Часть 7
6 января 2025 г., 21:41
Чонгук просыпается первым. В комнате всё ещё царит полумрак, проникающий через большие окна, где первое утреннее солнце только начинало окрашивать небо в бледно-розовый цвет. Он лежит на спине, медленно переводя взгляд на Тэхена, который всё ещё спит рядом, на боку, почти невидимый в тени.
Тэхен, или Виктор, как он называл себя на самом деле, был особенным. Чонгук был бы готов спорить, что никто из людей никогда не был настолько красив, насколько красив Тэхен. Это было нечто большее, чем просто привлекательность. Это была магия, как будто каждое его движение было вырвано из какого-то потустороннего мира. Его губы — пухлые, нежные и слегка приоткрытые, — казались идеальными. Они отражали какой-то внутренний свет, даже когда он спал.
Чонгук, не в силах отвести взгляд, продолжал разглядывать его. Тэхен был почти неуловим, его чёрные кудрявые волосы мягкими волнами ложились на его лоб и щеки, создавая ощущение, что он не просто спит, а погружен в какой-то другой, более глубокий мир. Он выглядел так, будто был частью ночи, но одновременно его присутствие наполняло эту комнату светом, теплотой, которой не было бы, если бы не его загадочная сущность.
Чонгук чувствовал странное волнение. Он касался пальцами своей шеи, где ещё оставались следы от укусов Тэхена — тонкие красные полосы, напоминающие, что между ними было нечто большее, чем просто ночная близость. Тэхен не причинял ему боли, наоборот — укус был чем-то странным, возможно, даже чувственным. Но Чонгук всё равно не мог избавиться от странного чувства: его разум не мог укоротить те вопросы, которые грызли его изнутри.
Он начал осознавать, как мало он знал о вампирах. Тэхен не сгорал на солнце — Чонгук не мог не заметить этого, ведь они гуляли в самый разгар дня, и вампир спокойно чувствовал себя на улице. Тэхен не преследовал жажду крови, по крайней мере, Чонгук ни разу не видел, чтобы он был заинтересован в людской крови, несмотря на его прирученную опасность. Но есть ли что-то, что скрывает Тэхен?
Чонгук вздохнул, осторожно приподнявшись на локтях, чтобы лучше рассмотреть его лицо. Он не знал, что делать с этими чувствами. Он чувствовал, как его сердце сжимается от беспокойства, когда он думал о будущем. Тэхен был бессмертным, он знал это. И что будет с ним? Решится ли Тэхен превратить Чонгука в вампира? Это был вопрос, который тянулся за ним, но на который он так и не мог найти ответа. Чонгук не знал, что делать с этим знанием, но оно было там — холодное, как железо, сидящее на его груди.
Он снова взглянул на Тэхена, который всё ещё лежал, не двигаясь. Его дыхание было мягким и ровным, почти как у живого человека, что не могло не удивлять Чонгука. В нем не было ни разрывающего голода, ни агрессии — только бесконечное спокойствие. Но этот вопрос: "Что будет с нами?" продолжал терзать его, не давая покоя:
Что если однажды Тэхен решит оставить его, когда он поймёт, что Чонгук стареет и меняется, а он останется прежним? Или, может быть, он захочет сделать его таким же бессмертным, как сам, чтобы не быть одиноким? Чонгук не знал. Он не был готов к этой мысли. Он не был готов к тому, что может стать кем-то другим — вечным, лишённым нормальной жизни.
— Тэхен... Виктор... — шепчет он, тихо, будто обращаясь к чему-то, что существует только для них двоих.
Он склоняется к Тэхену, осторожно проводя пальцами по его лицу. Тэхен медленно открывает глаза. В его взгляде нет страха, только безмерная тишина и всё то спокойствие, которое было империей, которую он сам строил вокруг себя.
— Ты проснулся, — говорит Тэхен тихо, его голос как туман, мягкий и затмённый ночью.
Чонгук встречается с ним взглядом, и в его глазах всё ещё отражается тот внутренний вопрос.
