Я умер и переродился весной, когда нашел тебя и полюбил, вновь.

Чон Чонгук был амбициозным молодым дворянином, который мечтал о великих достижениях, о расширении своих владений и о том, чтобы стать заметной фигурой в обществе. В отличие от многих других дворян своего времени, он не стремился к богатству ради богатства. Его стремление было более глубоким — он искал свое место в этом мире, желал оставить свой след в истории и, возможно, обрести истинное понимание жизни и любви. Когда ему представилась возможность выкупить участок земли недалеко от старинного замка Виктора, Чонгук не колебался. В это время Виктор, вампир с вечной душой, наблюдал за ним из тени. Несмотря на многовековую изоляцию, он чувствовал, что Чонгук был не просто еще одним дворянином, который хотел бы заработать на землях. В его взгляде была какая-то искренность, что-то человеческое, что привлекло его. Виктор знал, что его долг — не вмешиваться в дела живых, но что-то в этом юноше притягивало его, заставляя забыть о своем проклятии. Когда их пути пересеклись, это было в неприметный осенний день, когда облака плыли по небу, а ветер нес запах земли и росы. Виктор стоял у окна своего замка, наблюдая за тем, как Чонгук пересекает его границы, вглядываясь в его фигуру с легкой настороженностью. Он знал, что встреча была неизбежна. Чонгук, несмотря на всю свою решимость и амбиции, почувствовал странное беспокойство, когда оказался у стен замка Виктора. Это место было древним, словно сама земля была пропитана тьмой. Он взглянул на массивные ворота, сквозь которые стоял старинный замок, и что-то внутри подсказывало ему, что не все здесь так просто. Возможно, это было лишь чувство, которое приходит каждому, кто сталкивается с чем-то мощным и неизведанным. Но он все равно пошел вперед. — Вы прибыли, — раздался голос. Чонгук поднял взгляд и увидел его — человека, или, как ему теперь казалось, нечто большее, чем человек. Виктор стоял перед ним, высокие черты его лица скрывались в тени, а глаза — темные, но пронизывающие, как глубокая бездна. Его присутствие словно выжимало воздух из легких. — Я пришел, чтобы поговорить о земле, — сказал Чонгук, стараясь не выдать своего волнения. Его голос звучал ровно, но что-то в этом моменте заставляло его сердце биться быстрее. — Земля… — Виктор произнес это слово, как будто оно имело другое значение. — Ты хочешь купить землю, но ты не знаешь, что она может забрать у тебя больше, чем ты готов отдать. Чонгук приподнял бровь, удивленно посмотрев на него. — Что вы имеете в виду? — спросил он. — Все имеет свою цену, Чонгук. Даже земля, — Виктор сделал шаг вперед, его шаги были бесшумными, почти призрачными. — В этом месте, в этих землях скрыты тайны. Они могут изменить тебя, если ты не будешь осторожен. Чонгук почувствовал, как холодок пробежал по его спине, но быстро отогнал это чувство. — Я готов к любым последствиям. Земля — это моя возможность. Моя мечта. Это не просто покупка, это начало новой жизни для меня и моей семьи. Виктор рассматривал его с интересом, в его взгляде промелькнула тень грусти. — Ты решишь сам, — сказал он. — Но знай, что все, что ты делаешь, имеет свои последствия. Эти слова звучали как предупреждение, но Чонгук не мог понять, откуда такая тревога в голосе этого человека, которого он едва знал. В дальнейшем их встречи становились все более частыми. Виктор продолжал наблюдать за Чонгуком издалека, его чувства становились все более амбивалентными. Он не мог больше оставаться только зрителем, он чувствовал, что его душа, долго поглощенная вечной тьмой, наконец, может быть освещена этим человеком. Но ему не суждено было быть с ним. Он был вампиром, проклятым существом ночи, и ему не было места в мире, полном жизни. Чонгук, в свою очередь, также не мог избежать странного влечения к Виктору. Каждый их разговор оставлял в его сердце ощущение, что он не просто сталкивается с аристократом или владельцем земли, но с чем-то гораздо более глубоким и загадочным. Чонгук не знал, что именно его привлекает в этом человеке — его тайна, его сила или что-то большее, что было скрыто за внешностью.

