Я умер и переродился весной, когда нашел тебя и полюбил, вновь.

5 месяцев назад. Чонгук почти не знал, как точно это произошло, но как-то вечером, когда осенний воздух уже ощутимо охладил пальцы, он оказался рядом с Тэхеном. Сначала они просто стояли на террасе, окруженной чуть пожелтевшими листьями, которые падали на землю, шурша под ногами, как древние бумажные письма, открывая перед ними невидимую связь. Молчание между ними было чем-то неизбежным, как ветер, что на секунду затихает, а потом вновь начинается — не громко, не резко, но с заметной тяжестью. В тот вечер Чонгук впервые понял, что его внимание к Тэхену стало чем-то большим, чем просто любопытство или случайная дружба. Он начал замечать мелкие детали: как Тэхен едва касался рукой высокого подлокотника кресла, как взгляд его всегда останавливался на каком-то невидимом пятне на горизонте, словно в поисках чего-то, что, возможно, уже никогда не вернется. — Вы часто молчите, — сказал Чонгук, словно не смог сдержаться. Он не знал, зачем произнес эти слова, но, как ни странно, это было единственным способом прорвать молчание, которое затягивалось, как невидимая паутина. Тэхен вздрогнул, словно от невидимого прикосновения. Он повернул голову в его сторону, и в его глазах мелькнула какая-то далекая тревога, скрытая глубина, как у человека, который привык прятать свои чувства даже от самого себя. Он знал, что Чонгук все равно заметит. — Иногда молчание — это лучшее, что я могу предложить, — тихо ответил Тэхен, глядя на его лицо с такой серьезностью, что Чонгук почувствовал, как его собственные слова отрезвляют. — Вы не считаете, что иногда это слишком тяжело? — спросил Чонгук, не понимая, почему его вдруг охватывает странное беспокойство. В голосе Тэхена было что-то такое, что заставляло его думать, будто он уже давно отдался какому-то безвременью, словно обрывая каждую ниточку, что связывала его с настоящим. Тэхен медленно, почти невольно, посмотрел на звезды, которые начинали пробиваться сквозь темное небо, и, кажется, даже сам не знал, как ответить. Он долго молчал, и Чонгук не настаивал. Все было сказано уже в этом взгляде, который уводил в такие дали, куда не добраться и с помощью самых ясных слов. — Жизнь, Чонгук, не всегда бывает справедливой, — наконец произнес Тэхен, и его голос был почти сдавленным. — Иногда ты теряешь всё, что когда-то считал важным. А когда это случается, ты учишься быть одному, учишься смотреть на мир так, как будто его больше нет. — произнес Виктор, смотрят на Чонгука взглядом, наполненным тоской и грустью. Чонгук почувствовал, как его сердце замерло. Он не знал, что именно скрывает этот человек, но что-то в его словах пробудило странное ощущение, словно его собственная жизнь вдруг начала казаться легче, чем была на самом деле. В этом молчании было нечто беспокойное, что не давало ему покоя. — Вы хотите сказать, что потеряли что-то… важное? — спросил он, интуитивно понимая, что не сможет повернуться и уйти, не услышав правды. Тэхен посмотрел на него, и в его взгляде мелькнуло что-то такое, что Чонгук не мог бы описать словами. Это был взгляд человека, который давно смирился с утратой и, несмотря на свою внешнюю холодность, не мог скрыть боли, свернувшейся внутри него. — Когда-то я был частью чего-то гораздо большего, чем я сам. Мы все были. Мы думали, что можем контролировать всё: людей, обстоятельства, себя. Но всё разрушилось. — он сделал паузу, будто раздумывая, стоит ли продолжать. — Ты никогда не знаешь, когда твой мир перестанет быть твоим. И вот тогда ты начинаешь по-настоящему терять. Чонгук почувствовал, как его дыхание замедляется. Он не знал, как помочь Тэхену, но странным образом ему стало ясно, что ему не нужно сразу знать все ответы. Время было тем, что все-таки могло растопить лед в этом молчаливом человеке. Он