— Что будет с нами? — спрашивает он снова, почти боясь услышать ответ.
Тэхен долго молчит. Его глаза, тёмные и таинственные, мягко скользят по лицу Чонгука, и его губы едва приподнимаются в полусмехе.
— Мы будем теми, кто мы есть, Чонгук. И это больше, чем то, что ты можешь понять сейчас, — его голос становится серьёзным, но в нём есть нечто успокаивающее. — Ты не должен бояться того, что мы с тобой не можем контролировать. Ты научишься жить с этим. И я буду рядом.
Чонгук задерживает дыхание.
Он лежал на кровати, рядом с Тэхеном, и его мысли не покидали. Он все больше начинал осознавать, что его чувства и выборы стали частью чего-то намного более сложного. Он знал, что решение стать вампиром, быть с Тэхеном, повлечет за собой последствия, которые он не в силах предсказать. Но больше всего его терзала мысль о матери.
Мать всегда была его опорой, единственным человеком, который любил его безусловно. Несмотря на суровый характер отца и его бесконечные требования, мать всегда старалась поддержать его, когда Чонгук нуждался в утешении или совете. Она видела в нем своего любимого сына, которого хотелось защищать от всех бед этого мира. Чонгук был её гордостью, её самым дорогим ребенком. Она не могла бы вынести мысли о том, что он может стать вампиром. Она даже не знала о его связи с Тэхеном, не подозревала, что её сын уже вовлечен в нечто настолько древнее и неизведанное.
Если Чонгук станет вампиром, что будет с матерью? Он не мог представить, как объяснит ей, что уже не тот человек, которым она гордилась, что вечность и бессмертие больше не являются его выбором. Как она воспримет его превращение? Ведь она всегда была так привязана к нему, так зависела от его присутствия. И неужели он будет вынужден смотреть, как она стареет и уходит, а он остаётся тем же, кто не стареет и не может умереть? Вопросы бесконечно крутились в голове Чонгука, но ни одного из них он не мог осветить ясным светом.
Он знал, что если бы мать узнала правду о Тэхене, о его настоящей природе, она, вероятно, не приняла бы этого. Но ещё более ужасная мысль приходила ему в голову: что если она узнает, что он стал вампиром? Мать не пережила бы этого. Она бы не приняла этот шаг, не смогла бы понять. А что будет с их отношениями, если он останется бессмертным, а она нет? Будет ли она жить в горе, видя, как её любимый сын теряет всё, что она когда-то любила в нем?
Кроме того, Чонгук не мог игнорировать вторую часть своей жизни — его отец. Когда он разорвал отношения с основной частью семьи, став самостоятельным, он уже знал, что не будет жить по их правилам. Отец всегда стремился к тому, чтобы его семья сохраняла статус, и с каждым годом отношения с Чонгуком становились всё более напряжёнными.
В глазах его отца Чонгук был и всегда оставался слабым, слишком мягким, слишком чувствительным, чтобы быть лидером в бизнесе. Поэтому, когда отец начал требовать от него женитьбы на девушке из знатного рода, Чонгук почувствовал, как его свобода тает. Он не хотел быть пешкой в игре своего отца, не хотел становиться частью семейной династии, если для этого ему нужно было бы забыть о своей любви и личных чувствах.
Тем не менее, отец, вероятно, был готов на всё, чтобы отмыть свой позор, который он сам создал. Чонгук знал, что его отец не потерпит отказа, что, если он не поддастся, отец будет использовать любую силу, чтобы заставить его жениться на женщине, которую он выберет. Возможно, даже использует угрозы, чтобы подчинить сына своей воле. Чонгук чувствовал, как его жизнь, кажется, сужается до нескольких путей, и каждый из них заставляет его терять что-то важное.