***

Бал был организован в честь приезда Чонгука. Виктор, уверенный в своём величии и власти, пригласил не только местных дворян, но и самых значимых гостей, чтобы продемонстрировать своё влияние и элегантность. Зал был освещён сотнями свечей, и его богатая отделка, зеркала и шелковые занавеси создавали атмосферу, словно бы она была из другого времени. Музыка играла мягко, наполняя пространство, а гости в своих роскошных нарядах кружились в танце. Однако среди всей этой роскоши и веселья был один человек, который не мог забыть, зачем пришёл сюда — Чонгук. Он почувствовал тяжесть взгляда Виктора, который стоял в центре зала, как будто являлся хозяином не только этого вечера, но и всего происходящего. Чонгук заметил, как Тэхен держит себя сдержанно, но его глаза не могли скрыть того, что он чувствовал. Поглощённый этим взглядом, Чонгук уже не мог быть уверенным в своём решении. Всё, что он знал точно — он не мог допустить, чтобы этот вечер стал его личной трагедией. Подходя к Тэхену, Чонгук вдруг почувствовал, как воздух стал гуще. Его руки слегка дрожали от напряжения, но он знал, что не может уйти, что должен встретиться с этим взглядом. Тэхен, заметив его, подошёл к нему с уверенным шагом, и их глаза встретились. В лицо Чонгука ударил лёгкий ветерок, принесший с собой запахи вечерней свежести и волну напряжения. — Чонгук, рад тебя видеть. Ты выглядишь великолепно. — Тэхен улыбнулся, и его голос был мягким, но в нём сквозила некоторая скрытая власть, которой он обладал. — Спасибо, Виктор. Вы тоже устроили великолепное мероприятие. — Чонгук сделал шаг назад, не в силах ответить на эту улыбку. — потанцевать не желаешь? — Тэхен сделал шаг вперёд, его голос стал более тёплым, но в то же время требовательным. — Я так давно ждал этой встречи, Чонгук. Чонгук почувствовал, как его тело напряглось. Всё его существо кричало о том, чтобы он отказался, но его ноги всё равно не шли в сторону выхода. Он был пленён этим взглядом, этой атмосферой, которая была создана специально для него. — Танцевать? — Чонгук вздохнул и, едва ли не с мукой в голосе, продолжил. — Я не уверен, что это хорошая идея, Виктор. Тэхен не отступил. Он протянул руку, приглашая Чонгука к танцу. Его взгляд был полон какого-то тихого вызова, словно бы он знал, что только одно движение, один шаг, и всё изменится. — Почему? — Тэхен чуть наклонился вперёд, его рука всё ещё оставалась рядом с Чонгуком, но без принуждения. — Боишься? Чонгук почувствовал, как его сердце ускорилось. Он не мог устоять. В этом танце было нечто большее, чем просто шаги и музыка. Здесь были эмоции, скрытые за словами, и чувства, которые он так давно подавлял. В конце концов, его губы всё равно произнесли: — Хорошо. Но только один танец. Тэхен улыбнулся. Это была победа, пусть и маленькая. Они двинулись в центр зала, и в этот момент бал стал совсем не таким, как прежде. Виктор держал Чонгука близко, чувствуя, как его тело напрягается в ответ на близость. Музыка затихла, и в этот момент их дыхания были почти слышны. Чонгук пытался отстраниться, но Виктор не отпускал его, не позволяя ни на мгновение разорвать это хрупкое мгновение. — Я умер и переродился весной, когда нашел тебя и полюбил, вновь. — проговорил Виктор, цепляясь своим взглядом за чужие губы, которые манили его для короткого поцелуя. — Простите, Виктор, я не могу принять ваши чувства. — тихо произносит Чонгук, желая поскорее покинуть объятия хозяина вечера, потому что сердце его дрожит сейчас от страха перед ним. — Почему же? — с долькой грусти спрашивает он, укрепив свою власть на талии юноши, рукой плавно сползая вверх по спине к лопаткам, которые придерживает, чтобы наклонить гостя вниз во время медленного танца. Чонгук нервно сглатывает свой ком, перекрывающий ему весь воздух, который он ловил своим носом несколько мгновений назад. — Вы же знаете, что отношения своего рода — ненормально. Мужчина должен любить женщину, но никак не мужчину. — выдаёт он на одном выдохе, не скрывая ни одной капли своего смущения перед хозяином бала. — Неужели? — удивленно произносит Тэхен, добавляя на конце издевку, вспоминая моменты, когда жители древнего Рима впитывались любовью тел однополовых утех, считая это нормой. Все эти познания он впитал себя в библиотеке своего дяди, который вечно бороздил по миру в поисках уникальных вещей для своей коллекции. — Я удивлен. — сказал Тэхен с легкой насмешкой в голосе, приподняв бровь и скользя взглядом по лицу Чонгука, стараясь