. Нотт-старший выпил до дна и удалился. Люциус повёл миссис Малфой вперёд, что-то шепча ей на ухо. Она кивнула, и её тело слегка расслабилось. — Нарцисса! — с другой стороны зала к ним спешила роскошно одетая женщина средних лет. — Мы должны пригласить вас с Люциусом на танцпол, — приблизившись, сказала она, целуя Нарциссу в щёку. — Вы восхитительно выглядите! Нарцисса вернула ей поцелуй и ослепительно улыбнулась. — Ты слишком добра, Шивон. Но боюсь, что сегодня вечером мы оба сиделки, — она приподняла бровь и мотнула головой в сторону Гермионы. — Тогда позвольте мне взять это на себя. Моя мама заслуживает того, чтобы танцевать на своём собственном приёме. От глубокого баритона, прозвучавшего позади, по телу Гермионы пробежали мурашки и кровь забурлила под кожей. Сердцебиение Грейнджер участилось, и она медленно повернулась, не смея надеяться… Драко стоял позади неё в белоснежном смокинге, нити которого отливали серебром в свете свечей. Гермиона забыла, как дышать, когда он бросил взгляд через её плечо на подругу своей матери, и его губы растянулись в улыбке. — Драко, — сказал Люциус резким тоном, — какой сюрприз. Гермиона наблюдала, как буря эмоций пронеслась по лицу Нарциссы, когда она потянулась к сыну. Он обнял мать и нежно поцеловал её в щёку. Через несколько долгих мгновений она отпустила его, и Драко сделал шаг к Гермионе. И когда она почувствовала, как большая рука легонько прижалась к её спине, то её колени были готовы подкоситься. — Я подумал, что могу уделить тебе часок-другой, — беззаботно сказал Драко, глядя на отца. — Замечательно! О, как я люблю видеть семью вместе! — Шивон громко хлопнула в ладоши. — Нарцисса, Люциус, идите танцевать… Люциус крепко взял сына за плечо. — Драко, давай поговорим… — О, я был бы рад, если бы вы двое потанцевали, отец, — Драко отвёл взгляд, чтобы подмигнуть Шивон. — Шивон права. Ты не можешь лишить своих гостей возможности посмотреть на это. — Нет, конечно! — сказала Шивон, лучезарно улыбаясь. Нарцисса, должно быть, увидела скорое убийство в выражении лица Люциуса, потому что она быстро схватила Шивон за локоть и начала уводить её в сторону. — Давай узнаем, какой вальс будет играть дальше. Люциус может встретить нас в бальном зале. Она утащила свою подругу, и остались только Гермиона с Драко и его отцом, натянуто улыбающиеся друг другу. Люциус огляделся вокруг, прежде чем сделать шаг вперёд. — Это безрассудство. — Его губы едва шевелились, когда он говорил. — Нет никаких причин для того, чтобы ты находился вдали от своего поста… — Как и у тебя, отец… — У меня есть обязанности по приёму гостей на вечер, который пожелал провести Тёмный Лорд, — зашипел Люциус. Его ноздри раздулись, когда он, казалось, взяв себя в руки, быстро положил руки на плечи Драко и поправил его галстук. — Тебе было приказано остаться. Драко выпрямился во весь рост, не отрывая взгляда от отца. Тепло его руки нещадно плавило кожу Гермионы под платьем. — С Беллатрисой, которая полчаса назад покинула свой пост, чтобы поиграть с пленниками. — Глаза Люциуса вспыхнули. — Сейчас пятнадцать минут одиннадцатого, отец. Два часа — это не риск… — И что, по-твоему, произойдёт, когда твоя тётя расскажет Тёмному Лорду, что ты покинул свой пост, потому что не мог больше ни минуты находиться вдали от своей грязнокровной шлюхи? Драко напрягся рядом с Гермионой. Она слышала, как он сглотнул, даже сквозь шум крови в ушах. Наклеенная улыбка Люциуса не сходила с лица, когда Драко моргнул и убрал руку с её талии и взял Гермиону за локоть. Грейнджер ощутила ледяной