Он смотрел на Тэхена, его сердце сжималось от этих мыслей, и ему казалось, что его жизнь зависит от того, как он будет действовать в ближайшие месяцы. Если он станет вампиром, если он решит идти этим путём, его отношения с матерью, с отцом, с миром будут разорваны. Он будет жить в мире, который ему не принадлежит, в мире, который не сможет понять, как это — оставаться бессмертным и смотреть, как его близкие стареют и умирают.
Тэхен, проснувшийся и заметивший беспокойство на лице Чонгука, протянул руку и аккуратно положил её на его плечо.
— Ты ещё не принял решения, — тихо сказал он. — Ты не должен торопиться. Я буду рядом с тобой, как бы ты ни решил.
Чонгук посмотрел на него, его взгляд был полон неуверенности и страха. Это была не просто битва за любовь, это была битва за его собственное будущее. Он знал, что то, что он выберет, изменит не только его жизнь, но и жизни тех, кого он любит.
— Я не знаю, что делать, — признался Чонгук, его голос был тихим и потерянным. — Я не знаю, как жить дальше.
Тэхен лишь молча взглянул на него, понимая, что Чонгук стоял перед самым трудным выбором в своей жизни. Но он знал одно: что бы ни случилось, он всегда будет рядом, чтобы поддержать его.
— Мне уже пора собираться, поэтому я вынужден покинуть тебя и оставить одного ненадолго. — обеспокоенный Чонгук пытался одарить своего возлюбленного улыбкой, но это получилось слабо. В этот момент Тэхен подумал, что не стоит отпускать того домой, оставить у себя, скрыть ото всех и заботиться. Он наконец-то смог найти то, что так долго искал.
***
Чонгук стоял у двери, держа руку на ручке, чувствуя тяжесть в груди. Он понимал, что возвращается домой не для того, чтобы найти покой. Всё, что его ждал дома, это его отец — человек, чья власть и авторитет давили на него всю жизнь. Это было неизбежно. Он должен был встретиться с ним лицом к лицу, решив, что делать дальше. Его решение стало ещё более трудным с тем, что происходило в его жизни. Мать, её любовь и забота, Тэхен, который был частью его сущности, и та невыносимая обязанность перед своим родом — всё это мешало ему найти ясность. Когда Чонгук вошёл в дом, его взгляд сразу остановился на том месте, где отец обычно сидел, на том кресле у камина, его место в семье. Отец был там, как всегда, с холодным взглядом и гордостью, присущей людям, привыкшим к контролю. Рядом с ним невестка — женщина из старого рода, избранная для него ещё в детстве, как и положено в их семье. Она сидела на кресле, ожидая Чонгука с холодным, отстранённым выражением лица, будто всё, что происходило, её совсем не касалось. Но всё это исчезло, когда Чонгук заметил, что отец держит в руках пистолет, медленно прочищая его, поглаживая металлический ствол с необычайной внимательностью. Этот жест — спокойный и чёткий — был для Чонгука не просто знаком мастерства. Это был знак того, что отец был готов к чему-то серьёзному. — Ты пришёл, — произнёс его отец, поднимая взгляд и, казалось, даже не замечая пистолета в своих руках. — Мы должны поговорить. Чонгук кивнул, но его глаза не могли оторваться от того, что держал его отец. Он подошёл ближе, но всё ещё не мог почувствовать себя в безопасности. Тот спокойный и контролируемый взгляд отца заставлял его сердце колотиться. И тут, как в замедленной съемке, взгляд отца вдруг изменился. Он быстро поднял голову, заметив, что Чонгук держит его взгляд не только с решимостью, но и с тревогой. Отец сделал быстрый, напряжённый жест, когда его взгляд скользнул по шее сына. Он увидел следы на коже Чонгука — те самые, оставленные укусами, которые не могли остаться незамеченными. — Что это?! — взревел его отец, вскакивая с кресла. Его лицо перекосилось от ярости и страха. — Это… это следы от того