был готов ждать, чтобы понять, что на самом деле скрывается за его молчанием и отстраненностью. Прошло несколько дней после их последней встречи, и Тэхен вновь оказался рядом с ним, но теперь на прогулке по вечернему саду. Осенний ветер играл с его волосами, принося запахи влажной земли и далеких лесов. Они шли вдоль каменных дорожек, под ногами шуршал опавший лист. Чонгук заметил, что Тэхен все чаще молчал, и это молчание было не просто тишиной, а темной паузой, в которой что-то сжималось, не давая дыхания. — Знаешь, — сказал Тэхен неожиданно, — я когда-то думал, что луна — это не просто спутник нашей планеты. Она была чем-то личным для меня. В её свете я чувствовал, что даже в самых темных моментах ты не один. Его голос был спокойным, но в нем была скрытая тяжесть, как у человека, который давно научился скрывать свои настоящие чувства. Чонгук замер. Это было настолько неожиданно, что его сердце снова сжалось. Он осознал, что это была не просто беседа о природе, а разговор о внутреннем мире Тэхена, о том, что он скрывал за своими словами, что оставалось в его душе, недосягаемое для большинства. — Ты часто говоришь о луне, — тихо сказал Чонгук. — Это значит, что ты веришь, что она… как-то охраняет тебя? — Она всегда была рядом, когда я оставался один. Я верил, что если смотреть на нее долго, ты сможешь найти ответы. Поверь, Чонгук, у меня было полно времени, чтобы найти ответы — Тэхен замолчал на мгновение, глядя в темное небо. — Но с течением жизни, иногда ты понимаешь, что ответы не всегда приходят. И тогда тебе остается лишь смотреть в темноту и ждать, когда что-то изменится. Чонгук почувствовал, как его взгляд становится мягче. Он знал, что Тэхен — это не просто человек с тяжелым прошлым, он был частью чего-то большего, что невозможно понять сразу. Но с каждым таким моментом, с каждым словом, он был готов все больше понять этого человека и его мир. Прошло еще месяцев, и их встречи стали более частыми. Чонгук замечал, что Тэхен все чаще обращается к нему, хотя и сдержанно, почти не замечая того, как их разговоры начинают обретать новые оттенки. Чонгук уже не задавался вопросом, почему он снова и снова возвращается к нему — это ощущение стало частью его повседневной жизни, как невидимая ниточка, которая соединяет их судьбы, даже если сами они не всегда понимали, почему. Однажды, во время очередной прогулки по саду, Тэхен снова молчал. Он шел впереди, слегка наклонив голову, в его движениях была какая-то отрешенность, словно он снова был где-то далеко, в тех мыслях, о которых не говорил. Чонгук решил, что не стоит торопить события, но был уверен, что сегодня — тот самый день, когда, возможно, Тэхен откроется ему. Он не мог точно сказать, что это было: интуиция или простое желание понять. Но Чонгук чувствовал, что нужно действовать, хоть и очень осторожно. — Тэхен, — он начал, не зная, как именно подойти к вопросу, но вдруг решив: «если не сейчас, то когда?» — Ты часто говоришь о том, что потерял. Что это было? Тэхен не ответил сразу. Он продолжал идти, не поворачивая головы, и только звук его шагов стал немного тише, когда они пересекли маленький мостик через ручей, вода в котором отражала мрак ночного неба. — Ты хочешь знать? — Тэхен, наконец, остановился и посмотрел в его сторону. В его глазах читалась усталость, но что-то еще — неуверенность, боязнь того, что случится после его ответа. Это было не просто желание что-то скрыть. Это было больше похоже на неосознанную защиту, которую человек выстраивает вокруг себя, чтобы не оказаться уязвимым. Чонгук сделал шаг вперед, не отводя взгляда. — Я не хочу, чтобы ты чувствовал себя обязанным делиться, но… если тебе нужно, чтобы кто-то услышал — я здесь. Я не уйду. Тэхен молчал, несколько секунд стоя на месте, словно сражаясь с собой. И в этот момент Чонгук понял, что