холод в груди от потери тёплого тела рядом. — Хорошо, — хмыкнул Люциус. — Теперь слушай внимательно, глупый мальчишка, — он смахнул воображаемые ворсинки с пиджака Драко. — Ты не исчезнешь с ней. Ты не будешь танцевать с ней. Ты не будешь целовать её в полночь. — Отец… — Она не твоя пара, — он сжал плечо Драко. — Она — твоя собственность. И придя сюда сегодня вечером, ты дал пятистам людям повод полюбопытствовать о внутреннем устройстве ваших отношений. Драко сделал медленный вдох. Грейнджер услышала, как он выдыхает сквозь сжатые зубы, и заметила лёгкий кивок его головы. Люциус поднял два бокала с шампанским и протянул им. Его губы всё ещё были изогнуты в улыбке, но взгляд оставался почти диким, не позволяющим не согласиться. Гермиона моргнула и быстро взяла бокал, обхватив пальцами ножку, как спасательный круг. — Наслаждайтесь вечеринкой, дети, — мурлыкнул Люциус. — Драко, я жду тебя в Цюрихе к одной минуте первого. И затем мистер Малфой растворился в толпе, оставив после себя лишь тяжесть, которую он собственноручно вложил в грудь Гермионы. Грейнджер закрыла глаза и попыталась глубоко вдохнуть. Она увидела Драко за последние восемь недель и едва осмеливалась посмотреть на него. Гермиона не могла не выдать своего беспокойства. Рука на её локте напряглась. — Драко, дорогой! — Распахнув веки, она увидела, что к ним приближается высокая женщина, усыпанная бриллиантами. — С каждым днём ты становишься всё привлекательнее! Гермиона наблюдала за тем, как на Драко опускается маска и как он, отпустив её локоть, целует женщину в щёки. — Мари, ты выглядишь восхитительно, как всегда. Это запустило бесконечную карусель. Драко, казалось, вращался по кругу, когда со всех сторон его без остановки атаковали жаждущие внимания женщины средних лет с дочерьми подходящего возраста. По коже Гермионы пробегал холодок, когда их каждый прерывали, причём некоторые даже не дожидались своей очереди. Гермиона молча стояла рядом с ним, когда взгляды окружающих либо скользили по ней, либо пренебрежительно избегали. Драко продолжал смотреть поверх голов женщин в сторону закрытых дверей в центре гостиной. — Мне жаль, но я не танцую сегодня, миссис Хастингс, — ответил Малфой, целуя руку одной из женщин. — Но я знаю, что Теодору Нотту очень нужна партнёрша, и он был бы безумцем, если бы отказал девушке, которая так прекрасно выглядит сегодня вечером, как Мэри. Прошу меня простить… — Но, дорогой, несомненно, есть девушка, которую ты можешь сопровождать в этот вечер. — Её взгляд переместился на Гермиону, а лицо женщины исказила гримаса, а затем она снова посмотрела на Малфоя, как ни в чём не бывало. — Драко, — протянула полная женщина, протискиваясь локтями вперёд. — Ты должен извинить меня, если я скажу, что на сегодняшнем мероприятии, — она многозначительно подняла брови, — наличие грязнокровки подле тебя не идёт тебе на пользу. — Это правда, миссис Дормер, — Драко снова бросил взгляд на двери, приглаживая волосы. — К сожалению, сегодня у меня есть время только на то, чтобы поцеловать маму и выгулять своего питомца. Но я надеюсь, что ситуация в Швейцарии скоро успокоится. Затем он стремительно удалился, пробормотав очередные извинения и таща Гермиону за локоть сквозь толпу. Грейнджер слепо следовала за ним, погружённая в свои мысли. Её переполняли чувства от того, что она снова видит его и находится рядом, ощущая его запах так близко, но в это же время держится на расстоянии вытянутой руки, в то время как толпа женщин соперничает за его внимание… Это было похоже на тупое лезвие, медленно