выродка? Ты… Ты что, переспал с ним?! Чонгук почувствовал, как внутри всё сжалось. Он знал, что отец не может понять. Он знал, что этот момент наступит рано или поздно, и теперь это было уже не скрыть. Отец, оставив пистолет на столе, подошёл к нему так быстро, что Чонгук даже не успел отступить. Он схватил его за плечи, встряхивая с невыносимой яростью. — Ты не сможешь предать свою кровь, Чонгук! Ты не можешь позволить себе быть таким! Ты — сын этой семьи, ты — наследник! И ты позволил… позволил себе стать частью того, что разрушит всё, что мы строили! Его голос был почти обезумевшим, в нем чувствовалась не только ярость, но и какая-то невыносимая боль, которую он испытал, увидев следы на шее сына. Это было не просто отвращение к Тэхену, это был его страх — страх потерять сына, отдать его в чужие руки, не в его контроль. Чонгук оттолкнул его, его голос был холодным и отчужденным. — Я не хочу быть частью этого. — Его слова были спокойными, но внутренне он сжимался. — Я не могу жить, если мне постоянно будут диктовать, что мне делать. Я не могу стать кем-то, кого ты хочешь видеть, я — не твоя собственность. Отец на мгновение замолк, его лицо побледнело, и он сделал шаг назад. Он бросил взгляд на невестку, которая тихо сидела, не вмешиваясь в происходящее, но её глаза были полны тревоги. Очевидно, она понимала, что сейчас не о том, о чём можно было бы говорить сдержанно. Она покинула гостиную комнату, закрыв за собой дверь. — Ты... ты не понимаешь, — произнёс его отец, его голос стал более мягким, но всё равно тяжелым, как туман. — Ты не понимаешь, какой ты порой безрассуден, Чонгук. Ты — моё продолжение. Ты должен быть частью великой семьи. Ты не можешь позволить себе растерзать род из-за какой-то жалкой связи с тем уродом. — схватив сына за воротник, он замахнулся, чтобы нанести удар по лицу Чонгука. Он ударил его насколько сильно, что рассек бедному парню уголок губы, из которого пошла кровь. — Я не буду этим человеком, — ответил Чонгук, уже более твёрдо, чем раньше. — Ты хочешь заставить меня жениться на девушке из высшего рода, чтобы смыть свой позор. Но я не буду твоей игрушкой. Я выбираю сам. Отец стиснул зубы, его глаза наполнились яростью. — он снова ударил Чонгука. — Ты ещё пожалеешь об этом, Чонгук, — произнёс он тихо, но с такой угрозой, что Чонгук почувствовал, как внутри всё заколыхалось. Отец опустил парня на пол, все его лицо кричало о том, что принял достаточно ударов со стороны отца. Он нашел в себе силы, чтобы встать и направиться к двери, пока его отец смотрел на тот самый пистолет. Чонгук молча развернулся и направился к двери, готовый уйти из этого дома. Но перед тем как выйти, он остановился, не оборачиваясь. — Я пойду своим путём, отец, — сказал он, его голос теперь был твердым. — И я не стану частью твоего плана. Всё, что я хочу, это быть собой. Даже если это значит, что мне придется потерять тебя. Когда его отец, видя, что сын собирается уйти, резко произнёс: — Ты не уйдёшь, Чонгук. Ты не можешь просто взять и уйти, игнорируя всё, что я строил для тебя и для нашего рода. Ты обязан мне, обязан своей матери. Но если ты продолжишь идти против меня, если ты выберешь этого ублюдка вместо своей семьи, я не буду стоять в стороне. Слова его отца звучали, как тиски, сжимающие грудь. Чонгук обернулся, его взгляд был холоден, но сердце бешено колотилось, как будто что-то страшное и необратимое уже подкрадывалось. — Ты угрожаешь мне? — спросил Чонгук, его голос был тихим, но напряжённым. Он пытался скрыть дрожь, но внутри всё кипело от беспокойства. Отец молча подошёл к столу, где лежал пистолет, и аккуратно положил его в кожаную сумку. Он снова взглянул на Чонгука, и в его глазах была не просто ярость, но и какой-то