уловить любую эмоцию, которая могла бы выдать его чувства. — Ты уверен, что это нормально? Мужчина любящий женщину, а не мужчину? Или, возможно, ты сам не уверен в том, что говоришь? В том, что чувствуешь? Чонгук вновь сглотнул, его пальцы сжались на перилах, пытаясь удержать себя от того, чтобы не сдаться. Это было настолько легко, так заманчиво — оказаться в объятиях Виктора, забыть о всем остальном. Но нет… он не мог позволить себе сдаться. Он знал, что его чувства к Виктору — это нечто, чего не должно было быть, всего лишь чувство восхищение. Но в его сердце росло сомнение, тревога и беспокойство. — Виктор, я… я не могу — его голос стал напряженным, почти шепотом, и его слова, как нож, глубоко врезались в Виктора. — Я не могу нарушить то, что есть. Я не могу быть с вами, по той причине, что я обручен уже с дамой. Тэхен застыл на мгновение, как будто его слова проникли прямо в сердце, но его лицо оставалось спокойным, а взгляд — холодным и проницательным. Он не позволил своим чувствам вырваться наружу, не позволил Чонгуку увидеть, как его слова по-настоящему ранили его. Всё, что было в нём — это контролируемая сила, на грани отчаяния, но сдержанности. — Обручён с дамой, — повторил Виктор, его голос был тихим, но мощным, как ночной ветер, который пронизывает всё на своём пути. — Я понимаю. Чонгук, почувствовав лёгкое облегчение, что смог сдержаться и сказать правду, нервно отступил, но Тэхен не отпустил его. Он всё так же держал его в своих объятиях, не позволяя уйти, даже несмотря на его сопротивление. — Ты говоришь о некоем обязательстве, — сказал Виктор, в его голосе проскользнула тень презрения. — Но что, если я скажу, что это всего лишь цепи, которые не дают тебе дышать свободно? Ты ведь знаешь, что ты не хочешь быть с ней, не так ли? Чонгук почувствовал, как его грудь сжимается, будто невидимая сила давит на него. Виктор говорил правду. Он знал это. Он знал, что его сердце тянется не к женщине, а к этому мужчине, который был не просто владыкой этих земель, но и чем-то гораздо более загадочным и опасным. Но было одно «но»: Чонгук не мог позволить себе быть тем, кем он был в этот момент. Он был дворянином, его долг был перед семьёй и обществом, и он уже дал обещание. — Я не могу, — прошептал Чонгук, и в его голосе звучало что-то, что Виктор не ожидал — не покорность, а отчаяние, зажатое в клетке его собственного долга. — Я уже пообещал ей, и… я не могу нарушить слово. Я не могу оставить всё ради того, чтобы быть с вами. Тэхен снова шагнул ближе, и теперь его дыхание было слышно совсем рядом с ушами Чонгука, его тёплый голос проникал в кожу, заставляя тело юноши дрожать от напряжения. — Ты хочешь быть честным с собой, Чонгук? — его слова звучали почти шепотом, но они пронизывали всё, заставляя Чонгука почувствовать внутреннее напряжение, которое ему было невыносимо сложно игнорировать. — Ты думаешь, что сможешь быть счастливым, сделав этот выбор? Ты думаешь, что сможешь оставить меня, оставить всё, что между нами, ради чего-то, что никогда не принесет тебе настоящего удовлетворения? Чонгук сжался, чувствуя, как внутреннее беспокойство и желание обрести хоть какое-то спокойствие захлёстывают его. Он был честен с собой, и это заставляло его сомневаться в решении. Он знал, что всё это — испытание, которое может изменить не только его жизнь, но и судьбу. Он был на грани, и если бы сделал шаг вперёд, всё могло бы измениться. — Я не могу, — тихо, но твердо сказал он, и его голос был полон внутреннего напряжения. — Я не могу выбрать вас, Виктор. Виктор молчал, его глаза стали мрачными, но не оставляли Чонгука. Он медленно отпустил его, но его взгляд всё ещё оставался прикован к его лицу. — Хорошо, — сказал Виктор, его голос звучал спокойно, но в его словах было что-то ледяное, что Чонгук не мог понять. — Но знай одно, Чонгук. Если ты думаешь, что сможешь избежать того, что между нами, ты ошибаешься. Мы — не просто люди. Мы — что-то большее, и ты не можешь от этого убежать. Чонгук не ответил. Он знал, что Виктор прав. Он не мог убежать от своих чувств, но он был слишком запутан, чтобы поддаться этому в тот момент. Слишком много на кону. Тэхен, почувствовав, что нет смысла продолжать спор, чуть наклонил голову и исчез в толпе гостей, оставив Чонгука наедине с его мыслями. В голове Чонгука бурлили мысли, он чувствовал внутреннюю борьбу, которую ему было невозможно выиграть. Виктор был прав — от него нельзя было просто так уйти. Всё это было неизбежно.