разрезающее её изнутри. И дело было не только в присутствии Драко. Дело было в тяжёлых взглядах сотен людей — большинство из которых никогда не верили, что она стоит больше, чем грязь под их начищенными ботинками, а теперь видели в ней лишь нелепый декор. Как будто она была красивой дорогой картиной, которая больше не подходила к новой обстановке. Эдинбург был другим. Как бы тревожно и ужасающе это ни звучало, она всё ещё обладала там какой-то извращённой властью. Гермиона была заметна и ценна. Она привлекала внимание. Но здесь, в мире Драко, она никто. Здесь находились молодые женщины, приветствовавшие Малфоя взмахами ресниц и кокетливым смехом, и более светские дамы, подталкивавшие его пригласить дебютантку на танцпол. Он вежливо отмахивался от них, как и следовало ожидать от сына Нарциссы Малфой. Но пока Гермиона стояла рядом с ним, немая и невидимая, она гадала, как долго он сможет ускользать от их внимания. Если она не справится с татуировками… Если она останется запертой в поместье Малфоев, пока тянутся годы, что с ней будет, когда придёт время Драко выбрать невесту? От него явно этого ждали. И как можно было не ожидать, что он женится и продолжит род Малфоев с чистокровной девушкой? Возможно, однажды она станет его сумасшедшей женой, запертой на чердаке. Грязной тайной, запертой в стенах поместья. Возможно, она будет бродить по коридорам по ночам, пока настоящая жена Драко крепко спит в своей постели. Гермиона отбросила мрачные мысли и сосредоточилась на настоящем. Если это всё, что она получит от Драко, то примет это. Она приняла бы и то, как его пальцы скользят по впадинке её локтя и ощущение его дыхания над ухом, когда он украдкой прижимался носом к её волосам. В некоторых разговорах он забывался, и его рука, тёплая и твёрдая, скользила по её рёбрам. Его пальцы обвивались вокруг талии Гермионы, костяшки пальцев дразнили голую руку, а большой палец вызывал мурашки на коже. Когда они стояли спиной к стене, он позволил своим пальцам скользнуть вверх и запутаться в её локонах, провести по лопаткам и подняться вверх по шее, чтобы слегка накрутить короткие завивающиеся пряди. От его внимания у Гермионы кружилась голова, а бёдра стискивались под сотнями слоёв тюля. — Я скучал, — прошептал Драко, склонившись к её уху, когда его собеседник отвлёкся. Губы Гермионы задрожали, и она закрыла глаза, стараясь сдержать рвущиеся наружу слёзы. Всё, что она могла сделать, это кивнуть, когда пожилой мужчина повернулся обратно к ним. — Ты согласен? — На что Драко безропотно мотнул головой. Без десяти минут полночь стук палочек о бокалы с шампанским оповестил о тосте. Со своего места в дальнем углу зала возле окон Грейнджер наблюдала, как волна людей присоединяется к ним, постукивая по фужерам и поворачиваясь к платформе, установленной возле камина. Нарцисса поднялась на помост, и раздались аплодисменты сотен людей. Она наложила Сонорус, направив палочку к своему горлу, и поприветствовала зал сияющей улыбкой. — С новым годом! Мы так рады, что вы смогли присоединиться к нам. Когда разговоры в зале стихли, Блейз и симпатичная девушка с оливковой кожей появились рядом, а Тео и потрясающая блондинка за ними. Блейз поприветствовал Драко немного пьяной ухмылкой. Тео кивнул ему, выглядя довольно несчастным. Все взгляды в зале были прикованы к Нарциссе, когда она произнесла несколько слов о победе Тёмного Лорда и почтила память павших. Вскоре она представила Люциуса. На часах оставалось всего несколько минут до полуночи, и Гермиона чувствовала, как Драко отходит от неё с