страшный холод, как у человека, готового на всё ради сохранения своего положения. — Я не угрожаю, — сказал он, его слова были тихими, но полными угрозы. — Я говорю тебе, что, если ты выберешь эту свою темную дорогу, я не позволю тебе уничтожить нашу семью. Я не буду стоять и смотреть, как ты переходишь на темную дорожку, живя для себя. Чонгук ощутил, как ледяной страх пронизывает его, но он всё равно не мог поверить в то, что его отец способен на такие поступки. Однако следующая фраза, произнесенная им, заставила Чонгука почувствовать, как земля уходит из-под ног. — Ты думаешь, я не знаю, что для тебя важнее всего? — сказал отец, его голос стал жестким и решительным. — Ты любишь свою мать, верно? Если ты продолжишь свой путь, я обещаю, что она пострадает. Не от меня лично, но от того, кто за мной стоит, кто всегда был рядом и ждал твоих ошибок. Твоя мать не выдержит того, что я сделаю, если ты не послушаешь меня. Чонгук замер. Он чувствовал, как его тело сковывает холодный ужас. Эти слова не были просто угрозой. Отец знал, как надавить на его слабое место. Мать. Его самая большая слабость. Чонгук всегда был её любимым сыном, её гордостью и поддержкой. Мать, несмотря на все различия с отцом, всегда была рядом, всегда защищала его. И теперь отец угрожал ей, зная, что это единственный способ, который может заставить его поступить по-своему. — Ты не можешь... — Чонгук начал, но слова застряли у него в горле. — Могу, — перебил его отец, с холодной уверенностью. — Ты слишком многим обязан мне. Ты слишком много должен этому роду. Если ты не согласишься с моими условиями, твоя мать будет страдать. Ты понял? А если и не понял, то всегда помни о том, что Тэхен тоже может пострадать. Каждое слово отца было как удар по сердцу. Чонгук пытался найти хоть какие-то слова, чтобы возразить, но его мысли путались. Всё, что он мог думать, — это то, что он не мог позволить его угрозам разрушить то, что было важным для него. Но как быть с матерью? Как быть с тем, что она — последняя невинная часть его жизни, которая всё ещё верит в него? Чонгук обернулся и шагнул назад, чувствуя, как его дыхание учащается. Он знал, что отец способен на всё, чтобы сохранить свой статус и влияние. И знал, что его мать будет страдать — это было неизбежно. — Ты не можешь заставить меня быть кем-то другим, — сказал Чонгук, его голос теперь звучал твёрдо, хотя в его глазах скрывалась бездна боли. — Я не буду жить по твоим правилам, но я останусь взамен на сохранение жизни мои дорогим людям. Отец молча смотрел на него, и в его взгляде не было ни жалости, ни раскаяния. Только холодный расчет. — Ты сделаешь то, что я скажу. Иначе всё, что я тебе сказал, станет реальностью. Чонгук не знал, как справиться с этим. Он чувствовал, что его жизнь, его выборы, его любовь — всё это теперь стало оружием, которое отец мог направить против него и его любимых людей. Он посмотрел на отца и сдержанно кивнул, но внутри его было пусто. Он не знал, что делать. Что выбирать. В этот момент Чонгук понял, что, возможно, на его пути не будет победы. Он оказался в ловушке, и каждый его шаг мог привести к ещё более тяжёлым последствиям. Слова отца эхом звучали в его голове, когда он снова вышел из комнаты: «Ты не сможешь убежать, Чонгук. Ты не сможешь скрыться от этого». Новоиспеченная невеста Чонгука, увидев то, что стало с его лицом, хотела протянуть руку помощи, однако Чонгук был настолько разбит, что вежливо отказался от помощи. — Прошу прощения, что вам пришлось стать свидетелем той сцены. Я вынужден вас покинуть, потому что сейчас не самое лучшее время для близкого знакомства. — Все нормально, вам незачем извиняться, ведь вашей вины нет. Думаю, мне стоит отправиться в свои покои, не буду вам мешать. Они разошлись в разные стороны и в этот момент, они осознали, что оба хотят быть свободными.***