ему нужно быть терпеливым. И не только терпеливым, но и уважительным к тому, что Тэхен может не быть готовым поделиться. Он просто стоял рядом, ожидая, что этот разговор когда-нибудь состоится, что однажды Тэхен сам решит, что может довериться. — Это было давно, — сказал Тэхен, его голос был тихим и словно немного потерянным. — В какой-то момент я и сам перестал верить, что это когда-то имело значение. У меня была семья. Мы все были… счастливы, я думал. А потом… Понимаешь, бывают такие моменты в жизни, когда все, что ты считал основой своей реальности, вдруг рушится. И ты стоишь перед этим, как перед пропастью, не зная, как вернуться назад. Чонгук продолжал молчать, чтобы Тэхен мог говорить, не прерывая его. — Они ушли, — произнес Тэхен, словно эти слова были тяжким грузом, который он долго носил в себе. — Я не успел ничего сделать. Я даже не понял, что произошло. Моя семья просто… исчезла. Не физически, конечно. Но все равно я почувствовал их уход. И, знаешь, я до сих пор не могу найти точного момента, когда это случилось. И всё, что было раньше, оказалось таким хрупким. Чонгук чувствовал, как каждое слово Тэхена пробивает его насквозь. Он не знал, что ответить. Это был такой сложный, такой личный рассказ, что он вдруг почувствовал себя маленьким и неуместным рядом с этим человеком, несущим такую тяжкую боль. — Я даже не понимаю, как мне быть теперь. Я потерял не только их, — продолжал Тэхен, его голос становился все тише, но слова в нем звучали с огромной болью. — Я потерял себя. И теперь, когда я смотрю в зеркало, я не знаю, кто этот человек. Тэхен? Или просто кто-то, кто когда-то был счастливым? Чонгук не мог промолчать. Он подошел ближе, осторожно, чтобы не напугать Тэхена, и положил руку ему на плечо. Это был не утешительный жест. Нет, он просто хотел показать, что рядом, что он здесь. И что бы ни происходило, Чонгук не собирается уходить. — Ты не один, — сказал он тихо, но уверенно. — Я рядом. Ты все еще ты. И я хочу верить, что ты снова сможешь найти то, что потерял. Тэхен вздрогнул от неожиданности, но не отстранился. Он стоял молча, и Чонгук почувствовал, как его плечо немного расслабилось под его рукой. Это не было прощением, не было даже моментом радости. Это было что-то большее — это было пониманием, что они оба переживают что-то важное, что нужно пройти вместе. Когда они продолжили идти дальше, Чонгук заметил, что их молчание уже не было тягостным. Это было молчание не разделенности, а наоборот, как будто их связь стала глубже, чем когда-либо. Чонгук, хоть и не знал всех ответов, чувствовал, что Тэхен начал доверять ему, и это было самое важное. Тэхен молчал, а Чонгук ощущал нарастающее давление в груди, как если бы невидимая тяжесть висела в воздухе между ними. Он не знал, как это объяснить, но всё больше понимал: что-то менялось. Они стали больше проводить времени вместе, встречались под предлогом обходов территории или прогулок по саду, но с каждым разом Чонгук ощущал, что привязанность к Тэхену становилась чем-то более важным, чем просто дружба. Он не знал, как назвать это чувство — не мог позволить себе осознать его до конца. Ведь было слишком много преград между ними. Тэхен не был просто другом или союзником. Он был тем, с кем Чонгук разделял не только время, но и пространство. В его глазах было что-то скрытое, тягостное — нечто, что Чонгук едва осознавал, но не мог найти слов, чтобы это объяснить. Он видел, как Тэхен порой замолкал, отрешенно глядя в пустоту, как бы уходя от всего, что его окружало. Это была печаль, которая не выдавала себя громким криком или слезами. Это была тишина, поглощавшая его. — Ты много думаешь, — заметил Чонгук, неожиданно нарушив молчание. Тэхен слегка удивленно посмотрел на него, но не стал отвечать сразу. Вместо этого его взгляд скользнул по траве, как будто он