каждым тиком секундной стрелки. И вот он отступил к тяжёлым шторам гостиной, слегка притянув её за талию. Гермиона двинулась за ним, когда он нашёл складку в шторах, придерживая её открытой, чтобы она могла пробраться сквозь неё. Оглянувшись, Грейнджер увидела один из красивых балконов с видом на беседку. Место, где они могут побыть наедине. — …и мой сын, Драко, — сдержанно буркнул Люциус, — которым я горжусь как никогда. Занавес опустился прямо перед Гермионой, и рука Малфоя соскользнула с её талии. Все взгляды обратились к Драко, и он шагнул вперёд с вынужденной улыбкой. Люциус кивнул ему с другого конца комнаты, его глаза сверкнули. Он жестом пригласил его присоединиться, и Драко, даже не оглянувшись на неё, быстрым шагом направился сквозь толпу. Несколько человек проводили её взглядом, и Блейз молча прошёл вперёд, чтобы занять место возле Гермионы. — Для нас нет большей чести, чем служить Тёмному Лорду в Швейцарии. Мой сын сыграл важную роль в подавлении мятежников и укреплении позиций Великого Ордена, — Люциус взмахом руки привлёк внимание гостей, когда Драко поднялся к нему по лестнице. Толпа ответила возбуждёнными криками и возгласами, а также восторженным хихиканьем группы молодых женщин. Драко пожал руку отцу и встал рядом с ним, выглядя как самый послушный сын. — К сожалению, Драко не может остаться, — продолжил Люциус, положив твёрдую руку на шею Драко. У Гермионы защемило в груди. До полуночи оставалось две минуты… — Его ждут в Швейцарии, — Люциус сочувственно кивнул, когда толпа застонала. — Давайте пошлём ему самые тёплые слова благодарности, какие только можем, хорошо? Зал вспыхнул аплодисментами. Драко смотрел на неё через толпу из сотен людей, и они оба поняли, что у них не будет возможности попрощаться. Через мгновение он, казалось, вышел из своего транса и повернулся, чтобы поцеловать Нарциссу с натянутой улыбкой. Дыхание Гермионы сбилось, когда он помахал рукой толпе и ушёл, покинув гостиную, возвращаясь в Швейцарию. Подальше от неё. Гермиона пошатнулась, но рука Блейза на локте поддержала её. Мелодичный голос Люциуса пронёсся сквозь толпу, когда он заговорил о новых начинаниях. Гермиона ошеломлённо моргнула. Она должна была сказать ему, что тоже скучала. Возможно, сегодня она видела его в последний раз. Люциус назвал время — до полуночи оставалось меньше минуты. Она обвела взглядом толпу, слишком разъярённая, чтобы смотреть на пьедестал, где Люциус красноречиво рассказывал о могуществе Тёмного Лорда и о годе его побед над врагами. Её грудь горела, кровь стыла в жилах, когда она думала о Гарри. Роне. Джинни. Толпа аплодировала, и взгляд Гермионы остановился на ярком маяке. Впереди стояла девушка в ослепительно белом платье, усыпанном сверкающими бриллиантами, её кожа была прозрачной и бледной. Грива яростных рыжих локонов плясала вокруг её лица. Она выглядела в точности как… — Поднимая тост за новый год, — торжественно произнёс Люциус, — давайте вспомним, зачем мы здесь собрались. Оставалось пять секунд до полуночи. Гермиона смахнула слёзы, прищурившись в сторону девушки в белом платье, которая стояла рядом с Эйвери. Гермиона узнала его, когда он повернулся в профиль. Кровь Грейнджер застыла в жилах. — За власть Тёмного Лорда! — воскликнул Люциус, поднимая бокал. Каждая рука в свою очередь подняла свой. Часы пробили полночь. И пока зачарованные фейерверки с громкими хлопками разлетались по залу, Гермиона наблюдала Джинни Уизли, на губах которой красовалась улыбка. — И пусть он правит вечно, — скандировала она вместе с остальными гостями.