Чонгук сидел уже в своём кабинете, сжимая в руках перо, но его рука, казалось, была слишком тяжёлой, чтобы сделать первый штрих на бумаге. Весь этот день, каждое мгновение, он ощущал, как его жизнь сужается, как если бы стены вокруг него начали закрываться, оставляя всё меньше пространства для дыхания. Но самое тяжёлое было другое: как же ему сказать Тэхену, что он должен уйти? Он понимал, что слова не могли передать всей той боли, что наполнила его душу. Чонгук не знал, что именно удерживает его на этом пути — любовь, отчаяние или страх за тех, кто был ему дорог. Он не мог поверить в тот момент, когда ему пришлось принять решение. Но его отец уже предупредил его. И даже несмотря на те чувства, которые переполняли его, он не мог рисковать жизнью своей матери и возлюбленного. Чонгук знал, что, если останется рядом с Тэхеном, отец сделает всё, чтобы причинить боль ему и тем, кого он любил. Мать была для него самой уязвимой частью, и он не мог оставить её в опасности. Глубоко вздохнув, Чонгук начал писать, но каждое слово давалось ему с трудом, как если бы это было признание собственной слабости, поражения. «Тэхен, Не знаю, с чего начать, потому что мои слова ничего не изменят, но я должен сказать это. Ты был тем, кто дал мне надежду, тем, кто заставил меня поверить в то, что можно любить, не боясь, что эта любовь унесёт тебя в пропасть. Ты подарил мне уверенность, что я могу быть собой, что я могу быть с тем, с кем хочу быть. Но, к сожалению, я оказался в ловушке, которую сам не смог разорвать. Мой отец не оставляет мне выбора. Его угроза реальна, и я не могу рисковать жизнью тех, кого я люблю. Я не могу позволить себе быть причиной того, что моя мать, единственный человек, который всегда был на моей стороне, пострадает. Я не могу и не хочу видеть её страдания, если я не сделаю то, чего от меня требует отец. Помимо этого, мой отец также хотел затронуть и твою жизнь — я не переживу, если всех дорогих мне людей не станет из-за меня. Я понимаю, что ты был откровенен со мной. Ты открыл свою душу, и я чувствовал каждое твоё слово. Ты так долго ждал, что я буду готов. Но, Тэхен, я не могу больше рисковать тем, что дорого мне. Я не могу быть тем, кто причинит боль тем, кто рядом со мной. Я понимаю, если ты возненавидишь меня за это. Ты дал мне всё, что мог. И я всё ещё не могу поверить, что мне придётся оставить тебя, но это мой выбор — мой путь, который я должен пройти, чтобы сохранить хоть какую-то защиту для тех, кого я люблю. Ты был и остаёшься важной частью моей жизни. Я никогда не забуду, что ты сделал для меня. Но мне нужно покинуть тебя, чтобы защитить вас. Надеюсь, ты поймёшь, почему я это делаю, и, может быть, со временем простишь меня. Чонгук.» Он закончил письмо, но не мог заставить себя поставить точку. В его сердце было столько невыносимой боли, что даже сама мысль о том, что Тэхен когда-то может возненавидеть его, была как нож в грудь. Он прекрасно знал, как сильно Тэхен любил его. Но как он мог просить Тэхена понять его решение? Чонгук чувствовал, что предаёт его, и это ощущение не оставляло его. Он сжал письмо в руке, как если бы попытался хоть как-то сдержать свои чувства, и аккуратно положил его на стол. Но не мог отделаться от мысли, что, возможно, это не спасёт тех, кого он так сильно любит. Тэхен был больше, чем просто вампир. Он был частью чего-то вечного, чего-то, что Чонгук не мог понять до конца. И теперь, когда его жизнь превратилась в игру, где ставка была слишком высока, он был вынужден сделать этот шаг, чтобы защитить свою семью. Но сердце Чонгука, несмотря на разум, не переставало болеть.