искал ответ в этом безмолвном мире. — Я всегда думаю о том, что у меня было, — сказал он наконец, не встречаясь с Чонгуком взглядом. — О том, что осталось, и о том, что уже никогда не вернется. Чонгук слегка смутился от этой откровенности. Он был готов к многим разговорам, но не к этому — к тому, что что-то действительно важное скрывается в Тэхене, и он сам этого не может понять. — Что ты имеешь в виду? — спросил он осторожно, но его голос был неуверенным, как если бы он вторгался в личное пространство Тэхена. Тэхен посмотрел на него с каким-то странным вниманием, и в его глазах мелькнула усталость. Он открыл рот, чтобы что-то сказать, но потом вдруг замолк. В лицо Чонгука ударил холодный ветер, и он, невольно поддавшись интуиции, шагнул ближе, чтобы быть рядом с ним. — Моя жизнь… не была моей, — сказал Тэхен, как будто проговаривая что-то, что не мог удержать больше. — Всё было решено для меня, до того, как я вообще понял, что могу сделать выбор. Чонгук замер, пытаясь осмыслить его слова. Его сердце затрепетало от тревоги, но он не знал, как помочь. Не знал, что сказать. В каком-то смысле, он всегда знал, что жизнь Тэхена была непростой. Но теперь, когда эти слова прозвучали вслух, всё стало более ясным — и одновременно болезненным. — Ты… ты не один, — сказал Чонгук, решив, что эти слова — единственные, которые могут хоть немного утешить. Но Тэхен уже не смотрел на него. Его взгляд был устремлён вдаль, и на мгновение Чонгук подумал, что он не услышал его, или не хотел слышать. Чонгук понял, что не стоит настаивать, и они остались молчать, пока их шаги не стали тихими, растворяясь в пустоте. Но в этот вечер, когда Чонгук возвращался в свой дом, его мысли были о Тэхене, однако мысли о господине сменились на острую головную боль в образе воспоминаний о разговоре с отцом. Юноша ждал отца, но никак не мог подготовиться к тому, что произойдёт дальше. Отец уже ожидал его в гостиной, чтобы сообщить радостную новость для их семьи. Он подобрал подходящую партию для своего сына. Девушка из знатного рода, которая могла улучшить статус Чонгука, точнее, их семьи. — Чонгук, — раздался строгий голос, — у нас важное дело. Я договорился о браке с девушкой из рода Кан. Мы обсудили всё, и теперь пришло время утвердить наши планы. Чонгук почувствовал, как кровь застыла в его венах. Неужели это случилось? Его сердце сжалось, и его взгляд невольно скользнул по стенам, будто ища убежища. — Это… это решение уже принято? — спросил он, стараясь не выдать своей растерянности. — Да, сын. Невестка скоро прибудет, чтобы вы могли познакомиться перед свадьбой. Так что заканчивай водиться с Виктором — говорят, что он гомосексуалист, от которого ты можешь нахвастаться сифилиса. — Сифилис можешь подхватить от кого угодно, отец. Ты же лучше меня знаешь об этом, особенно от той девки, от которой ты зачал ребенка за спиной матушки. Старший Чон ударил Чонгука ладонью по щеке, оставляя на его лице огромный красный след. — Я в ярости, Чонгук. — отец встал с гостиничного дивана и отправился прочь из комнаты, оставляя своего сына совершенно одного. Его мир на мгновение перевернулся. Словно всё, что он знал, вдруг ушло в тень. Признание его отца было как удар в грудь. Как же так? Только сегодня он ощутил, как его чувства к Тэхену начинают становиться чем-то важным, а теперь ему предстоит принять ещё одно решение, которое изменит его жизнь. Тэхен был для него чем-то большим, чем просто другом, но теперь, кажется, всё уходит в прошлое. Его отец планирует женить его на девушке, а сам Чонгук всё ещё не осознал, что он чувствует к Тэхену. Порой жизнь и её повороты оказываются куда более сложными, чем он мог себе представить. После этой встречи они не виделись, и тогда Тэхен подумал о том, что стоит устроить бал в честь Чонгука, чтобы они могли вновь встретиться.